Страница 24 из 35
Странным может показаться тот факт, что именно там, где так много проповедуют об исполнении Духом, знамениях и чудесах, о силе веры и власти верующего над диаволом, именно там обращает на себя внимание сильный акцент на сборе пожертвований. Кажется, что, несмотря на полноту Духа, чудеса и знамения, доверие лидеров Богу не очень значительное.
«Хотя на американских денежных банкнотах стоит: «Мы верим в Бога», но кто действительно верит Ему? Полагаются ли на Него радио- и телепроповедники в том, что Он Сам восполнит их потребности? Если «да», то они не трепали бы Его Имя перед циничным миром во время своих плаксивых просьб о милостыне»349.
Любому непредубежденному человеку понятно, какая непреодолимая пропасть лежит между вышеприведенным утверждением и духом Священного Писания, в котором апостол Павел предупреждает всех верующих: «ибо корень всех зол есть сребролюбие, которому предавшись, некоторые уклонились от веры и сами себя подвергли многим скорбям» (1 Тим. 6:10).
II.4.10. О Церкви
Неохаризматическое учение о Церкви наиболее полно и систематически излагает в книге «Церковь живого Бога» Ульф Экман350. Он подробно описывает, как постепенно формировались его собственные взгляды на этот вопрос.
«Когда в конце семидесятых – начале восьмидесятых годов Бог вложил в мое сердце желание проповедовать учение веры, я не слишком много знал о церкви. Для меня и, как я понимаю, для многих других, церковь была местом бесконечных споров междоусобиц, мелочных забот, смирения перед нищетой и отсутствием количественного роста церкви и пробуждения. Пасторы и руководители формировали церкви соответственно своим собственным меркам и амбициям, а также традиционным учениям и специфике различных деноминаций. Внешне эти церкви могли выглядеть по-разному, но их объединяла серость, нищета и мирское мировоззрение»351.
Картина, которую наблюдал Экман, сильно отличалась от его представлений о том, какой должна быть настоящая Церковь, основанная Христом. Поэтому для объяснения сложившейся ситуации он вспоминает появившуюся благодаря реформаторам XVI столетия идею «невидимой Церкви»:
«Иисус сказал, что даже врата ада не могут превозмочь Церковь. Это значит, что Церковь имеет на земле очень важное значение. Но, несомненно, здесь имеется в виду не мертвая застывшая организация, а живой, верный Богу и сильный и непоколебимый организм»352.
Поэтому, своей первоочередной задачей Ульф Экман считает разъяснение того, какой должна быть «настоящая церковь», описанная в Библии. Это, по мнению Экмана, несомненно скажется на изменении церковной обстановки в лучшую сторону. «Если бы мы имели откровение о том, какой Он задумал Свою Церковь, тогда наши церкви выглядели бы совсем по-другому, были сильнее и эффективнее. Они были бы едиными и гармоничными. Они смогли бы противостоять нападкам и атакам дьявола. Они постоянно возрастали бы даже при самых неблагоприятных обстоятельствах. Они были бы агрессивными в хорошем смысле. Они определяли бы духовный климат и, более того, могли бы изменять его. Они не вступали бы в компромисс с миром, но твердо стояли бы за истину»353.
Нестроения, происходящие в «традиционных» церквях, имеют своей причиной забвение этого истинного учения, в результате чего произошла потеря правильных ориентиров, и стало невозможным правильно организовывать церковную жизнь.
«Ошибочное учение прошлого о церкви делало верующих пассивными и препятствовало личной инициативе. Верующие контролировали и связывали друг друга, и поэтому члены церкви были бездейственными и подавленными. Богу это неугодно»354.
Для того, чтобы яснее представить себе Божий замысел о Церкви, нужно посмотреть, что говорит об этом Библия, напоминает Экман, по-видимому полагая, что представители «традиционных» деноминаций редко обращаются за помощью к Священному Писанию.
«В день Пятидесятницы, когда родилась Церковь, был сотворен новый народ, состоящий из новых народов на земле. Знамением этого было говорение языками. Люди слышали учеников, говорящих на языках разных народов и провозглашающих дела Божии (Деян. 2: 11)»355. Описывая языки в качестве важнейшего дара Святого Духа, Экман несомненно проводит здесь параллель с пятидесятнической практикой говорения на «иных языках», снова таким образом игнорируя различие между даром Святого Духа, описанным во второй главе Деяний (языками, которые присутствующие могли понимать), и современной глоссолалией харизматиков.
Описывая дальнейшую историю Церкви, Ульф Экман выражает обычную концепцию лютеровского богословия, не видя в дальнейшей христианской истории ничего, кроме продолжающегося всеобщего отступления и забвения Библии: «Довольно быстро наступило тысячелетнее царство тьмы внутри церкви, которое Мартин Лютер назвал «Вавилонским пленом церкви»356. В упрощенном варианте, ситуация выглядела следующим образом: с признанием христианства официально разрешенной религией Римской империи в нем постепенно начали появляться нездоровые тенденции, что привело к оскудению в ней благодатной жизни, и Церковь перестала быть такой, какой ее задумал Христос.
«Со времени царствования императора Константина ситуация резко изменилась… Конечно, все это произошло не сразу, но шаг за шагом изменился характер церкви, ее содержание и направление. Признание церкви государством привело к коррупции внутри церкви. Новозаветное христианство, его учение, сила и порядок начали изменяться, пришли в упадок и прониклись мирским духом… По-прежнему цитировалась Библия, по-прежнему Иисус признавался Господином церкви, но на самом деле там царила смесь религиозности с мирским духом»357.
Следует подробнее остановиться на употребленном слове «религиозность», которое, стоя в харизматическом лексиконе в одном ряду со словом «традиция», имеет подчеркнуто негативный характер, ассоциируясь с бездуховностью и заученным исполнением мертвых обрядов и правил. Ульф Экман поясняет это так:
«Что такое религиозность? Это не что иное, как старание человека спасти самого себя, совершением «богоугодных» дел и поступков, соблюдением религиозных идей и традиций. Он исполняет определенные предписания и думает этим удовлетворить Бога. Но все это исходит из души человека, его эгоизма и плотской натуры. Человек есть и всегда был религиозным»358.
Следствием все увеличивающейся «религиозности» большинства христиан и явилось забвение истинного библейского учения.
«Официальное христианство пошло кривыми путями. Всевозможные суеверия, поклонение святым, иконам и распятиям, басни и легенды, антибиблейские традиции расцвели пышным цветом… Место страха Божьего, благочестия и святой жизни заняли литургии, паломничества, самобичевания, монашество и монастырская жизнь. Свечи и распятия стали считаться святыми. Иконы стали предметом магического посредничества в общении с Богом, способного (так в переводе. – Ю.З.) передавать жизнь и милость с небес»359.
Конечно, не все христиане подались соблазну смешать христианство с язычеством, и многие члены церкви выступали против этого. Однако, по мнению Экмана, официальная церковь всегда жестоко преследовала их и подвергала мучениям за имя Христово:
«Среди всего этого были люди, истинно любившие Бога, жаждавшие общения с ним, но чаще всего они преследовались. Их унижали или сжигали на костре, или подвергали мученической смерти. В лучшем случае, возникла пародия на новозаветное христианство, в худшем – демоническая имитация, имеющая целью украсть силу и жизнь у живой церкви Божьей. Духовная, беспросветная тьма окутала так называемый христианский мир. В этом продажном «христианстве» две категории людей подвергались особому преследованию. Первая из них - христиане пробуждения, вторая - иудеи»360.
Последнее очень важно, поскольку, как считает Экман, именно «традиционное» христианство повинно в расцвете антисемитизма.
«Когда официальная церковь, как блудница, отпала от Бога, в ней автоматически расцвел антисемитизм. Тот же яд, та же ненависть, всегда существовавшая и желавшая искоренить собственный Божий народ, иудеев, и оторвать их от Божьих обетований, появилась в официальном христианстве»361.
На этом обвинении Экман не останавливается, но заявляет следующее: «Я утверждаю, что все так называемые христианские сообщества, включая современные, практикующие небиблейские традиции, являются также антисемитскими. Эти сообщества всегда люто ненавидели как настоящую духовную жизнь в живой церкви, так и истинный Божий народ – иудеев. Потому что фальшивая религиозность всегда имитирует истину и претендует на то, что Бог дал живой церкви и иудейскому народу»362.