Страница 16 из 30
Умилительное зрелище представляет мать, которая с нежною заботливостью готовит покойное и чистое ложе своему младенцу, закрывает его от света, от беспокойных насекомых и шума людского, и когда дитя уже спит, она все еще бодрствует у колыбели его, молитвенным словом и сердцем желая ему сна тихого и отрадного. Но, когда я думаю о значении вечерних молитв, когда стараюсь проникнуть в смысл их, нахожу, что самые нежные заботы земных матерей о своих детях далеко не равняются с попечениями Церкви о нас грешных; самые лучшие их желания о мирном сне детей все еще не так хороши, не так святы и возвышенны, как желания Церкви при нашем сне вечернем. Как трогателен образ спящего христианина, начертанный в вечерних молитвах Церкви! Христианин почивает на ложе, а в нем почивает Сладчайший Иисус, добрый Пастырь Своих овец. Телесные очи покрыты сонною мглою, но дух озаряется немерцающим светом Духа Святаго. Ум во время бодрствования, может статься, забывавший о Евангелии, во сне осиявается таинственным лучом разумения Евангельского. Душа знаменуется любовью ко Кресту Искупителя, сердце – чистотою слова Господня, тело освобождается от страстей бесстрастною страстию Пострадавшего за нас, мысль хранится Божественным смирением Агнца Божия (молитва 2).
Сон христианина не только безмятежен, но и священ, ибо у него отнят лукавый помысл видимого сего жития (молитва 4), удалено всякое мечтание и темные сласти, укрощено стремление страстей, всей душе и телу дарована благодатная ослаба (молитва 6). Над ним простерт покров Пресвятой Девы и молитвы угодников Божиих (молитвы 8, 9, 10). У его ложа нощного бодрствует ангел-хранитель, блюдущий его от нападения темных сил и «от всякия иныя неподобныя вещи» (молитва 11). Не есть ли это образ того сна, каким могут почивать только благодатные сыны Божии на лоне Отца Небесного?
Но грешнику ли почивать блаженным покоем праведников? Для кого скорее и внезапнее одр может сделаться гробом, сон смертью, как не для грешника? Кому ужаснее последний суд Божий, как не тому, кто «злое творя не престает»? Церковь знает всю опасность нечаянной кончины, праведно могущей постигнуть нас, в нечаянии лежащих; посему-то, приводя к одру, она заставляет каждого из нас с недоумением вопрошать Господа: «Неужели мне одр сей гроб будет? Или еще окаянную мою душу просветиши днем?» Заставляет нас в ложе и сне предусматривать истинный гроб и смерть: «Вот гроб мой предо мною, и смерть предстоит мне». Сама как бы трепещет суда Божия за нас и нас заставляет признаться: «Суда Твоего, Господи, боюся и муки бесконечные ужасаюся». Прежде суда Божия заставляет нас осуждать самих себя: «Знаю, о мой Боже, что я недостоин Твоего человеколюбия, а достоин всякого осуждения и муки» (молитва св. Иоанна Дамаскина). Но и здесь, братие возлюбленные, в этом неложном откровении предсмертных и предсудных чувств наших, в этом правильном самоосуждении нашем Церковь отнюдь не хочет оставить нас в нечаянии; напротив, чем ближе опасность, чем яснее наша уверенность в своем недостоинстве, тем более она старается возбудить надежды в нас, заставляя каждого произносить спокойно и со всею преданностью: «Упование мое Отец, прибежище мое Сын, покров мой Дух Святый» (молитва св. Иоанникия).
Тем более дает нам христианского дерзновения, влагая в уста наши сильные слова святого Дамаскина: «Господи, или хощу, или не хощу, спаси мя. Аще бо праведника спасеши, ничтоже велие; и аще чистаго помилуеши ничтоже дивно: достойни бо суть милости Твоея. Но на мне грешнем удиви милость Твою; о сем яви человеколюбие Твое, да не одолеет моя злоба Твоей неизглаголанней благости и милосердию». Поставляя нас пред ложем, на которое возлечь желаем, Церковь заповедует ограждать оное крестным знамением, как щитом необоримым; желает духу нашему сообщить блаженное веселие при мысли о животворящей силе Креста Господня. И когда наши вежди готовы сомкнуться, она говорит нам последнее слово материнское: «Перекрестися и с молитвою засни, помышляя день судный, како имаши предстати Богу».
Мати Сион речет: человек и человек родися в нем, и той основа и Вышний1. Яко веселящихся всех жилище в тебе (Пс. 86, 5, 7),– с умилением воспевали древние израильтяне, взирая на свой возлюбленный Сион. Не тем ли с большим умилением мы, любезные братие, должны взывать: «О мать наша Святая Церковь, новый Сион Господа нашего Иисуса Христа! Поистине всех веселящихся жилище в тебе...» Из ее материнских недр мы родились; на ее материнских руках воспитываемся; под ее материнским кровом и хранением мы встаем и засыпаем, действуем и покоимся. Она везде с нами и всюду за нас. Аминь.
Беседа девятая. Попечения Церкви о жилищах христиан
Одну из существенных житейских потребностей наших составляет потребность иметь себе приют для жительства; важный, иногда и главный, вопрос жизни нашей есть вопрос: где жить, в чем жить? Птица вьет себе гнездо, зверь ищет логовища, тем более человеку необходим кров и постоянное пристанище,– и он всегда ищет сего пристанища. Посмотрите, как весело лицо и ясны взоры того человека, который с чистою совестью может сказать: «У меня свой дом, собственными трудами воздвигнутый». И наоборот, как грустен вид и уныло сердце того, кто на вопрос: «Где твой дом?» – глухо отвечает вам: «У меня нет его!». Прискорбно, а часто и ужасно, смотреть на слезы и вопли сирот, оплакивающих смерть своих родителей,– не менее прискорбно взирать на семейство, по какому-либо случаю лишившееся своего пристанища. Ибо сирота после долгого плача и слез может возвратиться в родной угол и успокоиться; семейству, лишенному крова, возвратиться некуда, кроме крова небесного. Потому-то Сам Бог угрожал евреям лишением домов, как одним из величайших наказаний. И будет,– говорил,– аще не послушаеши гласа Господа Бога твоего хранити и творити вся заповеди Его... приидут на тя вся клятвы сия и постигнут тя. Проклят ты во граде, и проклят ты на селе... дом созиждеши и не поживеши в нем (Втор. 28, 15–16, 30).
Каковы бы ни были сии и подобные чувства человека к родному крову, но Святая Церковь не только не противоречит им, напротив, употребляет все зависящие от нее средства, чтобы дома и жилища наши сделать сколько можно прочнее, удобнее и спокойнее. Отсюда ее чины и последования при созидании новых храмов и обителей, новых городов и селений, особенно при созидании новых домов. Она со своими трогательными обрядами и священнодействиями спешит на помощь в то время, когда христианин намеревается основать дом, когда желает вступить для жительства в новопостроенный дом, пред и во дни великих празднеств своих и при всяком случае, когда только живущие в доме захотят пригласить ее.
Чин основания дома
Человек нередко в гордости своей, подобно царю вавилонскому, помышляет: Несть ли сей Вавилон великий, егоже аз соградих в дом царства в державе крепости моея в честь славы моея? (Дан. 4, 27). Но Церковь лучше других ведает, что сами собою мы ничего не можем соградить, построить, и что, если не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущии (Пс. 126, 1). Посему она обращается с пламенными молениями к Зиждителю всяческих о помощи хотящим созидать оный дом. Она заповедует служителям своим идти на место основания дома с освященною водою или освятить ее на самом месте основания. Гласом Царя-пророка она каждого из присутствующих приглашает взывать ко Господу: Боже, в помощь мою вонми! Господи, помощи ми потщися!.. Аз же нищ есмь и убог, Боже, помози ми: Помощник мой и Избавитель мой еси Ты, Господи, не закосни (Пс. 69, 2, 6). Она, в некотором отношении, сравнивает построение дома с сотворением мира и умоляет Господа, чтобы Он как при созидании неба и земли явил неизреченное могущество и премудрость, так и здесь показал свою благость и силу в пособие начинающегося дела. «Дело рук наших, к славе Твоей начинаемое,– говорит,– Твоим благословением спешно исправи, силою Твоею в совершение скоро приведи» (тропарь чина основания дома).
«Боже Вседержителю, сотворивый небеса разумом и основавый землю на тверди ея, Создателю и Содетелю всех, призри на раба Твоего (имя строителя), изволившаго в державе крепости Твоея, воздвигнути дом в жилище себе» (молитва чина).
Она хочет, чтоб имеющее воздвигнуться здание было твердо и непоколебимо, как храмина Евангельская (см.: Мф. 7, 24–25). «Утверди его,– взывает она,– на твердом камени и основай по Твоему Божественному Евангельскому гласу, егоже ни ветр, ни вода, ни ино что повредити возможет». Она повелевает, чтобы первое основание дому полагал ее священнослужитель со знамением Креста Господня и с призыванием всемощного имени Святой Живоначальной Троицы: «Основается дом сей во имя Отца и Сына, и Святаго Духа». Место, вещество, работающих – все относящееся к новосозидаемому дому заповедует она окроплять святою водою, дабы Господь все сохранил «от всякаго навета сопротивна», без вреда. Ах, братие, если у нас есть сколько-нибудь веры и духа христианского, можем ли здесь не воскликнуть с патриархом Иаковом: …страшно место сие: несть сие, но дом Божий, и сия врата небесная (Быт. 28, 17).