Преподобный

Таковы были слова преподобного, и неудивительно, что он так говорил, ибо сам более пятидесяти лет не вкушал пи­щу, приготовленную на огне, ни винограда, ни других каких фруктов, ни вина не пил, и лишь иногда ел айву. Я спросил его: «Авва, почему ты даже в Господские праздники не разре­шаешь себе вкушать пищу с маслом?» Он же отвечал мне: «Я немощен, и если разрешу себе, то не смогу более удержаться. Те, кто может разрешать и связывать себя, те свободны от страстей и работы чреву". Вот так со смиренномудрием говорил преподобный.

Еще он говорил: "Насыщение хлебом и водой вызывает у человека желание разнообразных яств. Кому хлеб кажется сладким на вкус, и кто пьет воду с воздержанием, тот никогда не захочет разных яств и напитков, ибо от голода и жажды вкус забывается. Меня же не столько беспокоит голод, сколько жажда". Преподобный не только испытывал голод и жажду, но и ноги, и лицо не умывал, не имел и двух одежд, даже когда находился в миру. На ногах он носил только башмаки, да и то зимой. Спал, оперевшись на правый бок, а иногда забывался немного сном там, где сидел. Вместо матраса у него была тонкая подстилка и мягкая медвежья шкура. Когда преподобный шел спать, то говорил: "Боже мой не оставляй меня, но избавь меня от смертного тела сего". И повторял наставления Василия Великого: "Спишь, а время тебя опережает, бодрствуешь, а ум твой блуждает в суете, жизнь сокращается, хотя ты того не понимаешь. Конечно, больше всего нам не хватает времени, потому что жизнь наша мала, а искусство спасения надо изучать долго и много, конец же жизни нашей близок. Бодрствуй же, о беспечный, не ложись спать, прежде чем не исследуешь соделанное тобою за день: какие заповеди Божий преступил, какие дела, угодные Богу, сотворил, а какие исполнил не как должно. Если же ты по­ступил плохо, то скорби и мучай себя стенаниями, слезами и горьким раскаянием.

Если же поступил хорошо, то радуйся и благодари Бога, Который тебе помог. Если хочешь убежать зла, то должен сначала возненавидеть все, что в мире, пото­му что невозможно одновременно любить мир и не участво­вать во зле, происходящем от вещей мирских".

Он каждый день произносил и такие прекрасные слова: - Прошу вас, ноги мои, не теките на зло, но до тех пор, ког­да уже не сможете стоять и двигаться, и прежде чем будете связаны и станете неподвижны, стойте с ревностью на мо­литве к Богу. Вы, руки мои, не наполняйтесь кровью и без­закониями, но простирайтесь к Богу в преподобии и правде, потому что придет час, и вы будете неподвижны, связаны одна с другой. Вы, очи мои, не смотрите на зло, но прежде чем закроются веки ваши, смотрите на творения Божий во славу Его. Вы, уши мои, не слушайте суетное, но только все спасительное и полезное. Вы, уста мои, не произносите лукавое и ядовитое, но поучайтесь в законе Господнем день ночь, чтобы излилась на вас благодать Божия, и возрадовались вы, когда поете Богу. Ты, язык мой, не становись острым ножом, но тростью книжника-скорописца, поучаясь в правде Божией. И ты, тело мое, прежде чем мы будем разлучены и удалимся друг от друга, ибо я пойду во ад, а ты распадешься во прах и зловоние, стой мужественно и поклоняйся Богу. Прежде чем тебя, мертвое, понесут другие, понеси меня, - да прославлю Бога и исповедуюсь Ему. Как бы желая лежать, блаженствовать на кровати и спать, ты не осудило меня на вечные муки, ибо придет время, когда нынешний сладкий сон превратиться в вечную горечь. Если ты тело мое, послушаешь то, что я тебе говорю, тогда мы вместе унаследуем вечную жизнь.

Если же нет, тогда для че­го ты соединилось со мной? Горе мне, потому что моя душа надолго соединилась с тобой. Горе мне, ибо из-за тебя душа моя, несчастная, будет осуждена! Если ты послушаешь ме­ня, то станешь храмом Бога, и Бог даст нам большее знание и поведет нас ко всякой истине. Если же не послушаешь ме­ня и не подчинишься мне, правду тебе говорю, тогда знай, что не перестану враждовать с тобой и всеми способами буду подвергать тебя мукам до тех пор, пока, с помощью Божи­ей, не умерщвлю мертвотворящие твои деяния и болью не воскрешу себя от страстей. Хотя Бог и воскресит нас во вре­мя второго Своего пришествия, однако Он требует от нас и другого воскресения - нового жительства в настоящей жиз­ни, которого можно достичь переменой нашего поведения и нрава. Когда нерадивый и сонливый станет ревностным и бодрым, и из делателя беззакония и зла станет делателем правды и добродетели, то уже здесь воскреснет и получит воскресение, которое послужит для него преддверием веч­ного воскресения. А как может произойти это воскресение? Через умерщвление греха и воскрешение добродетели, когда ветхая жизнь рушится и начинается новая, ангельская.

Но не можешь ты, тело, бодрствовать всю ночь, воспевая псалмы. Бодрствуй, воспевая тропари, совершая коленопреклонения, творя молитвы. Бодрствуй, скорбя и оплакивая свои грехи. Бодрствуй, славословя Бога и проводя время в чтении Священных Писаний. Не можешь бдеть всю ночь, бди половину, но только не расслабляйся и не помрачай меня долгим сном, не утучняй мой ум: «Призри, услышь меня, Господи Боже мой! Просвети очи мои, да не усну я сном смертным» (Пс. 12: 4), чтобы и я мог дерзновенно сказать как Давид: «Ложусь я, сплю и встаю, ибо Господь защищает меня» (Пс. 3: 6); «Тебе предает себя бедный; сироте Ты помощник» (Пс. 9: 35); я воспою и препрославлю пресвятое имя Твое, ныне и во веки веков. Аминь. Затем он говорил сну:

- Приди, злой раб раба.

Улучив немного сна, преподобный тотчас же вставал и славословил многопетое имя Отца и Сына и Святаго Духа. Говорил он мне также:

- С тех пор, как я стал монахом, не помню, чтобы провел хотя бы один день без псалмопения, молитвы, рукоделия и слез, которые есть дар Божий.

На это я спросил:

- А что, ты можешь иметь их, когда захочешь?

- Да, однако знай, что слезы вызываются ревностью, же­ланием, умерщвлением тела и чистым, ничем не развле­каемым умным размышлением. Слезы очищают душу от страстей. Вот уже восемнадцать лет, как Бог дал мне их, по реченному: «слезы мои были для меня хлебом день и ночь» (Пс. 41: 4), потому что по завершении повечерия, полунощницы и утрени я плачу. Днем, с помощью Божией, я плачу сколько хочу.

- Прости меня, отче, а что ты вспоминаешь, когда пла­чешь?

- Иногда я вспоминаю свои грехи, иногда - скорби нищих и сирых, иногда - Страсти Христовы, а очень часто вспоми­наю о скорбях, претерпеваемых бессловесными животными, потому что и у них есть неразумная душа и потому им больно. Разве ты не знаешь, что чем больше сердце того, кто скорбит и плачет, разгорячается от слез, тем более очищаете страстей и просветляется? Тогда такой человек начинает жалеть и печалиться о всех разумных и неразумных творениях, и даже растениях. Но как можно передать словами сладость и меда тому, кто его не пробовал? Бывают рабские слезы и одновременно слезы благодарности от страха перед ранами и мучениями, бывают слезы от любви, а бывают от бесовского действия. И эти, последние, я называю не слезами благодарности, но только рабскими, - да упразднит их Господь. Сначала приходят слезы от страха, как говорят отцы. Они разжигают сердце иногда умеренно, а иногда чрезмерно, и иссушают тело. Если человек сохраняет благорасположение (которое есть жизнь по разуму и знанию, ведь именно это порождает и сохраняет скорбное состояние), будет усиленно подвизаться в безмолвии и трудиться по Богу, тогда, неза­висимо от того, имеет ли он эти слезы или нет, открывается ему от Бога дверь тайн Его любви. То, что от Бога, будет при­ходить к нему само по себе; такому человеку не нужно будет предварительно помышлять об этом, если сердце его чисто.

От любви происходят слезы молебные и утешительные: «Блаженны плачущие, ибо они утешатся» (Мф. 5: 4). Утеше­ние есть благодать Божия, которая приходит в сердца пла­чущих от божественного осияния Святаго Духа. Лицо тако­го человека распалятеся от радости, как от опьянения (так однажды некто подумал про меня, ничтожного, что я пьян), потому что вместе с сердцем распаляется и тело. Таковой тогда уже не имеет страха, но любовь. «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх» (1Ин. 4:18).

- А как можно узнать, достиг ли ты этой любви?