Страница 5 из 30
Господней. Христос пришел на землю, жил
среди нас наш Бог, и люди Его встречали на
дорогах, в городах и селах, слышали Его
слова, видели Его лик, загорались сердцем и
просвещались умом от Его учения, и все-таки
до конца не сумели Его узнать, и Сын Божий,
Который по Своей любви к нам стал Сыном
человеческим, отвергнутый людьми, умер вне
града, вне человеческого стана. Но не
поколебалась Божия любовь; смертью победил
Господь смерть, нас Он освободил от вечного
проклятия, нам Он дал
уже теперь приобщиться в какой-то мере
вечной жизни. А вечная жизнь —
это Сам Бог, Божественная любовь, —
это Он.
И вот в начале Великого Поста, как
каждый год, мы вспоминаем свое сиротство и
вспоминаем о потерянной родине своей, об
отчем доме. И снова и снова мы собираемся в
путь с тем, чтобы духом загореться, чтобы
сердцем очиститься, чтобы просветлеть умом
и чтобы вернуться к нашему Богу и Отцу. Но
совершается это в каждом из нас в
отдельности, а вместе с тем —
всеми нами сообща; как в старые времена,
когда люди покидали страну, которая стала
местом порабощения, и уходили в неведомые
им края обрести свободу, так и мы должны
оторваться от того, что делает нас рабами,
уйти из плена с тем, чтобы когда-то обрести
ту свободу чад Божиих, которая является
нашим призванием и должна стать нашим
достоянием. И когда люди, во времена давние,
собирались в такой путь вместе, как бы в
складчину собирая свою немощь, чтобы из
этой немощи, из товарищества, из взаимной
преданности выросла какая-то сила, как
тогда, собираемся и мы
теперь в путь. Тогда они обозревали порой
неизвестных им людей, вглядывались в новые
лица: что было у них общего? Только одно
— то, что все отрекались от
рабства и хотели свободы, и что все они
поняли, что к свободе из рабства может
вывести только единство примирившихся
людей. Древний Израиль сорок лет скитался в
пустыне, прежде чем достиг обетованной
земли. Никто бы не выжил в этой страстной
пустыне, если бы каждый не заботился о
каждом, если бы каждый не думал о каждом,
если бы судьба каждого не была
ответственностью всех, и судьба всех не
воспринималась каждым, как его собственная
ответственность.
Так и мы должны теперь собираться
воедино и идти в путь. Для этого мы должны
осознать, что мы порабощены, мы должны
осознать, что нам надо вырваться от многого
для того, чтобы быть свободными, нам надо
осознать, что только скованные, соединенные
друг со другом любовью, жалостью,
милосердием, состраданием можем мы этого
достичь. И поэтому на грани Великого поста
мы становимся перед образом Христа
Спасителя и Божией Матери и просим Их
прощения и Их напутственного благословения.
Христос был убит детьми Адама, и мы являемся
такими же детьми того же нашего праотца; мы
просим Христа нас спасти и благословить
— но чьи руки пригвоздили
Его ко кресту, чья ненависть отвергла Его,
как не ненависть, как не руки предков наших
по человечеству? И мы должны просить Христа
о прощении и о благословении с тем, чтобы
Его крест стал нашим спасением, чтобы
ранами Его мы исцелели, чтобы познав
крестную любовь Господню, в благодарность
мы нашли в себе силы принести Ему всю жизнь
свою, всю любовь свою.
И у Божией Матери должны мы
просить прощения: ведь Сын Ее погиб от наших
грехов, не только от греха ветхого Адама, не
только от греха до нас живших людей; и в наши
дни Он так же погиб бы, потому что мы так же
слепы и так же греховны, как Его
современники. И вот мы взываем к Божией
Матери; сколько веры нужно для того, чтобы к
Ней обратиться за помощью и пощадой! Разве
каждая наша молитва в Ней не значит: Мати,
моими грехами убит, погиб жестокой смертью
Твой Сын — прости! Если
Ты простишь — никто
меня не осудит... И вот с этой молитвой изо
дня в день, а сегодня вечером —
особенно предстоим мы перед Богородицей:
Прости нам, о, Мати Христа, Спасителя нашего,
погибшего от наших грехов...
И каждый каждого да вспомнит; да
простит каждый всех, не только здесь
присутствующих, но тех, которых он не может
больше застичь своей мольбой о прощении;
многие оскорбленные, раненые нами уже
отошли в вечный покой; теперь на их сердце
не остается злобы или горечи, теперь они
стоят перед лицом Божиим, теперь они поняли,
как мы все слабы и слепы, и как мы раним друг
друга, не желая того, сколько бы злобы мы ни
вкладывали в злые наши слова и поступки;
теперь они в царстве любви, в том Царстве,
где все знают, что, кроме любви, ничего нет
ни на небе, ни на земле достойного Бога и
достойного людей. Обратимся мы к ним в
молитве от сердца и попросим простить нас и
благословить, чтобы и нам, ещё на земле, или
больше — когда душа
будет отлучаться от тела, мирно отойти в
Царство вечного покоя, живого, трепетного
покоя торжествующей любви. Вспомним тех,
которые прошли через нашу жизнь, ранили нас
и были нами ранены; простим тем, кто ранил
наши души, смял нашу жизнь, обессмыслил
иногда самые светлые наши мысли и убил
самые живые наши порывы. Простим и попросим
их, которых уже вблизи нет, простить нас.
Пусть Господь донесет до их сердец миром,
который только Он может дать, который мiр не
может ни дать, ни отнять, пусть Господь этим
Божественным миром утешит и исцелит их души
и наши души. И оглянемся вокруг себя и дадим
друг другу прощение и примем друг от друга
прощение, с тем, чтобы вступить теперь в
этот путь от земли к небу, от рабства в
свободу, не идти нам с тяжелыми кандалами на
руках и на ногах, а ступать легкой поступью
за Христом, куда бы Он ни пошел —
в пустыню ли на искушение, в народ ли для
проявления любви проповедью истины и чудом
Своей ласки. Пойдем, если нужно, и в
страстной Гефсиманский сад, пройдем и
дальше, когда придет время разлучения тела
и души, в тайну смерти, не как побежденные, а
как Христовы. Дай нам всем Господь теперь
получить мир от Господа, мир от Матери
Божией, мир от усопших, мир от живых, и это мы
можем получить от них, если мы им дадим мир и
любовь. Аминь.
1975
Проповедь о причащении, 1967
Митрополит Сурожский Антоний
О ПРИЧАЩЕНИИ
Во имя Отца и Сына и Святого Духа!
В эти недели Великого Поста
многие из нас будут причащаться Святых Таин;
причащаться Святых Таин надо вдумчиво и
зная: что мы делаем, чего мы просим, и на
что идём.
Причащаться Святых Таин —
это значит призывать Господа ТАК с нами
соединиться, что не только душевно, но в
самой плоти нашей Его жизнь делается нашей
жизнью и наша жизнь делается Его жизнью.
Поэтому каждый раз, как, причастившись
Святых Таин, мы делаем дела тьмы, мы как бы
влечем Господа насильственно, мучительно
по тому самому пути, по которому Его вели в
страстные дни на распятие, на страдание, на
поругания — это мы
должны помнить. С другой стороны, мы желаем
от Господа жизни новой,
преизбыточествующей жизни, и эта жизнь нам
даётся, — потому что
когда приходит к нам Господь и соединяет
нас с Собою, вечная жизнь нас покоряет и в
нас входит. Но данную нам жизнь мы не
принимаем; мы хотим радоваться ею, но не
хотим нести её бремя — в
этой вечной жизни на земле есть бремя, и
есть трагическая сторона, а не только
ликующая радость: с одной стороны мы
начинаем жить жизнью будущего века, но
только тогда эта жизнь в нас удерживается,
когда мы отходим от дел зла, от жизни тьмы,
тления и смерти, когда отходим сознательно,
усилием воли, беспощадностью к себе, к своей
слабости; и кроме того, когда мы эту жизнь
вечную питаем в себе евангельскою жизнью,
— т.е. поступками, которые
не являются поруганием самой этой жизни,
— и молитвой.
Есть еще одна сторона: мы молим
Господа соединить Себя с нами и взять на
Себя всю тяжесть нашей жизни и с нами вместе
её понести; но одновременно мы должны быть
готовы взять на себя судьбу воплощенного
Сына Божия на земле, принадлежать небу, Богу,
правде, со всеми последствиями, которые
могут истечь из этого: во-первых, внутренней
борьбой с неправдой и смертью, которые в нас
есть; затем, готовностью стоять за правду
Божию, за тайну Царствия Божия, любви
Божественной на земле в отношениях с людьми,
даже там, где это значит приношение какой-то
жертвы, принесение себя в жертву; и, наконец,
— долг готовности во имя
Господа и Его правды быть отверженным,
отлученным, стать чуждым для всех тех,
которые — сознанием или