Страница 10 из 13
Рутинная обстановка посл?днихъ л?тъ д?ятельности Михаила вела къ н?которому забвенію т?хъ повседневныхъ тяготъ и нуждъ, которыя угнетали сословную жизнь. На собор? 1642 г. сословные представители обнаружили эти тяготы и нужды съ полною откровенностью и указывали безъ обиняковъ на недостатки административнаго строя, отъ которыхъ терп?ло московское общество. Такимъ образомъ, не стремясь къ сохраненію исключительной роли постояннаго правительственнаго органа — роли, усвоенной имъ Смутою, — соборы не потеряли съ теченіемъ времени своего значенія „сов?та всея земли”, служащаго точнымъ отзвукомъ д?йствительнаго настроенія этой земли.
X.
Земскій соборъ 1648 года и Уложеніе.
Итакъ, при цар? Михаил? ?едорович? земскій соборъ былъ выразителемъ среднихъ слоевъ. московскаго общества, а самъ Михаилъ былъ царемъ этихъ же среднихъ слоевъ, которые противопоставили его боярскому царю „инов?рному” (Владиславу) и казачьему царенку самозванному („Маринкину сыну”). Служа выразителями одного и того же общественнаго элемента, царь и соборъ были въ неразрывномъ союз? противъ общихъ враговъ, пока эти враги им?ли силу и были опасны. Замиреніе государства д?лало этотъ союзъ мен?е напряженнымъ и сознательнымъ. Въ правительств?, вокругъ государя, заново сформировался разбитый Смутою „приказный”, бюрократическій классъ; получивъ силу, онъ пользовался возможностью обходиться въ управленіи безъ „сов?та всея земли”, злоупотреблялъ своимъ д?ловымъ вліяніемъ и незаконно обогащался. Недовольный администраціей, земскій людъ на соборахъ обличалъ ее, противополагая свой земскій интересъ „московской волокит?”. На счетъ администраціи относили земскіе люди многія существенныя настроенія своей сословной жизни и били челомъ государю объ искорененіи безпорядковъ и насильствъ со стороны „сильныхъ людей”, то-есть, самоуправцевъ изъ дворцовой знати и приказныхъ дьяковъ. Жизнь разводила такимъ образомъ старыхъ союзниковъ, власть и земство, и иногда вела къ столкновеніямъ довольно остраго свойства.
При Михаил? ?едорович? эти столкновенія были словесными: земщина посредствомъ заявленій („сказокъ”) на соборахъ и подачи коллективныхъ челобитій просила охраны своихъ правъ и интересовъ. Со вступленіемъ на престолъ царя Алекс?я д?ло стало серьезн?е.
Царь Алекс?й былъ очень молодъ, неопытенъ и мягокъ для того, чтобы понимать д?ла и руководить ими. Около него образовалась такая клика д?льцовъ, которая своимъ произволомъ и наглостью превзошла вс?хъ „сильныхъ людей” времени царя Михаила. Держась за сильнаго покровителя, „дядьку” царя, боярина Б. И. Морозова, эти приказные люди хвалились, что у нихъ вся Москва „въ рук?”, — и довели Москву до открытаго бунта. Морозовъ едва уц?л?лъ, остальные насильники погибли. За Москвою толпа и въ другихъ городахъ произвела безпорядки. Предъ царемъ Алекс?емъ стала задача — найти средство умиротворить общество и примирить его съ правительственною средою, съ которою оно разошлось. Трудно сказать, по чьей мысли было указано хорошее средство, состоявшее въ томъ, чтобы собрать, привести въ порядокъ и пересмотр?ть д?йствовавшіе тогда законы.
Не распространяясь объ этомъ сложномъ сюжет?, можно опред?лить значеніе нам?ченнаго предпріятія такъ. Страна не им?ла тогда не только печатнаго текста законовъ, но и рукописнаго ихъ сборника. Сборникъ ХVІ в?ка, такъ называемый Судебникъ, устар?лъ. Дополненія къ нему записывались по в?домствамъ („указныя книги” приказовъ) не въ систем?, а въ хронологическомъ порядк?, и составляли достояніе одн?хъ канцелярій. Проб?лы въ законахъ пополнялись не всегда правильнымъ порядкомъ, чрезъ указъ государевъ, а произвольнымъ прим?неніемъ подходящихъ статей Литовскаго статута, Кормчей или же приказнаго обычая. Эти источники права, можетъ быть, и доброкачественные, были такъ же нев?домы населенію, какъ и указъ государевъ, сказанный въ дум? и записанный для себя дьякомъ. Поэтому была настоятельная нужда дать законъ въ руки населенію, составивъ кодексъ и публиковавъ его посредствомъ печати. Но одною кодификаціей д?йствовавшаго права нельзя было тогда обойтись. Недовольное своей обстановкою, общество въ челобитіяхъ просило улучшеній своего быта. Именно средніе классы населенія, на которыхъ тогда покоился государственный порядокъ, съ особенною настоятельностью указывали на желательныя имъ перем?ны. Служилый людъ желалъ равном?рнаго распред?ленія служебныхъ тяготъ и укр?пленія своего имущественнаго положенія.
Онъ жаловался на духовенство и знать, которыя отбирали у рядовыхъ служилыхъ людей ихъ земли и крестьянъ; онъ жаловался на администрацію, вносившую своимъ произволомъ безпорядокъ въ отправленіе служебъ дворянами; онъ жаловался, наконецъ, на крестьянъ, не сид?вшихъ на м?стахъ и подрывавшихъ своимъ уходомъ пом?щичье хозяйство. Сокращеніе землевлад?льческихъ правъ духовенства и его исключительной подсудности, обузданіе произвола „сильныхъ” людей, льготныхъ землевлад?льцевъ бояръ и безконтрольной администраціи, наконецъ, прикр?пленіе крестьянъ, — вотъ къ чему стремился служилый людъ. Тяглые черные люди, свободные обыватели посадовъ, желали того же въ своемъ быту, чего желали дворяне въ своемъ: равном?рнаго распред?ленія платежей и повинностей и укр?пленія имущественнаго положенія. Они жаловались на духовенство и знать, которые вторгались съ своими торгово-промышленными операціями въ посады и увлекали къ себ? изъ тягла городскихъ людей и земли; они жаловались на администрацію, угнетавшую своимъ произволомъ общину; они жаловались, наконецъ, на свою же братью, недобросов?стныхъ или малодушныхъ тяглецовъ, не сид?вшихъ на своихъ тяглыхъ участкахъ и подрывавшихъ незаконнымъ уходомъ общинное хозяйство.
Сокращеніе судебныхъ льготъ духовенства и земельныхъ захватовъ на посадахъ духовенства и знати, обузданіе произвола и злоупотребленій „сильныхъ людей”, наконецъ, прикр?пленіе тяглыхъ людей къ посадамъ и недопущеніе на посады крестьянъ и вообще постороннихъ тяглой общин? элементовъ, — вотъ къ чему стремились тяглые люди. Къ этимъ пожеланіямъ торговый классъ присоединялъ еще одно — уничтоженіе на русскихъ рынкахъ торговой конкуренціи иноземныхъ купцовъ. Полное соотв?тствіе стремленій служилыхъ людей и тяглыхъ придавало имъ особую силу и заставляло серьезно подумать о созданіи въ закон? такихъ нормъ, которыя могли бы на д?л? обезпечить интересы средняго московскаго люда. Не трудно заметить, что эти новыя нормы удовлетворяя общественную середину, должны были неизб?жно направиться противъ общественныхъ вершинъ (духовенства и знати) и противъ общественныхъ низовъ (крестьянства и частновлад?льческихъ людей, боярскихъ и иныхъ „закладчиковъ”).
Такимъ образомъ правительству царя Алекс?я Михайловича предстояла не только кодификація, но и реформа, Ходъ ея былъ опред?ленъ такъ: 16-го іюля 1648 года государь съ освященнымъ соборомъ и думными людьми p?шилъ вопросъ о кодекс?: боярину князю Н. И. Одоевскому съ четырьмя помощниками было поручено собрать старый законодательный матеріалъ, т? „статьи”, которыя „пристойны къ государственнымъ и къ земскимъ д?ламъ”, то-есть, еще не утратили практической приложимости. Обнаруженные же въ старомъ закон? проб?лы предположено было пополнить „общимъ сов?томъ”, съ помощью земскаго собора, составъ котораго былъ тщательно обдуманъ. На соборъ къ 1 сентября 1648 года призывались выборные люди: отъ придворныхъ и столичныхъ служилыхъ людей „изъ чину по два челов?ка”; дворянъ отъ большихъ городовъ по два челов?ка, отъ меньшихъ городовъ и отъ Новгородскихъ пятинъ по одному челов?ку; гостей три челов?ка; отъ гостиной и суконной сотенъ по два челов?ка; отъ московскихъ черныхъ сотенъ и слободъ и отъ провинціальныхъ посадовъ по одному челов?ку. Въ такомъ вид? составъ земскаго собора н?сколько отличался отъ соборовъ бол?е раннихъ. Раньше придворные и столичные чины являлись на соборы въ большомъ числ? и, повидимому, не по выбору. Въ 1642 г. впервые мы видимъ указаніе, что эта среда приглашалась выбрать своихъ представителей наравн?
съ низшими служилыми чинами; но желательное количество выборныхъ изъ этихъ „большихъ статей” указано было тогда значительно большее, ч?мъ отъ прочихъ. На собор? 1642 года и было выборныхъ отъ стольниковъ 10, отъ жильцовъ 12, отъ московскихъ дворянъ 22; провинціальные же дворяне выбрали всего по 3 — 4 челов?ка отъ города. Въ 1648 г. было р?шено уравнять московскіе чины съ провинціальными дворянами въ отношеніи количества представителей, ч?мъ достигался, конечно, полный перев?съ провинцій надъ Москвою и рядового дворянства надъ высшими служилыми чинами. Въ то же время провинціальные посады, не всегда представляемые на соборахъ, призывались вс? къ участію въ „общемъ сов?т?”, что также усиливало провинцію на собор?. Краснор?чивы цифры, установленныя изсл?дователями: на 6 московскихъ выборныхъ дворянъ на собор? 1648 года было бол?е 150 провинціальныхъ и на 15 московскихъ гостей и тяглыхъ людей было не мен?е 80 посадскихъ изъ городовъ. Такое большое число м?стныхъ представителей получилось потому, что къ представительству было приглашено и приглашеніемъ воспользовалось очень много городовъ и у?здовъ: число представленныхъ городовъ на собор? 1648 года доходитъ до 120, если не бол?е.