Страница 1 из 13
преподобный Григорий Синаит
ГЛАВЫ
Краткое сведение о нем
Св. отец Григорий, постриженный в монашество на Синайской горе, и потому прозванный Синаитом, процветал в царствование Андроника Палеолога, в половине XIV века. Пришедши на Афонскую гору и осмотревши там монастыри и безмолвища, он нашел многих отцов, кои украшались познаниями и чистотою нравов, но прилежали только о деятельной жизни, о хранении же ума, точном безмолвии и созерцании так мало были сведущи, что даже и наименований сих не понимали.
Трех только встретил он в ските Магула, против монастыря Филофея лежащем (Исаия, Корнилий и Макарий — имена их), кои не много занимались созерцанием. Видя сие, возгорелся он ревностию и начал учить трезвению, блюдению ума и умной молитве не только безмолвников, уединенно живших, но и всех киновитов. Кроме того три лавры большие устроив в пределах Македонии, и многие весьма места и епархии обшедши, всех вообще наставлял деланию умной непрестанной молитвы своими божественными учениями; а многих чрез то грешников обратив и из недостойных достойными соделав, был для них виновником удостоения их части спасаемых. Жизнь его пространно описал Каллист, святейший патриарх Константинопольский, бывший учеником его. Но как во время жизни своей признаваем он был общим учителем священному трезвению: так и по смерти руководит к нему предлагаемыми здесь творениями своими, в коих прекрасно и полно изображает деятельный способ умносердечной молитвы в руководство, и научает добрым нравам и борьбе со страстями и добре выясняет, какие признаки — прелести и какие — благодати. Почему творения сии, паче всякого другого полезны как новоначальным, так и средним и совершенным. Сокровенное же в нем духовное богатство, каково оно и колико, найдет всякий, не из любопытства прочитать его имеющий и радостию во истину неизреченною возрадуется об обретении его. Скончался он в 1360 г.
Память его 8-го августа.
(В греч. Минеи и Афонск. Патерике — кончина указана 6-го апреля).
Главы о заповедях и догматах, угрозах и обетованиях, — еще же — о помыслах, страстях и добродетелях, и еще — о безмолвии и молитве
1) Настоящим разумным, как было первоначально, кому-либо быть, или сделаться невозможно, прежде стяжания чистоты и бесстрастия, из коих первая отъята чувственными неразумными наклонностями, а второе — растленным состоянием плоти.
2) Настоящие разумные суть одни те, кои явились святыми чрез стяжание чистоты. Чистого разума никто из мудрых в слове не имел, потому что они от рождения разумную силу свою растлевают помыслами (непотребными). Чувственный и многоречивый дух мудрости века сего, богатящий словами, призрачно лишь являющими многоведение, и наполняющий помыслами наидичайшими, творит себе в них обитель, лишив существенной премудрости, истинного созерцания и ведения нераздельного и единичного.
3) Под ведением истины разумей собственно благодатное чувство ее. Прочие мысли надлежит называть проявлениями разумений ее и показаниями предметов ее.
4) Которые теряют благодать, страждут сие за неверие и нерадение; и которые опять обретают ее, сподобляются сего за веру и рачение. Эти последние подвигают все вперед и вперед; а те, противоположные им, совсем обращают вспять.
5) Впасть в окамененное нечувствие есть тоже, что быть мертву; также быть слепу умом есть тоже, что не видеть телесными очами. Ибо тот (впадший в нечувствие) лишился живодейственной силы; а этот — невидящий (умом) — божественного света, дающего зреть и зримым быть.
6) Силу и премудрость от Бога получают немногие. Ибо та эсть причастница божественных благ, а эта — проявительница их: причастие же такое и преподание другим есть дело воистинну Божеское, превышающее силы человека.
7) Истинное святилище, еще прежде будущего жития, есть без помыслов сердце, воздействуемое Духом. Ибо там все совершается и говорится духовно; и не стяжавший сего отсюда хотя ради некоторых добродетелей есть камень, пригодный к созиданию божественного храма, но не есть храм и священнодействитель Духа.
8) Человек создан нетленным, каковым и воскреснет, но не непревратным, ни опять привратным, а имеющим силу по желательному расположению превратиться или нет. Желание не сильно сообщить природе совершенной непревратности: она есть почесть будущего непревратного обожения.
9) Тление — плоти порождение. Вкушать пищу и извергать излишнее, твердо держать голову и лежа спать, — естественные принадлежности зверей и скотов, в коих и мы, став чрез преслушание подобными скотам, от свойственных нам, богоданных благ отпали, и соделались из разумных скотскими и из божественных зверскими.
10) Рай двоякий есть — чувственный и мысленный, т е. Едемский и благодатный. Едем, место, в коем Богом насаждены всякого рода благовонные растения. Он ни совершено нетленен, ни совсем тленен. Поставленный посреде тления и нетления, он всегда и обилен плодами и цветущ цветами, и зрелыми и незрелыми. Падающие дерева и плоды зрелые превращаются в землю благовонную, не издающую запаха тления, как дерева мира сего. Это — от преизобилия благодати освящения, всегда там разливающейся.
11) Текучая ныне тварь не создана первоначально тленною; но после подпала тлению, повинувшись суете, по Писанию, не волею, но не хотя, за повинувшаго ее, на уповании обновления подвергшагося тлению Адама (Рим. 8, 20). Обновивший Адама и освятивший обновил и тварь, но от тления еще не избавил их. Это избавление от тления иные разумеют, как изменение в лучшее состояние, а иные — как совершенное преложение чувственного.
12) Благодать приемлющие бывают как зачавшие и непраздные Духом; но бывают, что они отметают божественное семя или чрез падения или от того, что овдовевают от Бога по причине общения со врагом, укрывающимся внутрь их. Оставление благодати бывает действа ради страстей (услаждения ради страстными движениями), и совершенное ее лишение ради делания грехов. Ибо душа страстелюбивая и грехолюбивая лишается благодати, отметает ее и вдовеет; и чрез то делается жилищем страстей, — чтоб не сказать демонов, в настоящем и в будущем веке.
13) Гнев укрощается и заменяется радушием ничем иным, как мужеством и милостивостию: они сокрушают осаждающих град души врагов, первое — внешних, а вторая внутренних.
14) Многие из действующих по заповедям кажутся идущими путем, которые однакож, не достигши града, остаются вне: потому что бестолково совершают путь свой, ошибочно принимая распутия, уклоняющие от прямого царского пути, т. е. соседние с добродетелями пороки, за настоящий царский путь. Ибо исполнение заповедей истинное не только не терпит ни недостатка, ни излишества, то и требует богоугодной цели, т. е. исполнения во всем единой Божественной воли. Если же не так (дело идет), то суетен труд, потому что без этого не творятся правые стези Божии: во всяком деле неотложно требуется иметь сказанную цель при делании его.
15) На пути своем чрез исполнение заповедей в сердце ищи Господа. Когда слышишь Иоанна, вопиющего в пустыни, как он всем повелевает уготовать пути и правы творить стези (Мк. 1, 3), разумей под сими словами заповеди сердца и деяния: ибо невозможно совершать правый путь заповедей и деяние правое без сердечной правоты.
16) Когда услышишь, как в Писании пророческим словом возглашается: жезл Твой и палица — та мя настависта (Пс. 22, 4); то разумей под сим суд и Промысл, в нравственном же смысле: псалмопение и молитву. Ибо судими от Господа жезлом наказания (обучения), наказуемся, (обучаемся) обращению (1 Кор. 11, 32). Наказуя же восстающих на нас жезлом мужественного псалмопения, утверждаемся в молитве. Имея таким образом жезл и палицу в руке деятельного ума, не перестанем наказывать и наказываться, пока всецело не станем под Промыслом (не предадимся Ему) во избежание суда и нынешнего и грядущего.
17) Сообразно с заповедию должно предпочитать всем заповедь всеобъемлющую, память Божию, о коей говорится: помни Господа Бога твоего всегда (Втор. 8, 18). Ибо от чего гибнем, противоположным тому и сохранены быть можем. Губит же нас забвение Бога, мраком покрывая заповеди и обнажая нас от всякого добра.
18) Подвижники двумя заповедями приходят в древнее достоинство, — послушанием и постом: ибо от противных им дел всякое зло пошло в род смертных. При сем послушанием хранящие заповеди поспешнее восходят к Богу, а постом — медленнее; и послушание пригоднее новоначальным, а пост — средним, — умозрительным и мужественным. Но соблюсти в исполнении заповедей нелестное во всем послушание Богу есть удел очень немногих, и дело для самых мужественных многотрудное.