Страница 4 из 8
Так святые отцы советуют новоначальным - это полезнее, и крепче потом молитва будет.
Слова молитвы иные учат произносить устами, другие - умом, иные же допускают и то, и другое. Иногда ум изнемогает, соскучившись говорить, иногда же изнемогают уста. Поэтому должно молиться обоим - иногда устами, иногда умом, держа внимание ума в сердце и отгоняя всякий помысл; как дурной, так и хороший.
Искусные в этом деле старцы советуют устами творить молитву по четкам вслух самому себе, хоть одну сотню раз наедине в келий так, чтобы мысли наши прислушивались к словам молитвы; чрез это будет впечатлеваться молитва в память.
Надо беречься от всякого помысла и мечтания, хранить глубокое безмолвие ума, если же не возможем без помысла исполнить сотню, то опять надо начать и постараться исполнить ее без помыслов. Это наша азбука - с нее начинают все.
Потом, если увидим, что можем произнести больше, можно прибавить еще сто молитв. Со временем можно и еще умножить число молитв. Слова молитвы: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного" должно произносить очень неспешно, даже протяжно, чтобы ум имел возможность заключаться в слове. Не надо произносить молитвы спешно, одну за другой, а делать после каждой молитвы краткий отдых, способствуя тем уму сосредоточиться. ' Переводить дыхание следует с осторожностью, дышать тихо и медленно - это сохраняет от рассеянности. Когда же утомятся уста, полезно при закрытых устах произносить слова беззвучно, движением языка, потом уже умом, стараясь отгонять помыслы и внимать тому, что произносишь. Со временем Бог поможет нам достигнуть и того, что само сердце наше будет творить молитву не только, когда бодрствуем, но и во сне. Только молиться надо непрестанно, принуждать себя всегда, с каждым дыханием произносить имя Иисусово. Приучим себя так, чтобы, проснувшись от сна, первою мыслию, первым словом была молитва Иисусова. Как проснемся - так сейчас же за молитву, тотчас к Богу устремимся и будем с Ним. Установимся в памяти Божией: как человек человека видит лицом к лицу, так постараемся поставить душу пред Господом, чтобы они были с глазу на глаз. Стой, как на суде, устремляя взор на уста Господа, из которых готово изойти последнее тебе решение: "прийди" или "отойди".
Приступая к молитве, надо возбудить в себе страх Божий и благоговеинство, затем стать вниманием в сердце и оттуда взывать ко Господу: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного". Молиться Богу надо в полном внимании, вникать умом в каждое слово молитвы. Если ум отбежит, надо возвратить его, принуждать его тут быть и в то же время языком повторять слова молитвы. Так будет хорошо! Главное, чтобы при этом неотступно было в душе чувство самоукорения, чувство своей греховности, безответственности перед Богом. И любить надо Господа! Ведь Господь добренький, Он кровь Свою за нас пролил. За то должны мы Господа благодарить и, как дети Отца, молить простить нам наши грехи.
Просто говорите с Господом - ведь Он так близок к нам! Надо говорить Ему все, что у нас на душе: чувство ли покаянное придет, так и говорить, как чувствуешь: "Господи, грешник я перед Тобою, ничего не имею, но помилуй меня по великой Твоей милости. Аще хощу или не хощу, спаси, имиже веси судьбами спаси". И как дети просят свою мать, просто приступая к ней, желая всем существом получить просимое: "Мама, дай мне то или другое, дай!" - так и мы должны просить Господа и всю душу вкладывать в слова молитвы.
Святитель Тихон Задонский так обращался к Богу и молился Ему: "Кормилец Ты мой, Батюшка!" - вот какую он близость чувствовал ко Господу!
Молиться надо чаще, непрерывно понуждать себя к молитве.
Великий делатель молитвы Иисусовой старец-затворник Гефсиманского скита о. Александр всегда говорил: "Чаще надо молиться, чаще молиться, чтобы навык молитвенный приобресть". Частость молитвы есть самый лучший и верный способ к приобретению чистой, сердечной молитвы. От частого повторения слов молитвы молитва постепенно прививается к сердцу и становится нераздельно с ним. Но для этого требуется от подвизающегося много труда и болезненное принуждение. "Даждь кровь и приими дух", - говорит Писание. Труд же самопринуждения все преодолевает. "Царствие Небесное нудится, - говорит Спаситель, - и нуждницы восхищают е" (Мф. XI, 12). При этом надо укорять себя во всем, каждую минуту, за каждый помысл, и от этого постоянного самоукорения устанавливается в душе сознание греховности и немощи, из которого возрастает чувство глубочайшего смирения. Без этого нельзя: как дом строить нельзя из кирпича без известки, потому что кирпичи держаться не будут, так и все добродетели надо скреплять смирением и самоукорением.
От них же неизбежно происходит молитвенное к Богу воззвание, которое и есть чистейшая молитва.
При упражнении в молитве Иисусовой мы должны предстоять перед Богом молитвою в глубочайшем благоговении, в величайшем страхе и трепете устремляя к Нему все внимание.
"Будь подобен Херувимам, - говорит святой Ефрем Сирин, - и не думай, что кроме тебя и Бога есть кто-либо другой на земле".
Когда предстанем в молитве пред Богом, душа наша, пораженная величием Божиим, зрит пред Ним всю немощь свою и соделовается мысленно как бы муравьем, как бы пресмыкающимся, как бы немотствующим ребенком. Из глубины сердца возводи тогда глас к Богу, держа молитву свою сокровенно. Ты стоишь в хоре Ангелов, общник еси Архангелам и поешь с Серафимами. Но все эти сонмы великое соблюдают благоговение Богу, Царю всяческих - им подражай и ты!
Если мысли в это время будут приходить дурные или хорошие, надо их отгонять, опять будут приходить - опять отгонять - и все так. Остров, лежащий среди моря, может ли остановить волны, чтобы они не ударяли в него? Но остров противостоит волнам. Так и мы не можем остановить помыслов, но можем противиться им. И помнить надо, что в брани с помыслами оружие и щит - имя Господа нашего Иисуса Христа, постоянно повторяемого в сердце: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного". Против него враг бессилен.
Это знали и помнили в древности все монахи и крепко держались за это святейшее имя.
В Древнем патерике сказано, что в одной обители в Александрии еще в глубокой древности, когда монахи были на работе, выгружали пшеницу из корабля, и пока они работали, один из них стоял на высоком берегу моря и громко взывал нараспев: "Господи Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя грешного". Сам он не работал, а только неустанно напоминал все время братии, что и в работе, как и всюду, всегда они должны хранить в сердце и повторять устами сладчайшее имя Господа нашего Иисуса Христа. Вот как в древности было.
Если мы усердно желаем подражать этим великим подвижникам молитвы, то должны стараться подобно им, как можно чаще или даже непрестанно при всех занятиях творить молитву Иисусову, произнося тихо или мысленно повторяя: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного".
Взывать надо ко Господу умиленно, в полном убеждении, что Он близ и внимает нам.
И делать это непрестанно, и в церкви, и дома, на пути, и за столом, и в постели, и одному, и в присутствии других. Словом, с той минуты, как откроем глаза, до той, когда закроем, имя Иисусово да будет неразлучно с нами. Только чтобы ум всегда внимал словам молитвы, а не о другом чем мечтал.
Эта спасительная молитва бывает трудовая, делательная, но если не поленимся потрудиться над нею, то она станет самодвижною, сама будет твориться в сердце. Это благо великое и потрудиться стоит, чтобы достигнуть его.
Старец о. Александр, достигший сам такой высоты в молитвенном делании, ставил молитву внутреннюю выше всех добродетелей. Ум его постоянно был занят молитвою и обращен к Богу и горнему отечеству; лицо его сияло всегда радостью духовной, проистекавшей от непрестанной молитвы Иисусовой.
С молитвой на устах просиживал по целым дням и ночам на низеньком стуле в своей келий. Он так привык к молитве, что почти и дышал ею; даже во сне уста его шептали святые слова.
Когда я обучался молитве Иисусовой, говаривал старец своему ученику, - то выбирал себе удобное место, стул или что-нибудь другое; бывало, часы мне мешали, и я уносил их в другую комнату, а теперь мне везде хорошо; где ни сяду, везде получаю спокойствие моему духу; я времени не вижу - оно течет так скоро, как будто бы летит, а прежде, когда только еще обучался молитве, мне казалось, что время идет весьма долго".
Конечно, старец достиг такого навыка в молитве Иисусовой не без труда. Ему было так трудно, когда он нудил себя к молитве в начале своего подвига, что он скорее был согласен камни ворочать, лишь бы не творить молитву. И мысль его смущала, что он, творя молитву, погубит свой ум. Но он возложил твердое упование на Бога и продолжал творить ее. "Помереть да с Богом", - говорил он себе, и скоро явилась ему помощь Божия: как пелена свалилась с глаз его, и он познал другую жизнь и вместе с нею и самого себя: "Благ и милостив Господь Бог наш, сотворивший со мною милость сию", - всегда говорил он.