Страница 6 из 6
По существу, христианство лишено того жесткого морального pигоризма, которым преисполнена этика И. Канта. Христианская этика не только допускает, но и предполагает моральные девиации людей, неизбежные и по причине греховности последних, и по случайным стечениям обстоятельств, вынуждающим их творить зло. В лоне христианской традиции человек - грешник по определению. Но вся соль заключается в том, раскаивается ли человек в содеянном, способен ли он к покаянию, признанию своего несовершенства перед лицом совершенного Бога. В этом и состоит главный смысл христианского откровения о человеке: только тот, кто способен признаться в своем несовершенстве и своей ничтожности перед лицом совершенного и всемогущего Бога, действительно способен к нравственному росту. Противники христианства очень часто переворачивают эту ситуацию и представляют дело таким образом, будто Христос потакает дурным людям. "Не согрешишь, не покаешься", - говорят при этом они, с одной стороны, не осознавая глубины и действенности религиозного покаяния и, с другой стороны, считая себя чуть ли не праведниками, которым не в чем каяться.
С точки зрения М. Шелера, человек, совершивший моральные проступки и преступления из побуждений корысти, в состоянии аффекта или под влиянием роковой страсти, остается в лоне христианской мор ли, если раскаивается в своих злодеяниях или хотя бы осознает их греховность. Такие поступки человека есть выражение витальной силы и свидетельствуют о мощи его воли, желаний, характера, темперамента и т.д. Как показывает исторический опыт, сила эта может быть направлена противоположную сторону: злодей может превратиться в праведника. Однако есть иной род зла, в основе которого лежит не сила, а бессилие человека, дополненное "хитроумным" самообманом. Вот это сдерживаемое и скрываемое зло, отравляющее душу его носителя, М. Шелер называет ресентиментом. Исследователь выделяет два типа ресентимента. Первый связан с устойчивой установкой на девальвацию ценностей. Знаменитая крыловская басня "Лиса и виноград" как нельзя лучше иллюстрирует эту ситуацию: недоступный виноград лиса объявляет кислым и на том успокаивается. Ресентимент этого типа проявляется как устойчивая психологическая установка недоброжелательства и ниспровержения, злорадства и злобы по отношению к людям и любы" ценностям. Типичным примером такого ресентимента служит психология старой девы, которая склонна приписывать другим грязную сексуальную мотивацию.
Второй тип ресентимента построен на основе иллюзорного восприятия и фальсификации самих ценностей. Одним из вариантов такого ресентимента является альтруизм, в котором ненависть к себе и небрежение собой выдается за любовь к другим людям. Точно так же можно квалифицировать и гуманизм. По определению М.Шелера, "ресентимент является ядром в движении современного всеобщего человеколюбия уже хотя бы потому, что основу этого социально-исторического движения душ образует отнюдь не первичное и спонтанное стремление к какой-либо позитивной ценности, а протест, импульс отрицания (то есть ненависть, зависть, мстительность и т.д.) по отношению к господствующим меньшинствам, обладающим позитивными ценностями. Непосредственный объект любви в нем - не "человечество" (потому что вызвать любовь может только нечто наглядное); человечество просто карта, которая разыгрывается им против того, что ненавидят. Человеколюбие есть прежде всего форма выражения вытесненного отрицания Бога, импульса, направленного против Него. Оно есть форма проявления вытесненной ненависти к Богу" [41].
Закономерно возникает вопрос: возможно ли избавление от ресентимента, а если да, то каким образом? С нашей точки зрения, избавление возможно - и только на пути религиозного обновления жизни, посредством одухотворения ее нравственных основ, восстановления во всей полноте христианской культуры, которые немыслимы без покаяния, честного признания своего несовершенства. Старец Зосима из "Братьев Карамазовых" отвечает Федору Павловичу, задавшему ему ёрнический вопрос о том, как наследовать жизнь вечную: "Главное, самому себе не лгите. Лгущий самому себе и собственную ложь свою слушающий до того доходит, что уж никакой правды ни в себе, ни кругом не различает, а стало быть, входит в неуважение и к себе, и к другим. Не уважая же никого, перестает любить, а чтобы, не имея любви, занять себя и развлечь, предается страстям и грубым сладостям и доходит совсем до скотства в пороках своих, а все от беспрерывной лжи и людям и себе самому. Лгущий себе самому прежде всех и обидеться может. Ведь обидеться иногда очень приятно, не так ли? И ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал, к слову привязался и из горошинки сделал гору, - знает сам это, а все-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большого удовольствия, а тем самым доходит и до вражды истинной [42].
Христианские истины очень просты по существу, но очень трудно реализуемы на практике, ибо, осуществляя их, человек вынужден менять свои привычки и образ жизни. Для этого нужны огромные духовные, моральные и умственные усилия, на которые решится далеко не каждый. Тем не менее история знает множество случаев духовного преображения людей, прошедших через покаяние, публично признавших свои заблуждения и ошибки. Ярчайшим примером такого духовного преображения служит жизнь и судьба Льва Александровича Тихомирова. Будучи одним из руководителей движения "Народная воля", после цареубийства (в котором, правда, не принимал участия) и жизни в эмиграции, разочаровавшись в европейской парламентской демократии, он пишет прошение Александру III о помиловании, возвращается в Россию и становится последовательным сторонником монархии. Глубокий переворот в политических воззрениях Л.А. Тихомирова произошел именно благодаря тому, что он сумел преодолеть в себе мессианские притязания русской интеллигенции и твердо встал на почву православной веры и духовности.
На фоне обозначенных выше проблем, которыми, разумеется, не исчерпывается все многообразие современной нравственной жизни, возникает вопрос: как жить и как вести себя человеку, ориентирующемуся на христианские ценности? "Что должен делать христианин в современном мире? - вопрошает архимандрит Рафаил и отвечает: - Прежде всего сохранять христианскую шкалу ценностей, вершиной которой является Божество, вечная жизнь и способность человеческой души к Богообщению. Христианин должен сохранять потенциал своей личной свободы; он не может уйти от процессов, происходящих в мире, но может жить так, чтобы эти процессы не захватили его душу, не дотянулись, как щупальца спрута, до той области души, которая должна принадлежать только Богу. Для этого необходимы два условия: принадлежность к Церкви - этому явлению вечности на земле - и личный аcкетизм (само слово аскетизм означает "отсекание ненужного") [43]. Попытаемся конкретизировать эти мудрые пастырские наставления.
Христианин не только живет в мире, но и призван творить добро. Но как творить добро в мире, где царит так много зла? Как делать добро людям? Это далеко не праздный вопрос. Здесь мало одной моральной установки или интенции на добро. В делании добра необходимо исходить не только из христианских заповедей, но и руководствоваться христианской антропологией. Человек есть триединство духа, души и тела. Совершая акт доброй воли по отношению к другим людям, человек всегда должен задумываться о том, какую пользу или вред его поступок может причинить их физическому существованию, душевной организации и духовному состоянию. Оказываемая материальная помощь одним может помочь, других оскорбит, третьих развратит. Жалость и сострадание, проявленные к людям, также могут вызвать у них самые разные реакции - от благодарности до раздражения и ненависти. Еще труднее понять и предвидеть, какие духовные последствия могу: принести наши благодеяния.
Разумеется, ошибки здесь неизбежны. Но такова драма нравственной жизни человека: правила добра, которое так рьяно искал трагикомический персонаж из известного рассказа Л. Андреева, попросту не существует.
Если образно представить себе лик христианского добра, то он, н наш взгляд, сейчас не должен быть ни умильно-ласковым (фактически потакающим живущим во грехе), ни отчужденно-постным (превращающим христиан в секту). Он должен быть суровым, мужественным, но жизнеутверждающим, несущим в себе радость бытия. Порой говорят что Христос, изображенный в Евангелиях, не смеется. Но разве до смеха человеку, приговоренному к смертной казни? Это человеческое в Нем скорбит и мучается. Божественное же в Нем излучает свет и радость бытия. Божественный свет Христов и мрачность лиц христиан несовместимы.
Христианизация нравственной жизни - не благое пожелание. Это вопрос жизни и смерти не только для России, но и для всей христианской цивилизации в целом. Об этом свидетельствуют многие реалии с временного мира, измученного своим несовершенством и изнемогающего под бременем роковых ошибок.
ПРИМЕЧАНИЯ
Сабиров Владимир Шакирович - доктор философских наук, профессор кафедры философии Новосибирского государственного архитектурно-строительного университета. Статья подготовлена при поддержке Министерства образования РФ; грант №ГОО-1.1-21.
[1] Мф. 6; 44
[2] Цит. по: Архимандрит Киприан (Керн). Антропология св. Григория Паламы.
[3] Там же. С. 141-142.
[4] Там же. С. 142.
[5] Быт. 3; 5.
[6] Быт. 3; 22.
[7] Мф. 5; 45,46.
[8] Мф. 7; 1,2.
[9] Ильин И.А. К истории дьявола // Наши задачи: В 2 т. Т.2. М., 1992. С. 65.
[10] Рим. 7; 7,8.
[11] Флоренский П.А. Культурно-историческое место и предпосылки христианского миропонимания // Соч.: В 4 т. Т. 3, кн. 2. М., 1999. С. 459.
[12] Лк. 15;7
[13] Мф. 5; 48.
[14] Мф. 10; 34-37.
[15] Псевдо-Дионисий Ареопагит. Божественные имена // Мистическое богословие. Киев, 1991. С. 58.
[16] Бердяев Н.а. Экзистенциальная диалектика божественного и человеческого. П., 1952. С.113.
[17] Франк С.Л. Крушение кумиров // Соч. М., 1990. С. 128.
[18] Лосский Н.О. Условия абсолютного добра. С. 256.
[19] Достоевский Ф.М. Дневник писателя за 1877 год//Полн. собр. соч.: В 30 т. Л., 1970-1985. Т. 25. 1983. С. 201. Далее в тексте все цитаты из произведений Ф.М. Достоевского приводятся по этому изданию.
[20] Франк С.Л. Достоевский и кризис гуманизма // О Достоевском: Творчество Достоевского в русской мысли. М., 1990. С. 396.
[21] Бердяев Н.А. О назначении человека. М., 1993. С. 229.
[22] Там же. С. 230-231.
[23] Флоренский П.А. Столп и утверждение истины // Соч.: В 4 т. Т. 1, кн. 1. М., 1990. С. 210-211.
[24] Там же. С. 212.
[25] Там же. С. 250.
[26] Яннарас Х. Церковь: образ существования, побеждающий смерть // Континент. М., П., 1974. С. 200.
[27] Оптина Пустынь. Русская Православная духовность. М., 1997. С. 209-210.
[28] Зак Л.В. Семен Людвигович Франк - мой брат // Сборник памяти С.Л. Франка. Мюнхен, 1954. С. 22.
[29] Булгаков С.Н. Софиология смерти // Вест. рус. христиан. Движения. 1978. №127. С. 38.
[30] Концевич И.М. Стяжание Духа Святаго в путях Древней Руси. М., 1994. С. 13.
[31] Мф. 5; 8.
[32] Оптина Пустынь. Русская православная духовность. М., 1997. С. 213-215.
[33] Цит. по: Флоренский П.А. Культурно-историческое место и предпосылки христианского миропонимания // Соч.: В 4 т. Т. 3, кн. 2. М., 1999. С. 461.
[34] Журавский И. Тайна Царствия Божия. Рига; СПб., 1995. С. 215.
[35] Флоренский П.А. Культурно-историческое место и предпосылки христианского миропонимания. С. 415.
[36] Концевич И.М. Стяжание Духа Святаго в путях Древней Руси. С. 50.
[37] Журавский И. Тайна Царствия Божия. С. 156.
[38] Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы // Полн. собр. соч.: В 30 т. Л., 1970-1985. Т. 14. 1976. С. 100.
[39] Слово "recentimente" (фр.) лишь приблизительно можно перевести как неприязнь, озлобленность, злорадство, зависть, враждебность.
[40] Шелер М. Ресентимент в структуре моралей. СПб., 1999.
[41] Шелер М. Ресентимент в структуре моралей. С. 126-127.
[42] Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы. Т. 14. 1976. С. 41.
[43] Архимандрит Рафаил. Церковь и мир на пороге Апокалипсиса. М., 1999. С. 344