Страница 3 из 6
Этот тезис неоднократно воспроизводился в документах официального Ватикана последних лет. В них активно проходила критика "лжи атеизма", "мифа революции", "порочности классовой борьбы" (последней противопоставлялся идеал "классового сотрудничества" и "солидарности всех тружеников").
К сожалению, раскол современного общества на классы, на богатых и бедных и классовая борьба - это не чей-то вымысел, а реальность. Миллионы христиан не понаслышке знакомы с этими явлениями. Эти явления преимущественно носят социально-экономический и социально-политический характер. Попросту "уйти" от такой реальности, "выйти из политики" вряд ли возможно. Многие рядовые верующие не удовлетворены официальной ватиканской программой "деполитизации церкви". И в этом состоит вторая из отмеченных нами "трудных" проблем для социального учения современного католицизма. В данном случае речь идет об ином "вызове" католическому официозу. Имеется в виду теология освобождения с ее особым пониманием социальной роли церкви.
Католическая версия теологии освобождения (встречаются и протестантские представители теологии освобождения, но в целом она ассоциируется с католицизмом) получила в наши дни широкое распространение во многих регионах земли, и прежде всего в Латинской Америке. Сегодня, по существу, это - мощное народное движение, называющее себя "церковью бедных", "новым образцом церкви".
В странах Латинской Америки к 2000 году, очевидно, будет жить более половины всех католиков мира. Исповедует католицизм там свыше 90% населения. Религия играет большую роль в общественно-политической жизни континента. В настоящее время можно говорить о существовании трех основных течений в Латиноамериканской католической церкви - традиционно-консервативном, либерально-реформистском и освободительном (леворадикальном). Имеются определенные градации и внутри них. Освободительное направление, как уже было сказано, в наши дни пользуется большой популярностью и авторитетом. Новый образец Латиноамериканской церкви - это "народная церковь", теоретическим фундаментом которой служит теология освобождения, а организационной структурой - базовые общины, социальный состав которых - массы латиноамериканских бедняков.
Теоретики теологии освобождения достаточно своеобразно интерпретировали идеи Второго Ватиканского собора о "несвязанности" церкви с какими-либо социально-политическими системами. Если церковь не обязана априори защищать определенный общественный строй, но является "матерью и наставницей" всех людей, и прежде всего бедных, о "блаженстве" которых говорил Иисус Христос, то не следует ли из этого, что церковь должна включиться в борьбу за их освобождение? И что эта борьба в таком случае должна собою представлять? Если церковь не ориентируется на систему, в которой порождаются нищета, бесправие и другие скандальные для христианских идеалов бедствия, то не значит ли это, что ей надлежит ориентировать против такой системы?
Подобный вывод и был сделан многими латиноамериканскими католическими церковными деятелями, "мятежными" священниками региона, включившимися в борьбу за изменение неудовлетворительных социально-политических и экономических порядков у себя дома и называющими это практической реализацией христианских заветов. "Крайняя нищета Латинской Америки, - подчеркивают они, - ставит перед церковью трудную задачу. Ее решение и определит будущее церкви на континенте. Чтобы она могла играть активную роль в процессе освобождения, она должна всецело перейти на сторону народных масс и пойти на разрыв с интересами господствующих классов" [18]. Это и будет, с такой точки зрения, исполнением требований Иисуса Христа.
Показательны следующие рассуждения бразильского архиепископа Эльдара Камары, хорошо передающие настрой теологов освобождения, их понимание своей роли как церковнослужителей в латиноамериканском обществе. Камара говорит, что отсталость превращает там религию в насмешку. "Имеются районы, пребывающие еще в доисторическом состоянии, где жители, живущие, как пещерные люди, счастливы найти хоть какое-нибудь пропитание в мусорных ящиках! Что же мне говорить им? Что они должны страдать, чтобы попасть в рай?! Нет, вечность начинается здесь, на земле, а не в раю!.. Это мы, священники, ответственны за тот фатализм, с каким бедняки постоянно примирялись с нищетой, а слаборазвитые народы со своим положением... Церковь требует, чтобы я занимался освобождением души. Но как я могу освободить душу, если тело не свободно? Моя цель - посылать на небо людей, а не подопытных собачек, изуродованных пытками и с пустыми желудками" [19].
Представители теологии освобождения подчеркивают, что большинство бедного населения Латинской Америки составляют христиане, которые, взирая на свое положение, задают вопрос: что означает сохранять верность Иисусу, будучи униженным и подверженным несправедливости? Ответ на такой вопрос может быть только одним, заключают теологи освобождения: христианство - это форма борьбы за освобождение бедных, за их свободу, что и продемонстрировал Сам Христос.
Сама же бедность, с точки зрения теоретиков теологии освобождения, возникает при наличии угнетения (политический аспект), эксплуатации (экономический аспект), несправедливости (этический аспект), греха (богословский аспект). И грех этот, таким образом, имеет социальное измерение. В подобном же ключе трактуется и традиционное христианское понятие "освобождения" - центральное для этих теологов.
В христианском учении "освобождение" понимается прежде всего как избавление от греха (спасение). Но, как считают теологи освобождения, освобождение не является исключительно духовной реальностью. Спасение, называемое в Библии также освобождением (см.: Лк.4:18-19) [20], - это также и историческая, политическая реальность. Надо бороться не только против греха конкретных людей, но и греха как общественной реальности, "материализованной" в несправедливых, "неправедных", "греховных" общественных структурах и институтах, иными словами, бороться против этой реальности на социально-политическом, экономическом и прочих уровнях, то есть - против эксплуатации, угнетения человека человеком, расовой дискриминации и т.д.
В таком понимании человеческая сущность, "обремененная грехом", как бы проецируется на социальные структуры и в результате порождает в них отчуждение (или же, пользуясь богословским языком, грех), всевозможные пороки общественной жизни, то, что теологи освобождения называют "социальным грехом". И раз богословы и церковь обязаны бороться с грехом, то они должны быть в первых рядах борцов с грехом социальным. Христианское "освобождение" включает и освобождение от всех форм социальной несправедливости (греховности). С точки зрения теологов освобождения, оно должно рассматриваться на трех основных уровнях: политическое освобождение; освобождение человека в ракурсе истории; тотальное освобождение людей от греха и воссоединение их с Богом [21].
Одним из отцов теологии освобождения считается перуанский священник Густаво Гутьеррес. В марте 1964 года на встрече латиноамериканских теологов в Петрополисе (Рио-де-Жанейро) он представил аудитории основы этой концепции, а позже написал книгу "Теология освобождения". В марте 1970 года в Боготе собирается первый съезд сторонников новой теологии. Ее расцвет приходится на 80-е годы. Сегодня среди прочих ее идеологов заметны прежде всего бразильские богословы братья Леонардо и Клодовиц Бофф, доминиканский монах бразилец фрай (брат) Бетто, ряд других, преимущественно бразильских, теологов.
Теологи освобождения много говорят и пишут о формировании в условиях "третьего мира" нового образца церкви, церкви не для бедных, а церкви самих этих бедных, вставшей всецело на сторону народа и опирающейся на массовое движение низовых базовых общин. Л. Бофф называет появление и распространение этих общин подлинным "экклезиогенезисом" (от греч. слова εί - церковь), рождением новой церкви, базирующейся на глубинных практических потребностях народа, и в первую очередь потребности его освобождения. Рождение этих общин, по мнению Боффа, бросает вызов архаичному стилю церковного служения, проводимого папством, хотя, как не раз отмечали и он сам, и другие теологи освобождения, такая церковь не является параллельной церковной организацией и не противопоставляет себя Ватикану и все они - "добрые католики".