Страница 8 из 170
А русские своего митрополита хиротонисали вновь, повторяли епископскую хиротонию, считая, что для высшей должности нужна и высшая благодать. Не найдя этого в чине Иеремии, решили его переработать. И царю чин показался очень прост и скромен. Царь приказал А. Щелкалову взять русский митрополичий чин и составить из двух новый, более торжественный церемониал.
Чин был составлен, и 19 января, по рассмотрении в общем совещании царя, бояр и духовенства, был с особой депутацией иерархов отвезен к патриарху Иеремии. Это была первая деловая встреча русских архиереев с патриархом за полгода их полицейского разобщения друг с другом. Встреча несвободная, официальная, как бы царских чиновников, посланных к патриарху не для решений, а для исполнения уже данных приказов. Сговорились о технических деталях. На 23 января назначили избрание, а на 26 января — поставление патриарха. На избрание царская власть откровенно смотрела, как на обряд. Кого избирать — это было прямо указано патриарху Иеремии и архиереям. Не только на патриаршую Московскую кафедру, но и на следующие за ней две новые митрополичьи: "И учнет (патр. Иеремия) со архиепископы и епископы советовати тайно о избрании, кого изберет Троица Единосущная на великий престол в Московском государстве Российского царьствия, а избрати трех, а избирати архиепископам и епископам по благословению патриаршу в Похвале в Пречистой и выбрати митрополита Иева всеа России, архиепископа Александра Новгородского, архиепископа Ростовского Варлаама".
С 23 января пред всей Москвой всенародно развернулись торжества патриаршего посвящения. К "1-му часу дня" (т.е. по церковному уставу к 7-ми часам утра) начался съезд духовенства в Успенский Собор. Один митр. Иов оставался в своих палатах. Особая депутация духовенства отправилась за патриархом на Рязанское подворье, звать его впервые во всероссийский кафедральный собор, где он должен был поклониться гробницам московских святителей и признать независимость той церкви, которая некогда была дочерью церкви Цареградской. Таким образом, московская дипломатия довела свое давление на патр. Иеремию до того, что он ехал в Успенский собор поставлять в патриархи лицо, ни разу еще им в глаза невиданное!
В соборе начали молебен и звон в малый колокол. Патриарх ехал в предшествии русского духовенства. В голове процессии — свещеносец с двухсветильничным фонарем ("с лампадою с двоешанданною, со свещами горящими"). Это был символ, подобный двойной папской тиаре, двойной митре Александрийского патриарха и т.п. По въезде в Кремль раздался звон в большой колокол. Епископат и духовенство встретили патриарха тремя почетными встречами. Патриарх всех благословлял. Войдя в собор, патриарх против образа Владимирской Божией Матери выслушал входные молитвы, приложился к образам и ракам московских чудотворцев и вернулся на свое место против иконы Владимирской Богоматери. Сюда подошли епископы русские и греческие и совершили обряд (только "обряд"!) "тайного совешания" об избрании 3-х кандидатов на патриаршество. Это были (заранее указанные): митр. Иов, архиепископ Александр Новгородскнй и архиепископ Варлаам Ростовский. Затем русские епископы, кроме избираемых (что было им известно), и два греческих, удалились наверх в придел Похвалы Богородицы для производства выборов. Нужно было, кроме патриарха, (из 3-х кандидатов) выбрать еще 2-х митрополитов (тоже каждого из 3-х кандидатов). По-видимому, дело свелось к подписи об избрании (заранее предопределенном) трех избирательных грамот, представленных митрополичьим дьяком Иваном Шебаршиным.
Подписанные грамоты были принесены вниз к патриарху, и весь освященный собор пошел во Дворец для представления грамот царю. Царь с боярами встретили процессию в дверях Золотой Палаты, ввели пришедших и посадили на местах.
Через мгновение патр. Иеремия встал, сообщил царю об избрании кандидатов и вручил избирательные грамоты. Царь приказал дьяку прочитать их и избрал из 3-х кандидатов на патриаршество митрополита Иова. Это и было актом окончательного избрания. Сейчас же пошла к Иову специальная депутация звать его во Дворец.
Иов должен был выслушать из царских уст об его избрании и в первый раз встретиться с патриархом Иеремией (!). Во время оно, чтобы не унизить русского достоинства, митр. Дионисий предпочел обидеть патр. Иоакима. Теперь обида исключалась, но соблюдение достоинства русского первоиерарха гарантировалось предварительным сговором с Иеремией. Однако Иеремия, видимо, не до конца был сговорчив. И у москвичей были опасения. Посему от царя была дана строгая инструкция: "И как приидет Иов митрополит всея России, к дверям палатным, государь царь благочестивый встретит митрополита Иова всея России в дверех палатных, и митрополит Иев благословит царя благочестивого по чину по государскому; Иеремий святейший патриарх вселенский со царем благочестивым, и со архиепископы и со всем освященным собором встретят митрополита Иова всея России. А митрополиту Иову пойти благословитися к святейшему патриарху Иеремею, а благословя патриарх Иеремей митрополита Иова, всея России, и межь себя о Христе целование сотворят. И как меж себя патриархи целуются во уста, а посох в те поры митрополит свой отдаст на тот час которому архиепископу.
И как пойдет к патриарху благословитися, а патриарх Иеремей вселенский свои посох потом уж отдаст своему митрополиту, о том к патриарху приказати, а будет посоха патриарх Иеремей отдати не похочет, и митрополиту Иову, своего посоха не отдав, итти к патриарху благословитись, и поцеловатися во уста". Посох, символ власти, как бы меч полководца, в эту минуту должен быть удален из рук того и другого, чтобы приблизить их отношения к братскому равенству. Своего рода "разоружение". Опасения оказались напрасными. Иеремия поступил по церемониалу. Все сели на указанных местах. Царь объявил об избрании Иова и попросил молитв его. Патриарх Иеремия благословил Иова, как нареченного патриарха Московского и патриарха всея России. Опять сели. Патриарх подал царю две других избирательных грамоты для двух митрополитов. Прочитали, царь опять утвердил, а Иеремия благословил избранных. Посвящение их предоставлено уже русскому патриарху.
Так совершилось наречение в патриархи в царских палатах, а не в соборе, как проектировал Иеремия. В соборе русский митрополит должен был бы по церемониалу пред всеми благодарить Иеремию за утверждение патриаршества в России. Теперь этот пункт выпал.
Из царских палат все перешли в Успенский собор приложиться к иконам, после чего Патриарх Иеремия в сопровождении почетной депутации вернулся на свое подворье. А митр. Иов дослушал литургию и вернулся в свои палаты вместе со всем "освященным собором", который там пропел ему многолетие, как нареченному патриарху.
26-го января в воскресенье состоялось поставление патриарха.
Посреди Успенского собора воздвигнут был помост, а на нем три сидения: в середине для царя и по бокам для патриархов. Место царя обтянуто было красным сукном, а самый позолоченный стул его обит лазоревым (голубым) бархатом. Места для патриархов затянуты лазоревым сукном, а стулья покрыты черным бархатом. По сторонам в направлении к амвону стояли скамьи для духовенства. У амвона — особый помост, и на нем нарисован орел с раскинутыми крыльями, стоящий лапами на столпах города. Этот помост был обставлен 12 подсвечниками, как оградой.
В 7-м часу утра начался благовест. Через час явился митр. Иов и, приложившись к иконам, удалился в придел Похвалы Богородицы, где и облачился. Почетная депутация в прежнем порядке отправилась за патр. Иеремией и с той же помпой привезла его в собор. По выслушании входных молитв, Патриарх при пении своих греческих певчих облачился в свою ризницу. Тогда открылась пышная церемония царского входа со свитой в собор при пении "входного многолетия". Приложившись к иконам и мощам, царь Федор Иванович благословился у патриарха, а патриарх ради этого сошел с своего места. Царь поднялся на центральное парадное сидение и пригласил патриарха сесть направо от себя. Иерархи и духовенство приглашены были выйти из алтаря и сесть на скамьи, "по чину соборному и обычаю". Посланная депутация затем привела митр. Иова на место пред орлом. Иов, поклонившись поясным поклоном царю и патриарху, прочел исповедание веры и присягу почти тождественную с той, какую произносил и при поставлении в митрополита.