Страница 73 из 79
Откуда начну плакати толикаго моего окаянства и каменосердечия, что и самаго сродства своего отчуждился? Вот уже более прошло десяти лет, как я невольно лишился сладкаго для меня лицезрения Вашего; и столько же минуло времени, как я произвольно лишил себя полезнаго для меня собеседования с Вами чрез посредство писем. В таком пороке не....... и отчуждения, чуть ли я не превзошел и самых безсловесных? Почему ныне и предстать пред Вами в человеческом виде не дерзаю, но яко некая увечная скотина прихожу к Вам с пониклою к земле главою, смиренно прося милости сиречь простить меня, не ради меня, но ради Господа всех туне милующаго. Самую истину Вам скажу, что несмь достоин нарещися Сын Твой! На время мне жаловаться нельзя, сколь бы его скучно не было, ибо онаго на праздность всегда бывает достаточно, но жалуюсь Вам на свою леность, от которой в толикое пришел нерадение, что не только что-либо сделать великое, но бывает так, что и перекреститься трудно, как будто бы связаной чем; по сей причине сколько ни силился, не мог желания моего в дело произвесть. Ныне же ощутя в духе некую свободу, видно, молитвами Вашими или благословением моего Батюшки, спешу предстать и сообщить Вам мои сердечныя чувствования в..про.....
Может быть и в самом деле молчание мое было Вам огорчительно, но оное происходило не от того, чтоб я не любил Вас, да и не дай мне, Боже, дожить, чтоб предстать любить и помнить Вас; но более происходило от того, что я обносил в памяти моей слова Божия, к преступнику Каину произнесенныя: "Согрешил ли еси – умолкни". Коему и я в зависти и жертвоприношении уподобился, а в некиих еще пороках и онаго превзошел, почему и самая совесть заграждает уста; и есть ли когда от неудержаннаго ........ моего с кем беседую произностно или и письменно, то после стыдом покрывает лице и думаю, что Господь строго будет судить меня за каждое праздное слово. Вторая причина моего молчания происходит от скудости в разуме. Всякий соделанной грех помрачает ум и безумным человека делает, а у меня не проходит ни дня ни ночи, и даже ни одного часа свободнаго, от делания многоразличных грехов, а потому истинно безумен есмь... безумно молчу, безумно и говорю!
О себе Вам донесу, что ради молитв Ваших святых глитв Ваших святых Господь Бог еще не погубил меня с беззаконьями моими, но даже до днесь долготерпит мне, и не точию не наказует, но еще и милость свою непрестанно ко мне изливает. Слава Богу, я жив и здоров, довольствуюсь покоем по внешнему человеку, и хотя козлище есмь греховное, но нахожусь в стаде словесных овец Христовых и более осми лет почтен чином Ангельским, а всего удивительнея та милость Божия, что уже и саном священства без заслуги награжден, по чину коего и я мир всем возмещаю, но онаго (мира) в себе самом не обретаю по Давидову слову: несть мира в костех моих, от лица грех моих.
К несчастию моему в прошедшем году у нас три иеромонаха скончались, в том числе и известный Вам отец Иосиф, то Батюшке отцу строителю разсудилось на место их других возвести, а с оными и меня, почему и был отправлен в губернской город Орел, где августа в 15-й день Преосвященным Гавриилом Епископом Орловским рукоположен во иеромонаха, и вот уже почти год протекло, как ношу на себе иго священства, хотя и недостойне, ибо как в меньших дарованиях Божиих оказался я неверен, так и ныне в большем – с большим безстрашием всегда раздражаю Господа благодеющаго мне, а потому и не знаю, какую казнь буду претерпевать за злодейство свое. Вот Вам сведение о моем чине самое довольное, теперь Вам намерен сообщить от части о должности своей, о занятиях, о бедственном положении своем, но прочем, что придет на память в дурную мою голову; только, ради Бога, не поскучайте беседою моею, я десять лет вас не видал и ничего не говорил, то и желательно мне с вами обо всем переговорить, а там – когда Бог Вашими молитвами поможет мне, то и опять до времени помолчать, ибо чистая и безвременная беседа скуку причиняет ушам и сердцу.
Во-первых, доношу Вам для ведения о должности своей, каковых есть не одна, а именно: 1-е. По перемещении Батюшки отца Моvсея в монастырь начальником, я по нем переведен в архиерейския келлии, в коих, находясь, занимаю должность келейника архиерейскаго, т. е. выметаю сор, наблюдаю чистоту, протапливаю печь, просеваю уголья, приготовляю теплый укроп для немощных и проч. 2-е. Занимаю должность гостиника скитскаго, т. е. всякаго приходящаго к нам первый я должен принять, успокоить, занять разговорами и отпустить с миром. 3-е. Имею должность уставщика и голосовщика церковнаго в скиту, а иногда и в монастыре. 4-е. Должность иеромонаха, а в чем оная состоит Вам давно уже известно. 5-е. За отсутствием батюшки отца строителя занимаю должность его в скиту от части, а не полновластно. Он поступил со мной так, как делают домовитыя хозяева, когда у них мало людей для охранения вертоградов, то оставят мертвое чучело в образе человека, которое хотя слепо-глухо и немо, но пугает хищных птиц. Точно тоже и я собою делаю.
О всех занятиях наших есть ли подробно Вам писать, то будет с лишком отяготительно и слушать, а донесу только о главном упражнении нашем, каковое всегда начинается с весны. Мы всебратственно, яко некия чреву работающие кроты, копаемся в земле, кое-что сеем, поливаем, удобряем, от терния очищаем, в чаянии по трудах от собранных плодов иметь покой для брюха, которое зря гобзование радуется и говорит себе: "имаши блага многа, почивай, яждь, пий и веселися". Вот в кратких словах представил Вам наши общия труды летния. а зимой мы по большей части исправляем должность хомяка. Итак, Господу Богу благодарение, мы действительно изобилуем плодами для брюха, а о духовных в недоумение пришел, не знаю, что и сказать. Однако, некоторыя из числа сообитателей наших, с помощию Божиею, изобилуют и оными. А я, увы мне!..
Старец мой много трудился, много постился, много сеял спасительнаго семени, но нива моя сердечная от нечувства совершенно окаменела, а потому не точию плодов, но и листу зеленеющаго поне для внешняго вида не имею, и как был, так и есмь, с голыми руками и окаменелым сердцем. А потому в правду должен сказать, что душа моя пред Богом, яко земля безводная! Отчего часто унывает дух мой и смущается сердце от обошедших меня зол. Но слава премногому долготерпению Божию ко мне! Яко Он меня за беззакония мои еще не казнил. еще вид мой в звериной не претворил. И действительно, кто из дали на меня посмотрит, то и я похож еще на человека, а есть ли разсмотреть поведение, заглянуть в сердце, то – ей! плача многаго достоин, и сие то есть бедственное мое положение, о коем донеся Вам, прошу Вас, батюшка, с болезнию сердца воздохните о моем окаянстве пред Богом и излейте к Нему слезу Вашу – да исцелею.
Многия Угодники Божии постом смиряли душу свою, от котораго и у святаго Давида изнемогали колена, а потому Они изобиловали и плодами духовными; а у меня от одного воображения о воздержании заразее делается уныние. Из сего можете Вы заметить, что я с больщим усердием работаю чреву, так что и мои колена изнемогают, но не от поста, а от излишия, и из трапезы как будто бы с кулашнова бою с ноги на ногу едва дотащусь до келлии, пришедши же, абие предаюсь сну, и столь сладко, что проснувшись едва распознаю: утро или вечер есть. Сие Вы, батюшка любезный, не примите за кощунство, ей – истину говорю, пусть иныя величаются как хотят своими исправлениями, а я хоть несладще, да должен о немощах своих пред Вами правду сказать, коими к несчастию и к вечному стыду моему я изобилую очень довольно, а всему сему злу корень, есть страсть обжорства, от порабощения которой да избавит меня Господь Бог Вашими молитвами.
Сколько я ни глуп, однако собственным искусом отчасти узнал, что из всех чинов иноческих нет тягостнея, нет бедственнея и горестнея как быть начальником над братиею! Я в скитской убогой обители хотя и не уполномочен, но первый год провел с довольною горестию и хлипанием, и едва ли который день прошел без уныния, но и ныне есть ли бы не духовная любовь ко мне батюшки отца строителя удерживала меня в пределах терпения, то паки возвратился бы в пустынную землю, которая оставила в сердце моем неизгладимое впечатление премногих духовных неизглаголанных удовольствий бывших некогда там. Но видно и я, не еже хощу, но и что не хощу – то соделать соделаю.