Преподобный

- Прекрати, чадо, творить бесчиние, чтобы тебе скоро не пострадать. Выйди из церкви, потому что ты не достоин причащаться Божественных Тайн, - вразумил божествен­ный Руфина.

По слову епископа диакон вышел из храма, добрел до епископии, где, упав на кровать, через три дня умер.

В это самое время у Феодосия Великого были парализованы ноги от колен и ниже. Прикованный к кровати он лежал семь ме­сяцев. Тогда на Кипр царем были присланы вельможи, дабы наш чудотворец прибыл в Константинополь и исцелил боль­ного. Когда посланники пришли на Кипр, чтобы забрать с собой святого, жители епархии подняли плачь и скорбели, препятствуя ему уйти. Когда же Епифаний покидал остров, все христиане плакали и просили смерти. Вследствие этого святой вынужден был сказать вельможам:

- Ступайте, чада, к царю, я приду после вас.

- Не прогневайся на нас, отче, потому что мы не тронемся без тебя, ибо у нас есть приказ царя, чтобы мы шли вмес­те. Мы не можем поступить иначе, потому что в противном случае подвергнем опасности свою жизнь. Царь болен и ожидает твоего прихода, - ответили они архипастырю Кипра.

Тогда святой попросил преосвященного Филона взять управление над его епархией, а затем, научив всех христиан должному, попрощался с ними, и мы отправились в путь. В Константинополе, лишь только святой подошел к Феодосию Великому, царь с трудом смог промолвить:

- Отче, попроси Бога о моем здоровье, ибо я очень болен.

- Веруй, чадо, в Распятого Иисуса Христа и тогда всегда будешь здрав. Имей в мыслях своих Бога, и не будет обла­дать тобой никакое зло. Стань милостив к скорбящим, и по­лучишь милость от Бога. Почитай Бога, давшего тебе царст­во, и Он даст тебе большую благодать, - вразумил прави­теля Владыка, взял его за ноги и трижды перекрестил их Животворящим Крестом.

- Встань, чадо, от одра, потому что боль в ногах твоих про­шла, - снова обратился он к Феодосию.

И - о чудо! - царь тотчас же встал с кровати, и уже более ноги его не болели.

- Приказывай мне, отче, непрестанно, и я буду слушать тебя во всем, - воскликнул он.

- Имей в душе своей слова Бога и храни их. Обойдись без Епифания, но прославляй своего Благодетеля - Бога, - по­советовал царю божественный архиерей.

Когда мы находились в Константинополе, пришли туда из Рима Аркадий с Гонорием и сообщили своему исцеленному отцу, что святой приходил к ним в Рим, уврачевал больную руку дочери, воскресил ее умершего сына и крестил их всех. Для царя было большой радостью услышать это, и с той по­ры он считал блаженного своим духовным отцом. В это вре­мя с Кипра по приказу царя доставили в Константинополь злобного Фавстиана и бросили в темницу по обвинению в оскорблении императора. Узнав об этом, Епифаний пришел в темницу и спросил заключенного, хочет ли тот, чтобы он походатайствовал перед государем о нем.

- Ступай, льстец, обольщать простецов, а мне такие слова говори. Ты пришел сюда, чтобы радоваться моей беде, а чтобы помочь мне. Убирайся с Кипра и ступай к себе на родину, в Финикию, и там непрестанно волхвуй и замыш­ляй лукавство, - ответил со злостью на доброту архипасты­ря язычник.

Покинув темницу, святой пошел к царю попрощаться, чтобы вернуться на Кипр. Но правитель попросил треблаженного побыть еще несколько дней в столице, на что тот согласился. На другой день к Феодосию пришел апокриси-арий и сообщил, что Фавстиан умер. При этом известии святой опечалился двойной смерти несчастного. Царь же захотел забрать в казну все имущество Фавстиана вдобавок еще и потому, что у него не было детей, но святой воспретил ему делать это.

- Поберегись, чадо, не делай грех, потому что жена Фав­стиана - женщина благочестивая, она раздаст все нищим. Послушайся моих слов, и оставь имущество жене, тог­да получишь благодать от Бога Вышнего, - призвал его Епифаний.

Тогда царь дал святому власть над всем имением Фавсти­ана, однако святой на это заметил:

- Я, чадо, имею Бога, Который дает мне все необходимое, а все это, с согласия жены покойного, мы раздадим нищим.

Когда мы хотели уже отправляться, правитель сказал преподобному:

- Отче, проси у меня все, что тебе нужно, и я дам тебе это с превеликим удовольствием.

- Я прошу у тебя лишь одного, - хранить заповеди, о ко­торых я тебе говорил, и всегда вспоминать обо мне.

Выходя вместе с нами из дворца, Феодосии Великий по­просил Владыку благословить его. Сотворив молитву, епис­коп Епифаний благословил его и обнял, и так царь вернулся во дворец, а мы взошли на корабль и прибыли на Кипр, где христиане приняли нас с большой радостью. Мы нашли же­ну Фавстиана, оплакивавшую смерть мужа. Святой утешил ее в этой скорби, а затем крестил и сделал диакониссой Цер­кви. Все имущество Фавстиана и свое собственное, по совету своего архиерея, она раздала нуждающимся.

В это время в Саламани было много народа, разделявшего ересь валентиниан и находившегося под влиянием епископа Аэция. Однажды божественный Епифаний беседовал с ним об этой ереси, но тот оспаривал все доводы чудотворца.

- Нечестивый Аэций, положи узду на свои уста и более не говори богохульства, - не стерпел его похабных речей пре­подобный, и в тот же час Аэций онемел.

Тогда все, кто придерживался этой ереси, увидев чудо, припали к Епифанию и, анафематствовав учение валенти­ниан, приняли Православие. Аэций же прожил немым шесть дней, а на седьмой умер. Были на Кипре и другие еретики: софисты, савеллиане, николаиты, симониане, василидиане, карпократиане, о которых Епифаний написал царю, чтобы тот прогнал их с Кипра, потому что некоторые из них, буду­чи богаты, приобретали общественные должности и достав­ляли сильное беспокойство православным. Получив письмо от аввы, правитель издал указ, в котором говорилось об ис­тинности православного учения и о запрете проживания на Кипре всех тех, кто придерживается чуждых ему учений. Но кто покается, исповедуется перед общим Отцом в своих за­блуждениях, и захочет встать на путь истины, сделавшись православным, пусть остается на острове. После того как эта грамота была вслух зачитана государевым человеком, мно­жество еретиков прибежали к божественному Епифанию и стали православными. Те же, кто не захотели оставить свои заблуждения, были тотчас изгнаны с Кипра.

Был тогда в Александрии патриархом Феофил - хороший знакомый святого. Жили там также и три сына Ираклеона, правителя Александрии, которые после смерти отца решили стать монахами. Удалившись в пустыню, они приняли там ангельскую схиму и вели достойную монашеского образа жизнь в великом безмолвии. Зная об этом, святейший Фе­офил обманом привел их в Александрию и сделал старшего из них епископом одного Египетского города, а двух других диаконами и экономами Александрийской Церкви. Прослу­жив так три года и видя, что, оставив безмолвие, они лиши­лись Божественной благодати, братия стали просить Феофила разрешить им вернуться туда, где они прежде жили. Но предстоятель не хотел давать им разрешение. Тогда они тайно ушли из столицы и поселились на прежнем месте. За такое самоволие святейший Феофил на три года отлучил их от Таинства Причащения. Братия просили его позволить им приобщаться Божественных Тайн, но патриарх не дозволял подходить к Святой Чаше. Поэтому они пришли в Констан­тинополь к святителю Иоанну Златоусту, чтобы тот засту­пился за них перед предстоятелем Александрийской Церк­ви. Златоуст написал Феофилу письмо с просьбой разрешить их от отлучения, но патриарх не откликнулся на просьбу бо­жественного архипастыря. Тогда Феофил получил из Кон­стантинополя второе письмо, но по-прежнему остался при своем решении.

Все это привело к тому, что Иоанн Златоуст сам разрешил братьев от запрещения, и по этой причине между патриархом Александрийским и архипастырем Конс­тантинополя произошла сильная скорбь.

В то время жил здесь один сенатор по имени Феогност -Добрый христианин, любимец императора, имевший страх ожий. Был здесь и другой сенатор, арианин Дорофей. Он позавидовал Феогносту, оклеветал его в хулении царя и пред­ставил двух лжесвидетелей, обличивших того. Тогда правитель приказал сослать Феогноста, а его имущество отписать в казну. По дороге на чужбину Феогност умер.

Однако у жены его осталось одно имение, от которого она и питалась. Однажды царица Евдоксия вышла на прогулку во время сбора винограда туда, где находилось это поместье, и неизвестно по какой причине зашла в виноградник и сорвала ягоду. Некоторые из находившихся с ней заметили, что это чужой виноградник, но теперь он стал ее, потому что у императоров был обычай: если они ступят на чужую землю или сорвут плод с чужого дерева, то с этого момента владеет им уже не хозяин, а царь или царица.