Страница 7 из 12
Неверие к божбе ближнего
«Единою клялся о святем моем (т. е. святостию моею), аще Давиду солжу» (Пс.88,36), внушается доверие к клятве самого Бога. Да, не доверять без всякого основания (судят может быть по себе, по своей привычке божиться),—не доверять клятве ближнего, значит оскорблять святыню клятвы, как удостоверения самим Богом: «свято имя Его», сказано (Лк.1,49). Затем, недоверие— чувствительная боль душе того человека, который побожился правильно. В таком случае этот человек уже и начинает раскаиваться, что употребил божбу.—Христианин! не оскорбляй божбы недоверием к ней. А если ближний твой божится—как тебе известно—только в силу привычки своей и совсем ложно: в таком случае и опять предупреди его: что ты не нуждаешься в его божбах, и проси не божиться.
Божба помимо имени Божия: а) сотворенными вещами, например, небом, и б) рыцарски: честью, шпагою.
«Не клянитеся ни небом, ни землею, ни иною коею клятвою» (Иак.5,12). В первом случае, т. е. творениями Божиими, божатся некоторые, обходя Бога, по своему суеверно. На сей раз разные божбы существовали у евреев, например, небом, землей, Иерусалимом, церковью, деньгами церковными (Мф.23,16-23). Так как евреи, с одной стороны, привыкли клястись. а с другой—все-таки боялись нарушения заповеди Божией: то и придумали для успокоения своей совести такие божбы, в которых умалчивалось имя Божие и которые будто бы не заключали в себе оскорбления имени Божиему. За то они и не считали для себя строго-обязательными таких божб, не затруднялись поступать вопреки им (Мф.23,16). Но напрасное успокоение! Божба тогда только и сильна, когда опирается на всемогущем имени Божием: если в ней не подразумеваются всеведение и правосудие Божие, то она и не имеет смысла. Небо, земля и церковь, эти творения Божии уже сами собой указывают на Творца, и следовательно, божба ими выходит полная, как самим Богом. Между тем евреи, употреблявшие их в божбу, хоть и незаметно для самих себя, воздавали им ту же честь, которая принадлежит одному Богу; потому что, без сомнения, чем клянутся, то самое и любят и почитают (Прор. Моисей тоже свидительствовался небом и землею: но в ту ж минуту он вспоминал и имя Бога (Втрз. 4, 25—26). Словом.
если святые Божии в своей клятве или божбе и указывали на предметы высокие и священные, то они только призывали эти предметы быть свидетелями пред самим Богом, свидетелями своего обращения к Богу, и тем еще яснее представляли для себя величие Божие,, а не к ним собственно относили свое клятвенное обещание). И вот в этом-то и заключалась вина евреев, как виновны и все, которые божатся сотворенными вещами» (Иереем.5,7)!—Во втором случае, т. е. рыцарски и язычески, божатся некоторые от своей гордости. Например, на место достопоклоняемого имени Божия эти люди поставляют честь свою: «клянусь моею честью». И опять напрасное успокоение, особенно для других, пред которыми так клянутся! Далеко ли человек уйдет со своею честью? Но божба именем Господа, если она произносится искренно, с благоговением и не без особенной нужды,—скорее бы могла закрепить человека в данном слове, предохранить его от неверности. Тем постыднее божиться шпагою или «Зевсом», богом языческим. За такие клятвы Церковь строго осуждает виновных (6 всел.94).—Ты, христианин,—если хочешь и имеешь нужду употребить божбу: всегда призывай в ней только имя Бога, а не клянись Богом через тварей или собственными какими либо качествами!
Свидетельство о себе Божиею Матерью или кем либо из святых
Говорят: «вот порукой за меня будет Матерь Божия; ручаюсь святым чудотворцем Николаем». Позволительна ли эта божба, составляет ли она истинное богопочитание? Также нет. Клянущийся представляет себе и в том же хочет искренно уверить других, что он говорит правду пред лицом самого Бога, Который все знает, и что в противном случае, т. е. за ложное свидетельство, или увеpeниe, может покарать его Бог. Но это свойство, т. е. всеведение, и это право, т. е. наказывать людей за грехи, —принадлежит только одному Богу. Следовательно, свидетельствоваться, хоть бы и справедливо, в делах для другого сомнительных ни Божиею Матерью, ни святыми нельзя. Иное дело—искать молитвенного покровительства у Божией Матери и святых, чтоб открылась правда и доказалась невинность.—Так-то ты, благочестивый христианин, и утверди себя относительно всякой клятвы или божбы.
Об обетах
Непамятование и несохранение обетов крещения, а также и по присоединению к православной церкви
Обеты отличаются от клятвы и божбы; потому что в них нет уверения другого в чем либо: они исключительно касаются одного лица, которое обещается, хотя некоторые из них также произносятся пред Церковью и при свидетельстве других, как обеты в крещении, монашеские и сердобольных вдов. Скажем прежде об обетах крещения и по присоединению к Церкви. Обеты крещения состоят в «отречении от дьявола и сочетании Христу» (Галл.3,27). В том и другом случае они произносятся трижды. Значит—настойчиво, с такою твердостью, что против дьявола и дел дьявольских человек объявляет вечную вражду, а по отношении к Иисусу Христу полагаете обещание во всю жизнь служить Ему,—неизменно быть христианином. И стоит произнести эти обеты со всею решительностью и искренностью, подобно тому как утопающий на воде полагает пред Богом много обещаний, лишь бы спастись, или как человек в минуты особенной радости своей готов на многие добрые обещания. Почему же стоит?— До крещения человек находится под влиянием и властью дьявола, потому что дьявол победил—запленил первых человеков в раю. Оставаясь же волей и неволей (как в младенческом возрасте) в такой близости к дьяволу и в повинности прародительскому греху или же свободно допуская (как в совершенных летах) дьявольские—грешные дела, человек и после смерти своей разделяет одну участь с дьяволом, т. е. вечную муку.
Но вот после крещения он освобождается от этого самовластия дьявола и уже по самой купели делается наследником царства небесного! (Римл.8,16-17) Тогда как до крещения дьявол и грех жили внутрь его, а благодать Христова действовала только отвне, призывая его к себе (как возрастных) разными внушениями, после крещения же выходит иной порядок: благодать поселяется в сердце человека, а дьявол и грех действуют извне (Добр.т.4,гл.9); из сердца враг выходит (отсюда слова в молитвах заклинательных при крещении: «изжени из него (крещаемого) всякого лукавого и нечистого духа, сокрытого и гнездящегося в сердце его»), подобно тому как из внутренних помещений дома выгоняется обыкновенный враг или грабитель; после этого враг-дьявол уже не самовластный властелин над человеком, а только беспокоящий его соблазнитель. Да; святое крещение такая драгоценность в жизни, такое счастье для человека, что и нет слов выразить. А отсюда и обеты его дороги. Это самые первые обеты в жизни человека,—первые и пожизненные, или до конца жизни.
Можно услышать рассуждение: «все мы крещены младенцами; обеты отречения от дьявола и сочетания Христу произнесли за нас крестные отцы. Наше участие в обетах было бессознательное». В этом рассуждении мы не предполагаем чьего либо раскаяния (сохрани Бог!), что напрасно крестили его: ужели кто будет раскаиваться, или жалеть, что он родился на свет не слепым, а видящим? Но бессознательно же на крещенного младенца действует и благодать Божия. Все мы еще во младенчестве были христианами: жизнь христианская была в нас и тогда. Благодать Божия действовала в нас, как свойственно ей действовать, в то время без ведома нашего, совершенно одна. Хотите видеть некоторые примеры? Вот младенец, лежащий в своей колыбели, во время сна улыбается. Эту улыбку простодушная вера нянек объясняет тем, что младенца «утешает ангел-хранитель». Объяснение, близкое к истине. Ангел-хранитель дан младенцу от крещения и находится у его колыбели. Мы же назовем эту улыбку благодатным игранием духа в спящем младенце. Или вот всеми замечается, что младенец после святого приобщения спит: глубокий покой его в этот день не от благодатного ли умиротворения происходит? Еще некоторые внимательные замечают, что младенец (уже начинающей понимать) в день приобщения бывает особенно ласков,—готовь обнять каждого, как члена родной семьи; опять не благодатная ли это радость духа его?