Страница 70 из 76
Академию он не кончил. Да и вскоре она закрылась. Как "сын служащего", Желудков не имел доступа в институты и перешел на гражданскую работу. С этого времени начинаются его скитания, которые стали его "университетами". Он работает в Магнитогорске, Сибири, на Кавказе. Нехватка кадров позволила ему занимать должности экономиста, бухгалтера, нормировщика в различных строительных организациях и быть "вольнонаемным" при лагере. Многочисленные встречи, беседы, напряженные раздумья, чтения наполняют эти годы. Желание служить в Церкви не исчезает, а, напротив, укрепляется. Именно тогда у С. А. зародилась его главная идея - найти такие формы христианства, которые бы соответствовали современному человеку.
Но вот отгремела война. Стали открываться храмы, Ликвидировано "обновленчество", легализуется Московская Патриархия. Осенью 1945 года С. А. поступает псаломщиком в верхнетагильскую церковь, а 29 мая 1946 года принимает сан священника. В 1954 году он блестяще оканчивает Ленинградскую Духовную Семинарию. Музыкальная одаренность, умение понять душу человека, жизненный опыт - все это сослужило хорошую службу в его пастырской работе. Однако активный, деятельный, свободно мыслящий священник не мог трудиться спокойно ни в годы сталинщины, ни в период хрущевского нажима на Церковь. Отца Сергия без конца перебрасывают с прихода на приход, из епархии в епархию. Его "послужной список" содержит причудливую географию: Свердловск и Верхний Тагил, Челябинская, Псковская и Тульская области, Смоленск и Великие Луки.
В конце концов был найден повод избавиться от "неудобного" священника. В 1959 году против него было возбуждено дело, после того как он выступил в защиту больной девушки. Она получила облегчение после молитвы у гробницы блаженной Ксении. Когда слух об этом стал распространяться, ее стали преследовать, требовали отречения. Сергей Алексеевич живо откликнулся на этот факт дискриминации, стал писать в высшие инстанции и в результате сам попал в положение обвиняемого. И хотя дело было вскоре закрыто, служить он больше не смог.
Уволенный за штат, он получил пенсию и поселился с Пскове у своего верного друга и помощника Т. Г. Там прошли последние двадцать пять лет его жизни, наполненные литературной работой и общественной деятельностью. В последние годы он сблизился с такими людьми,как А. И. Солженицын, А. Д. Сахаров, со многими правозащитниками, много беседовал и переписывался с ними, был членом международной организации "Эмнисти интернэшнл".
Скончался С. А. 30 января 1984 года в Москве. Церковное его погребение было совершено в патриаршем Богоявленском соборе при большом стечении народа. Его провожали христиане и атеисты, богословы и ученые, многочисленные друзья, любившие этого необыкновенного человека.
Одной из первых работ, написанных С. А. Желудковым, были "Литургические заметки", книга, содержащая проекты богослужебных реформ. Хотя далеко не все в ней представляется бесспорные, она и высшей степени интересна как кристаллизация опыта приходского священника, много размышлявшего о роли богослужения в наши дни. Полностью "Заметки" опубликованы не были (последний их вариант написан в 1971 г.). Правда, их начали печатать о парижском журнале "Вестник РХД", но из-за протестов консерваторов публикация была прервана.
В начале 60-х годов С. А. начал переписку с разными лицами по основным вопросам веры. В ней участвовали профессора Духовных Академий, священники, миряне (все они писали под условными литерами). Переписка составила целый том в 700 машинописных страниц. Она-то и дала С. А. основной материал для его книги "Почему и я христианин", которая увидела свет лишь за рубежом.
Книга эта - попытка взглянуть на христианство глазами светского, нецерковного человека, найти такие слова и подходы, которые могли бы помочь взаимопониманию христиан и неверующих. Лишь позднее Желудков узнал, что он излагает те же идеи, что и некоторые теологи Запада, например Дитрих Бонхеффер ("секулярное христианство") и Карл Ранер ("анонимное христианство"). Со строго церковной точки зрения в книге С. А. есть немало спорных мест. Любой православный богослов мог бы многое возразить на его экспериментальное изложение христианства. Мне самому приходилось с ним много спорить. Но, думается, не правы те, кто считал его чуть ли не еретиком. Согласно православной традиции, еретик - это тот, кто сознательно и упорно противопоставляет свои взгляды церковному учению, принятому на Вселенских Соборах. У Желудкова такого намерения не было. Он лишь ставил вопросы, как бы приглашая собеседников и оппонентов к дискуссии. Не раз он говорил мне, что хочет "выбить искру", вызывая спор, подвергая сомнению устоявшееся и привычное. Умственные сомнения, поиск истины он не считал грехоми при всей рискованности многих своих идей оставался христианином.
Сейчас наше общество заново открывает для себя замечательное наследие русской религиозной мысли. Это большое и отрадное событие в истории духовной культуры. Но было бы ошибкой думать, что русская религиозная мысль развивалась лишь в дореволюционное время или в эмиграции. У нее были продолжатели на Родине и в грудные годы безвременья. Пока еще мало кому известны имена о. В. Свенцицкого, С. Фуделя, Н. Фиолетова, В. Васильева, но именно они были преемниками "старой гвардии", сохранившими и по-своему развившими ее заветы, Среди них и Сергей Алексеевич Желудков.
3
В ноябре минувшего года мне довелось участвовать в удивительных похоронах.
На одной из римских окраин монастырь провожал в последний путь старую француженку. Когда она скончалась, ей шел уже 92 год. Незадолго до смерти эта неутомимая женщина побывала и в нашей стране. В последний раз. Но далеко не в первый.
Ее отпевание выглядело как волнующее событие. Двор перед церковью заполнили сподвижницы умершей сестры Мадлен, съехавшиеся с разных концов мира. Среди них было много смуглых, чернокожих представительниц всех рас и многих народов в скромной орденской одежде: синяя косынка, препоясанная туника, крест на груди.
Заупокойную службу совершали три кардинала и десятки разноязычных священников. У гроба горсть желтого песка. "Откуда?" - спросил я. "Из Сахары..."
Словом, недоумение стороннего человека было бы вполне понятным. Но для тех, кто хоть немного знал об ушедшей и деле ее жизни, все было естественным. Ведь долгие годы сестра Мадлен была душой и руководительницей всемирной общины Малых сестер, которые всецело посвятили себя "униженным и оскорбленным", беднякам и изгоям.
Подобно движению матери Терезы из Калькутты, уже хорошо у нас известному, Малые сестры являются живым доказательством того, что в век войн, национальных конфликтов и геноцида не умер дух любви, открытости и взаимопомощи.
Когда я смотрел на просветленные лица сестер, произносивших молитвы на языках Европы, Азии и Африки (звучали и русские слова), я невольно думал о неистребимой силе добра. Перед ним рушатся барьеры, разделяющие материки и культуры. Поистине у современного мира, уставшего от ненависти, есть надежда, если он имеет таких самоотверженных служителей милосердия.
Само движение Малых сестер восходит к французскому монаху Шарлю де Фуко (1858-1916). В прошлом блестящий ученый, географ-исследователь Северной Африки, он в 25 лет пережил внутренний переворот, побудивший его вступить на путь осуществления евангельского идеала. С этого времени он стал иноком и поселился среди бедуинских племен Сахары.
Он не столько проповедовал Евангелие словом, сколько свидетельствовал о Христе самой своей жизнью. Образцом для брата Шарля были те годы безвестности, которые Христос провел в Назарете до Своего выхода на проповедь.
Это был не просто путь бедности и труда, но прежде всего путь любви. Любви, не знающей границ. Шарль де Фуко не случайно избрал полем своей деятельности земли иноверцев-мусульман. Он хотел показать, что евангельское милосердие не знает "своих" и "чужих".
Сегодня сочинения, письма и дневники Шарля де Фуко входят в золотой фонд мирового духовного наследия. Показательно, что одна из книг о нем включена в серию "Учителя духовности" наряду с биографиями апостола Павла и Паскаля, св. Франциска Ассизского и св. Сергия Радонежского.
За несколько месяцев до гибели брат Шарль (его убили разбойники в Биниабесской пустыне) писал: "Божественный Учитель любил нас, спасая наши души, и мы должны также любить друг друга. Друг друга означает каждую душу... Мы должны заботиться о тех, кто окружает нас, о тех, кого мы знаем, о всех, кто близок к нам, используя наилучшие средства для каждого человека: для одного - слова, для другого - молчание, для всех - силу примера, доброту и братскую любовь, становясь всем для всех, чтобы завоевать всех для Иисуса".