Преподобный

- Философ, не обращай мои слова в шутку, потому что посреди нас Бог. Приведи сюда своего ребенка и увидишь славу Божию.

И в ту же минуту святой взял ребенка Эвдемона за руку, трижды перекрестил его слепой глаз Животворящим Крес­том и - о чудо! - он прозрел. Тогда Эвдемон попросил Епи­фания сделать его христианином. Преподобный отвел его к епископу, и тот крестил философа.

Слава о божественном авве распространилась по всему Египту, и многие архиереи стали искать повод, чтобы рукоположить его во епископа. Но Бог, Который вел чудотворца, открыл ему их замысел, так что мы ушли оттуда и вернулись к себе на родину, в мо­настырь Илариона Великого, где братия встретила нас с ве­ликой радостью, ибо Иларион. по причине беспокойства, до­ставляемого ему людьми, тоже покинул монастырь и ушел на Кипр, в область Пафскую. Мы провели в монастыре сорок дней, а затем пошли в нашу обитель, где игуменом был Епи­фаний Едесский. В это время по всей Финикии настал голод из-за длительного бездождия. Множество народа пришло к святому Епифанию просить молитвы к Творцу о даровании дождя и плодоносии земли.

- Что вы искушаете меня, люди? И я человек грешный, -ответил им авва.

Но люди не отступали, а продолжали просить его еще более.

- Повели братиям поставить столы и накормить людей, чтобы они возвеселились и пошли своей дорогой, - попро­сил игумена чудотворец.

Когда все сели за стол, святой пошел к себе в келью и, пре­клонив колена, просил Бога дать дождь жаждущей земле. И в ту же минуту небо закрыли тучи, засверкали молнии, дался раздался гром и пошел сильный дождь. Все встали из-за стола и благодарили Бога. Дождь продолжался три дня по всей Финикии. Тогда люди снова пришли в келью святого и попросили остановить дождь.

- Почему вы, дети, думаете обо мне такое? Ведь я, как и вы человек грешный. Бог же Благодетель знает, что нам не­обходимо, и дает нам это, - попытался убедить их преподоб­ный, однако миряне продолжали просить его еще сильнее.

- Повели поставить столы для народа, пусть едят и пьют, а затем пусть идут своей дорогой, - вновь сказал настоятелю Епифаний.

Все было устроено по его слову, народ сел за стол и попро­сил святого благословить пищу. Но как только блаженный сказал: «Благословен Господь», дождь немедленно прекра­тился. Из-за беспокойства, которое доставляли ему люди, божественный авва снова решил удалиться. В то время соб­рались епископы той страны, чтобы рукоположить на од­ну вдовствующую кафедру епископа. Поискав достойного кандидата, они рассудили рукоположить святого Епифа­ния. Для этого они позвали одного весьма благочестивого монаха по имени Поливий, который знал преподобного, и сказали ему:

- Возьми быстрого вола и езжай в монастырь. Если уви­дишь, что Епифаний там, возвращайся и скажи нам об этом. Будь осторожен, никому не открывай, даже Епифанию, что мы тебя прислали.

Придя в монастырь, Поливий пошел поприветствовать чудотворца.

- Чадо, зачем ты пришел? - спросил он инока. Отче, я всегда хочу говорить только правду, - ответил ему Поливий.

- Чадо, ты пришел, потому что тебя прислали святые епископы посмотреть, здесь ли я. Но Епифаний переходит с места на место, оплакивая и дрожа за свои грехи, и не до­стоин быть епископом. Ты же, чадо мое, оставайся здесь, а епископы пусть сами ищут достойных для епископии, - про­молвил блаженный.

Поливий послушался Епифания и, отослав вола обратно, остался в монастыре. Господь же просветил идти нашему чудотворцу на Кипр. В ту же ночь, взяв меня и Поливия, пре­подобный вышел из монастыря и пошел в Иерусалим. Че­рез три дня, спустившись к морю, мы вступили на корабль и прибыли в Пафос, где нашли Илариона Великого. Встреча с ним была для нас огромной радостью, так что мы пробыли у него два месяца. Илариону и здесь доставляли сильное беспокойство приходившие к нему люди.

- Чадо, куда ты собрался? - поинтересовался Иларион, когда Епифаний решил продолжить свой путь.

- В Газу.

- Иди на Саламин, там найдешь место для обитания, -посоветовал Иларион Великий.

Однако святой не хотел идти туда, поэтому Илариону вновь пришлось наставить треблаженного:

- Я же сказал тебе, чадо, что нужно идти туда и там жить. Послушайся моих слов, иначе не избежать тебе опасности на море.

Спустившись к морю, мы нашли в гавани два корабля: один из них плыл в Газу, а другой - на Саламин. Мы взошли на первый. Но как только мы начали путь, поднялась такая сильная буря, что корабль чуть не разбился. Три дня мы пребывали в отчаянии, а на четвертый - с трудом достигли Саламина и, выйдя на берег, от сильной усталости и голо­да три дня лежали на земле. Затем, благодатью Божией, мы пришли в себя, но треблаженный все же не оставил своего намерения и решил удалиться из Саламина.

В это время, по причине преставления местного владыки, в городе собрались все епископы Кипра, которые хотели рукоположить во архиерея Саламина другого человека. Од­нако перед этим великим событием они усердно молились и просили Бога открыть им имя того, кто сможет богоугодно пасти словесных овец Христовых. Был среди владык епис­коп Кифрии - человек святой жизни, удостоившийся муче­нически пострадать за Господа. Он был весьма стар и уже пятьдесят восемь лет возглавлял свою кафедру. Все епис­копы считали его своим духовным отцом. Этому архиерею по имени Паппос и открыл Бог, что во епископы Саламина нужно рукоположить святого Епифания. Описываемое со­бытие пришлось на время сбора винограда, и перед тем, как погрузиться на корабль, дабы плыть в Газу, преподобный сказал мне и Поливию:

- Пошли на базар, купим винограда, чтобы у нас во время путешествия была еда.

Придя на базар, блаженный взял две меры хорошего ви­нограда и спросил у продавца какую тот хочет цену, ибо у святого был обычай не спорить, но давать столько, сколько просят. Продавец назвал цену. В это же время на базар при­шел Паппос, поддерживаемый двумя диаконами, с тремя другими епископами.

- Оставь, авва, виноград и следуй за нами в церковь, - об­ратился к Епифанию владыка.

Вспомнив изречение Божественного Писания: «Возвеселихся о рекших мне: в дом Господень пойдем» (Пс. 121: 1), чу­дотворец последовал за Паппосом и пришел в храм.

- Отче, помолись, - сказал ему епископ Кифрии.

- Прости меня, отче, я не посвященный (не имеющий священной степени), - ответил бо­жественный.

И тот час же один из диаконов, по благословению Паппоса, взял Епифания за голову и с помощью других диаконов силой ввел в алтарь, где преподобного рукоположили во диакона, на следующий день - во священника, а на третий день - во епископа.

- Вели накрыть столы для отцов, поедим и возвеселимся по случаю твоей архиерейской хиротонии, - призвал нового владыку Саламина епископ Паппос.

Но наш авва, размышляя о тяжести архиерейства и весь­ма об этом скорбя, только плакал.

- Я должен был молчать, но ты, чадо, причина того, чтобы я стал безумным и открыл тебе смысл произошедшего. Знай же, что все эти епископы, которые собрались здесь, чтобы найти достойного кандидата в архиепископы, возложили этот подвиг на меня, грешного, прося помолиться Богу, что­бы Тот открыл достойного. В тот момент, когда я затворился и просил об этом Бога, в моей келье сверкнула молния, и я услышал громкий голос, говоривший мне:

- Паппос, Паппос, слушай!

Я очень испугался и сказал:

- Что повелишь мне, Господи?

- Возьми с собой двух диаконов и спустись к базару, там один монах покупает виноград, с ним будут два других ино­ка. Лицом же он похож на иконописное изображение пророка Елисея, а зовут его Епифаний. Его и рукоположи во еписко­па. Но не открывай ему сразу об этом, чтобы он не убежал.

Я стал безумцем, что рассказал тебе об этом, потому что ты вынудил меня. Итак, задумайся, что ты делаешь, и внимай себе, чтобы не оказаться тебе противником воли Всевыш­него, потому что я послан Им, и исполнил то, что должен был исполнить, поэтому я неповинен в этом, ты же - смотри сам.

Услышав это, Епифаний упал на землю и поклонился владыке Паппосу.

- Не гневайся на меня, отче, я человек грешный, потому и не достоин взойти на высоту архиерейства, из-за чего и скорблю, - произнес новый епископ Саламина, поклонился всем остальным архиереям и повелел предложить им трапезу.

А когда все поели и возвеселились, то каждый пошел в свою епархию. Три дня спустя один добрый и благочестивый христианин по имени Евгномон был брошен в темницу бо­гачом Драконтом за то, что задолжал ему сто монет. Буду­чи чужеземцем и жителем Рима, Евгномон не имел никого, кто бы мог вызволить его из тюрьмы. Узнав об этом, влады­ка Епифаний пошел к Драконту и попросил его освободить Евгномона.