Страница 23 из 39
Если говорить о еретических движениях XI в., то, может быть, самым богословско-значимым из них остается ересь Беренгария Турского, в сочувствии которой обвиняли папу Григория VII. В известной степени она стала продолжением евхаристического спора IX столетия. Беренгарий Турский закончил Шартрскую школу (тогда в ней преподавал Умберт Шартрский) и стал убежденным номиналистом. В русле этого философского направления он, таким образом, изъяснял таинство Евхаристии: “Нет ничего реального, помимо субстанции, а субстанция есть принадлежность только того, что доступно ощущению внешних чувств. А что доступно этим чувствам в евхаристических элементах? Ничто другое, как только хлеб и вино суть единственные реальности, содержащиеся в евхаристической чаше”. Итак, он исходил из того, что Тело и Кровь Христовы присутствуют в евхаристическом хлебе и вине не субстанциально, не сущностно, а в динамически, по своему действию. Не плоть и кровь Христова присутствуют в Св. Дарах, но лишь действие Господне. Соответственно причащение, восприятие человеком этого освящения не может называться реальным восприятием Тела и Крови Христовой, а должно рассматриваться лишь как духовное соприкосновение с духовным действием Христа в этом таинстве. “Как Христос все Свое тело предал за нас на смерть, так и все тело Его прославлено и вознесено на небо. А если так, то вкушение этого тела может быть только духовное”.
Его взгляды получили известность в полемике с монахом ..........................
Беренгарий был заочно осужден несколькими соборами и вынужден был явиться на собор и публично отречься от своей ереси, что не мешало ему, затем вновь возвратиться к своим взглядам. Интересно, что его делом занимался Гильдебрандт, будущий Григорий VII. На соборе 1054 г. в Туре он отнесся к взглядам Беренгария достаточно снисходительно, что и послужило в дальнейшем поводом к обвинению против него.
19.10.99
Сегодня мы будем говорить о развитии центральной церковной власти на Западе в продолжении XII столетия, об отношениях церковно-политической истории, противоборства Рима и Священной Римской империи германской нации теперь уже в лице династии Гогенштауфенов, злейших врагов римского престола. Сменяются действующие лица: уходит папа Григорий VII, уходит император Генрих, но противоборство продолжается. В 1022 г. Вормсским конкордатом был заложен компромисс, определивший разграничение сфер влияния церковной и светской власти. Идеологией Вормсского конкордата была предпринята попытка отдать кесарю кесарево, а Божие Богу. Другое дело, что эти основы, заложенные Вормсским конкордатом, практически так и не были реализованы. По крайней мере, в течение XII в. мы будем наблюдать продолжение попыток каждой из сторон по-своему интерпретировать соглашение, заключенное в Вормсе. Конечную победу в этом столетии одержит римский престол, историческая победа останется за властью светской. С падением династии Гогенштауфенов Священная Римская империя германской нации перестанет оказывать сколько-нибудь значительное влияние на дела Церкви, но, в конечном счете, государство все же возобладает, и уже через несколько столетий, в эпоху Реформации, сможет навязать Церкви свои условия жизни.
Обратимся к тому, что представляла собой церковно-политическая обстановка в Италии, центре церковной власти. С одной стороны, в самой Италии римскому престолу угрожали усилившиеся норманны. С другой стороны, мы видим, что в этом столетии Риму приходится сталкиваться не только с политическими угрозами. Рим становится объектом социального недовольства, которое еще в прошлом столетии, на примере движения патариев, Рим достаточно безболезненно сумел обратить в свою пользу. И вот это социальное недовольство становится постоянным источником давления на всю римо-католическую церковь и в XII и в последующих столетиях. И как это обычно происходило в средневековье, это социальное недовольство будет находить религиозные формы выражения. В XIII в. это социальное недовольство будет находить выражение в многообразных еретических движениях. В XII столетии оно выразится, прежде всего, в движении Арнольда Брешианского. Остается и главная, перманентная угроза Риму со стороны усилившейся династии Гогенштауфенов. С другой стороны, Риму угрожают норманны, а с третьей — постоянная угроза внутренняя, угроза социального недовольства.
В Северной Италии началось противоборство гвельфов, сторонников папской партии, и гибеллинов, сторонников императорской партии. Надо сказать, что Риму достаточно часто удавалось опираться на влияние итальянских городов, которые стремились к большей независимости от германского императора. В X в., как вы помните, римский престол становился объектом соперничества двух конкурирующих римских семейств. В принципе такая же ситуация повторяется и в XII столетии, хотя семейства уже иные. Римский престол становится объектом конкуренции со стороны двух кланов: Франгипани и Пьерлиони. Второй клан был династией выкрестов (иудеев, принявших христианство). Один из пап XI в., Иоанн Грациан, происходил из этой династии. Если в X столетии ареной соперничества оказывался только Рим, за пределы которого противоборство кланов не выплескивалось и лишь иногда вызывало ту или иную реакцию со стороны германского императора, то в XII в. в это противоборство оказываются вовлеченными самые разнообразные политические силы того времени, оно получает гораздо больший политический отклик во всей Европе.
После смерти Гонория II (ум. в 1130 г.), происходившего из рода Франгипани, кардиналы — сторонники этого рода — интронизировали с некоторым нарушением установленного порядка Иннокентия II (годы понтификата 1130(1143), человека в принципе церковного. Но большинство кардиналов, сторонников клана Пьерлеоне, избрали при соблюдении всех необходимых формальностей, Анаклета II. Не последнюю роль, как говорят историки, в этом сыграли деньги. Иннокентий II бежал во Францию и начался очередной период двоепапства. В данном случае все разрешилось достаточно мирно и, если хотите, внутрицерковно: в конце концов, исход борьбы за папский престол решило не вмешательство светской власти, а вмешательство лиц, пользовавшихся безусловным духовным авторитетом на Западе. Бернард Клервоский, Петр Достопочтенный Клюнийский, а также Норберт Сантенский призвали поддержать Иннокентия, и король Лотарь сопроводил его в Рим, где и был им коронован.
Для того чтобы известить всю вселенную о том, что он избран законным римским первосвященником, Иннокентий II решил собрать Вселенский собор — ни больше, ни меньше. В 1139 г. он собрал X Вселенский, или II Латеранский собор. Я пытался навести справки в разных источниках, чем же знаменит этот Вселенский собор в истории римо-католической церкви. Такие соборы официально считаются Вселенскими, но фактически они не оставили никакого следа в церковной жизни Запада. При всем уважении к католичеству XII столетия нельзя не отметить явного упадка соборного разума: собирать Вселенский собор только для того, чтобы объявить себя папой... Измельчание самой соборной идеи.
Наследником Иннокентия II стал Целестин II, понтификат которого продолжался всего 6 месяцев. Это был весьма благочестивый старец, и с его именем связана известная полулегендарная история в жизни католической церкви. С его понтификата начинается так называемое “Предсказание о папах” — документ, который содержит 122 кратких изречения, в двух-трех словах определяющих основное содержание понтификата всех римских первосвященников, начиная с папы Целестина II до последнего папы перед вторым пришествием. Ученые сейчас склоняются к тому, что этот документ появился в конце XVI столетия и был написан одним бенедиктинским монахом. Папе Иоанну-Павлу II, например, посвящено изречение: de labore solis (можно перевести как “труд солнца”). Очень многие связывают с этим изречением его миссионерскую деятельность, стремление объехать всю вселенную. К папе Целестину II относится выражение di midietate lune, которое можно перевести как “о половине луны” и которое связывают с тем, что его понтификат был чрезвычайно краток, он не достиг даже половины определенного лунного периода.