Страница 13 из 29
Тайна консервативности видов
Работы российских генетиков (1970—2006 гг.) академика РАН Ю. П. Алтухова, академика РАЕН Ю. Г. Рычкова, член.-корр. РАН Л. И. Корочкина, д.б.н. Е. А. Салменковой и др. стали принципиально новым этапом в осмыслении проблемы вида и видообразования.
Исследовав рыб, моллюсков, насекомых, амфибий, рептилий, птиц, млекопитающих, учёные показали, что геном эукариот состоит из мономорфной и полиморфной частей57. Вариации полиморфных генов имеют широкий спектр и обеспечивают внутривидовую изменчивость, определяя второстепенные адаптивные признаки. Мономорфные гены совершенно одинаковы у всех особей одного вида, изменения в них — летальны для организма, они кодируют жизненно важные, кардинальные признаки вида, свойственные только ему как уникальному образованию. Поэтому вид определяется как совокупность особей, идентичных по видовым признакам, кодируемым мономорфными генами.
Благодаря этому открытию (авторы удостоены Госпре-мии РФ) стало понятно, почему виды консервативны и не преобразуются в другие: оказывается, каждый вид имеет отличительные видовые признаки, кодируемые мономорф-ными генами, изменения в которых пагубны.
Изучив генетические процессы в природных популяциях животных и растений, а также палеонтологический материал, учёные показали, что любая система популяций вида обладает удивительной устойчивостью во времени и в про-странстве57. И эта устойчивость достигается, как правило, уже через несколько поколений после расселения популяции по ареалу, не оставляя никакой возможности для длительных и постепенных макроэволюционных изменений. На обширном фактическом материале показано, что внешние воздействия (давление отбора), сколь бы существенны они ни были, вплоть до гибели вида, при значительных флуктуациях частей не изменяют генетической структуры вида в целом57. Если часть популяции, накопившая мутантные гены, отделяется, она вовсе не формирует новый вид: такой изолят
Вертикальные колонки — электрофореграммы (распределение в электрическом поле) белков 11 особей кеты.
Вверху — полиморфный белок крови альбумин, видна индивидуальная изменчивость; внизу — мономорфный белок хрусталика глаза кристаллин, индивидуальная изменчивость отсутствует
(по данным Ю. П. Алтухова)67
либо погибает, либо быстро превращается в устойчивую и стабильную систему, не поддающуюся действию отбора. Следовательно, дарвинизм, предполагающий постепенное зарождение новых видов в популяциях прежнего, несостоятелен57.
Коль скоро виды различаются по генетическим признакам, инвариантным внутри вида, то беспочвенны и рассуждения о преобразующей роли естественного отбора: не из чего выбирать, вариации этих генов отсутствуют. Естественный отбор не может и преобразовать вид в какой-то другой. Адаптивные изменения в популяциях — отнюдь не эволюционный процесс, а универсальная стратегия природы, обеспечивающая приспосабливаемость вида57.
По Дарвину, накопление адаптивных изменений должно давать новый вид. Но исследования показали, что изменчивость вида не безгранична, но имеет предел, причём близкие виды (а иногда и достаточно далёкие) имеют практически одинаковые адаптивные полиморфные гены, чётко различаясь по мономорфным генам57. Таким образом, в дарвинизме и СТЭ (синтетическая теория эволюции, неодарвинизм) адаптивные изменения неправомерно переносятся на макроэволюцию: для исследования её возможности необходимо изучать мономорфную часть генома, что упущено в СТЭ. Так, длина и цвет шерсти собак вариабельны, но делать вывод о том, что подобным образом у собак может варьировать, например, активный центр ферментов, — неправомерно, подобные мутации летальны. По мнению академика Ю. П. Алтухова, «места для дарвинизма как теории эволюции вовсе не остается»57.
Дарвин полагал, что Бог изначально создал 4-5 форм первых животных (и столько же растений)59, эволюция которых породила биологическое разнообразие планеты. Открытие академика Алтухова показало, что все основные формы живых существ были сотворены, возможные вариации ограничены рамками очень сходных видов. И этот факт представляется исключительно разумным. Если бы природа шла по пути дарвинской эволюции, на котором в результате отбора выживает сильнейший и приспособленнейший мутант, то мир, очевидно, был бы переполнен кошмарными существами, среди которых крыса, возможно, оказалась бы одним из самых симпатичных и безобидных зверьков.
А ведь мир удивительно красив. Он красив особой, благородной красотой, которую невозможно объяснить мутациями. «Сотворённый мир является совершеннейшим из миров», — писал великий математик Лейбниц.
Многообразие мира растений тоже оказалось невозможным вписать в русло минувшей эволюции. Например, цветковые растения появляются в летописи окаменелостей сразу в большом количестве и полностью сформировавшимися, создавая для палеонтологов «пренеприятнейшую проблему»60. Сами учёные-эволюционисты приходят к выводу, что «если быть непредвзятым, ископаемые останки растений свидетельствуют в пользу сотворения мира»61.
В опытах с бактериями удалось и экспериментально подтвердить невозможность макроэволюции посредством мутаций. Дело в том, что для эволюционного процесса важна не временная длительность,
Некоторые виды орхидей практически неотличимы от опыляющих насекомых по форме, запаху и опушению. Насекомые принимают их за особей своего вида, это помогает опылению орхидей. Могло ли такое сходство появиться случайно?
Бактерии обладают протонным микродвигателем гениальной конструкции: ротор, статор, подшипники, молекулярная смазка и карданный вал. Скорость вращения поразительна — до 1 700 об/с. Всего за 10'3 с двигатель способен сменить направление вращения. Наличие столь совершенного органа у самых простых существ убеждает многих учёных в созданности нашего мира
а достаточно большое количество поколений, которое у бактерий достигается всего за несколько лет. За
популяциями бактерий проводились наблюдения в течение десятилетий. Частоту мутаций специально увеличивали аномальным внешним воздействием, создавая так называемое мутационное давление. Бактерии прошли путь, соответствующий миллиардам лет для высших животных. Мутантные штаммы бактерий постоянно возвращались к исходному «дикому» типу, образование новых штаммов не выходило за внутривидовые рамки39.
Более того, бактерии, выжившие в состоянии спор в мезозойских отложениях (датируются возрастом до 200—250 млн лет!), идентичны современным62; как и докембрийские бактерии, окаменелости которых сохранились в пластах62.
Исследования показали, что возникающие в процессе приобретения устойчивости к антибиотикам мутации не прибавляют бактериям новых полезных генов, а напротив, ведут к морфологической дегенерации63. Науке вообще не известны примеры появления новых генов, которые не несли бы признаков дегенерации. О каком эволюционном саморазвитии живого может идти речь?
Анализ генетического текста ДНК (каждый ген записан последовательностью нуклеотидов) показал его сходство по принципам построения с человеческой речью. Текст ДНК, по мнению учёных, носит искусственный характер (т. е. написан) и не мог возникнуть случайно в процессе эволюции64.
«Родословное древо». Так, согласно эволюционным воззрениям, возникла жизнь на Земле во всём её многообразии. Однако видимые закономерности вполне объяснимы существованием единого плана сотворения мира
Если виды не образовались друг от друга, то чем же тогда обусловлено наличие видимых закономерностей в родословном древе эволюции, приведённом в учебниках? Ответ прост. Эта упорядоченность как раз и напоминает о забытом нами Божественном плане сотворения мира, описанном на первых страницах Книги Бытия. У Ж. Кювье, К. Линнея аналогичное древо отражало Божественный план создания мира.
В систематике Линнея, представленной в виде «древа эволюции», виды образуют восходящие последовательности организмов от низших к высшим, но их усложнение отражает не эволюцию, а усложнение плана сотворения на каждой ветви организмов. Возможность систематизации рассматривалась Карлом Линнеем именно как следствие существования единого плана сотворения мира.