Страница 2 из 53
Согласно с этой зрелой христианской философией, писания о. Николая касаются по преимуществу внутренней духовной жизни и путем к ней, как: смирение, самоосуждение, покаяние, очищение, перенесение болезней и испытаний, необходимость духовного чтения, Иисусова молитва и как жить сердцем, а не умом. Одна центральная нить проходит через все его сочинения, что дало название нашему сборнику его статей - это Богосознание. Эта тема, как и все, о чем он пишет, ничего не имеет в себе абстрактного - это просто и определенно живое сознание и знание о Боге, что почти полностью не ведомо для современного "богословия" и что характеризует подлинных православных верующих. И, несмотря на полную простоту и незаинтересованность о. Николая в богословских "проблемах", что он хочет сказать об этом живом знании о Боге, является как раз ответом для тех, кто запутался в богословских "знаниях", в абстрактных, полных самомнения и не дающих выхода к свободе, что именно и обещал Спаситель: "И познаете истину, и истина сделает вас свободными" (Ин. 8, 32). Ибо о. Николай только передает как живой ученик живых Отцов святоотеческое учение, предназначенное для всех народов и всех времен.
Поэтому его контраст между рационализмом и мистическим знанием есть святоотеческое различие, столь необходимое для нашего времени, когда рационализм разнится не в качестве, а в степени от рационализма древних, с которыми Отцы сражались. Однако нужно внимательно читать слова о. Николая в патристическом, а не в современно-модерновом понимании, ибо он, как и святые Отцы, пишет от сердца, а не от узкого логического ума, и где он кажется поверхностно "непоследовательным", то это потому, что пред истиной, которую сердце видит, из-за слов не будешь мешкать. Поэтому, когда он пишет в одной нижеприводимой статье о необходимости "отречься от мышления", чтобы знать Бога, то тут, конечно, надо понимать это не в модном "антиинтеллектуальном" смысле, но в традиционно православном, не рациональном понимании знания Бога через церковные таинства, дисциплину, гимнографию и т.д., которые совсем не противоречат мышлению как таковому, но только мнимому мышлению рационализма, который старается "поймать" Бога в свои логические сети.
Большинство статей о. Николая в последние годы печатались в разных периодических изданиях. Эти статьи установили репутацию о. Николая как ведущего церковного писателя, даже намечая его в редакторы одного из лучших монашеских журналов. Это тем более замечательно, что он, будучи женатым священником, имея детей и внуков, является убедительным доказательством, что источники Православия, хотя они и монашеского происхождения и вдохновения, однако имеют общее сокровище всей Церкви, а не только лишь какой-то части ее.
Писания о. Николая не только для русских. Они предназначены для всех сознательных православных христиан, и особенно в последние времена, в которые мы живем, когда те, кто перестают быть сознательными христианами, тогда также перестают быть и православными. Предназначены они и для православных христиан современной России, ныне пробуждающейся после долгой спячки коммунистического ига.
Многие выдающиеся духовные писатели, да и вообще думающие люди, очень высоко ценят нашего автора. Духовная писательница Елена Юрьевна Концевич выразилась так: "Для меня Ваши статьи, как бальзам для души, я бросаюсь читать, если вижу Вашу подпись... Я духом чувствую Вас таким родным". А некто г-н Суро написал так: "Я должен Вам сказать, что статья "Предмет молитвы" написана замечательно и я открыто Вам скажу, что я горькими слезами обливался, читая эту статью... А то, что написано - есть истина, которая теперь мне ясна".
А о себе, о своей любви к книгам о. Николай писал нам так: "Моя любовь к аскетической литературе удивляла монахов Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне. Они писали мне: "Как Вы, будучи светским и семейным, увлекаетесь монашескими книгами?" Что я мог сказать? Мой дедушка по матери, Павел, любил книги. Не в него ли я уродился? Да и отец мой, Михаил, имел огромные фолианты старопечатных книг. Очевидно, моя любовь к книгам от предков моих. Мой любимый епископ Феофан поддерживал всю мою жизнь своими творениями (сейчас мне восемьдесят лет). Этот Святитель подобен древним писателям... Я еще небольшим мальчиком уже выписывал пять духовных журналов, всем на удивление. Вся эта литература адресовалась мальчишке: Николаю Михайловичу Депутатову. В Китае выписывал больше всего с Афона и других мест, где издавались и продавались книги".
"Каждый раз, как только находит, как туман, уныние и печаль, открываю одну из бесчисленных записных книжек и нахожу там то, что озаряет, как молния, и успокаивает, как тепло. Живущие сердцем знают, как нуждается оно в целительной и руководственной силе могучего слова. Любая рана заживает от прикосновения к ней простых, легких и чудодейственных слов. Мы жаждем слов, идущих от сердца и потрясающих сердца. Огнем пылают слова наших великих Отцов - к ним поспешим..."
Предлагаемая книга опытов Богосознания полна истинной любви к мудрости духовной, что ныне так не хватает и что помогает осознать смысл жизни человека в кажущемся бессмысленным мире.
Богосознание! - к нему поспешим.
Отец Серафим (Роуз), 1970 г.
Вместо предисловия
Кратким и тихим словом можно пропеть тихую колыбельную песню. Задушевный мотив ее лечит боли сердца, облегчает страдания, прекращает взрывы отчаяния...
Когда Господь говорил, Он желал слушателям, чтобы они успокоились, радовались и утешались. В этом основа учения; цель - пропитать мысль, сердце, волю духом Христовым. Каждый должен идти в жизни не своей дорогой, а тем путем, который проложил Спаситель от яслей до Голгофы. Быв распят и вкусив смерть, Господь победил убийц своих и мир, и теперь уделяет от победной силы Своей и тем, которые страждут за Него, и чрез них побеждает снова тех же убийц и мир...
К солнцу тянется цветок, а душа к своему Спасителю.
Господь - покой и радость. В Нем счастье наше...
В возрасте четырехлетнем, ночью, в постели, стал думать о смерти. Умерла женщина, не старая, на вид цветущая. Сегодня ее хоронили. Мысль бессильно бьется над этим явлением, сердце полно жалости, слезы неудержимо льются из глаз. Чтобы заглушить рыдания и не обнаружить их, когда все спят, я укрываюсь одеялом с головой. Земля представляется пустыней, жизнь прекратилась на ней и жалость ко всем не дает покоя. Явился сон, и все исчезло. Такое первое детское переживание глубоко запало в памяти и сохранилось до глубокой старости. Таково было начало моего философствования в раннюю, детскую пору. Потом, с годами, Господь помог, распутал мои мысли и дал сердцу покой. Слава Богу!
Мы живем более внутренней жизнью. И дано каждому свыше разливать вокруг себя благоухание Христово. Оно исходит от богомыслия и молитвы. Оно в себе содержит радость, веселие, блаженство. Думающая душа о Божественных предметах живет, как в раю, окруженная Божественным светом и горит огнем любви. Память о Спасителе очищает ум, освящает "внутреннее человека" Божественною благодатию, силою Святаго Духа. Испытано: где нет Бога, нет любви, там все дела, все наши услуги и труды ничто, там царствует безжизненная мертвенность как результат атеистического мировоззрения, пепел, дым...
Бесценность православия
Помимо исторических, догматических и нравственных ценностей, данных нам на протяжении двух тысяч лет существования Православия, есть и самые ближайшие к нам свидетельства о неувядающей жизненности и бесценности нашей святой веры. Православие не доказывается, а показывается. Оглянитесь на ближайшее к нам столетие. Где Вы наблюдали такую силу духовную, какая исходила от Оптиной, из Сарова, Валаама, Глинской пустыни, из Киева, Москвы, Казани, Новгорода, Нового Афона и прочих мест? Где Вы найдете подобных отцу Иоанну Кронштадтскому, отцу Георгию Косову, отцу Алексию Гневушеву, воскресившему мальчика, отцу Александру Боданину из Вологды и другим? Где есть епископы-аскеты, равные Затворнику Феофану, Игнатию (Брянчанинову), Амвросию (Ключареву), Михаилу (Грибановскому) и многим другим, имена которых не привожу здесь? А благодатные старцы, наследники великого Паисия (Величковского): Леонид, Макарий, Антоний, Амвросий, Иосиф, Анатолий, Нектарий и ряд других? Имели мы и ученых-подвижников, и богословов, являвших глубины Святого Православия своим необъятным знанием и мученическим трудолюбием. Облик свидетельств неопровержимых святой Истины Православия. Позднее, Святейший Патриарх Тихон с его мужественным: "Благословляю верных рабов Господа Иисуса Христа на муки и смерть за Него". И верных рабов, стойких и твердых, как камень, увели на расстрел! А сотни тысяч новомучеников?