Страница 15 из 19
Составление себе состояния притворным нищенством
Когда и совсем нет сил самому пропитывать себя, нужно принимать милостыню только по мере надобности, а не излишнюю. Между тем иные, получив первые пять – десять милостынь может быть по действительной нужде, затем решаются на другие милостыни уже без всякой нужды. Отчего же? Оттого что, увидев у себя в руках деньги, начинают привыкать к деньгам, что нашли легкий способ для приобретения денег. Мы не говорим, чтоб эти люди злоупотребляли милостыней для нетрезвой жизни или в поблажку своей лености, как другие нищие. Нет, они, может быть, и трезвы и частью занимаются делом. Но они иным образов злоупотребляют милостынями. У милостынных денег они развивают и питают в себе страсть сребролюбия, подобно тому, как Иуда развивал и питал в себе страсть у ящика подаяний в пользу общины Христовой. Таким образом, эти люди скопляют значительные суммы денег, как, например, в столицах. (Когда откажут им в пособии тем, что «мелких нет», они в забытье говорят: «можем разменять») Что же сказать о вине этих нищих – богачей? Принимая подаяние из рук людей богатых, они переводят на себя то, что могло бы увеличить милостыню истинно бедным. А чаще они крадут обманом у небогатых же людей, которые подают им, сами имея семейства и претерпевая нужды. Хоть эти люди и не предлагают им серебряных монет, за то на каждом почти шагу подают: а из мелких монет составляются ведь рубли.
Итак, горе вам, нищие – сребролюбцы, если вы не поспешите обратить свою милостыню для милостыни же нищим! (Не так вот поступали не этот раз благочестивые люди. Эти отказывались от денег, когда могли обогатиться, принимая деньги в виде пособия. Так один богатый человек принес много золота в скит братьев. Но ни настоятель, ни братия не коснулись до его золоту. Он положил целую корзину с золотом у церковных дверей, чтоб желающие брали, сколько хотят. И тут никто не подошел в его деньгам (Древ. патерик, гл.6,23).
Раздел: О бережливом употреблении чужой и своей собственности
Употребление чужой собственности без спроса, а также и без всякой бережливости
Каждому дорога его собственность, особенно та, которая приобретена личным, да еще тяжелым трудом. Отсюда происходит у нас желание, чтоб не касались нашей собственности, чтоб уважали ее. Мало того: берегли бы ее и в то время, как мы сами почему либо не может уберечь, например, когда отсутствуем. Но это желание у многих бывает только лично для себя, или про себя. Видать, что у другого вещь свободная или что у него много подобного рода вещей, и пользуются чужою вещью: подобное пользованье чужим допускается от чашки или ложки до помещения в целом доме. Говорят: «у вещи ничего не убыло и она в целости возвращается владельцу». Так. Но зачем же нарушать право владения? Почему не спросить хозяина о позволении? А может случиться, что он сам в то же время понуждается в своей вещи? Тогда, естественно, будет остановка в его занятиях,—остановка еще и в том смысле, что иной раз, не зная у кого вещь находится, он тратит время на отыскание ее около себя. Нет; «в той мере, в какой пользуемся мы чужим, и крадем это чужое для себя». «Но если (говорят) спросить хозяина о его вещи, он откажет по своей скупости: между тем в вещи крайняя нужда, например, зимой в теплой одежде, во время голода в хлебе- или в каких либо съестных припасах». Вот в этом-то случае, т.е.
для сохранения здоровья от явной опасности или для целости жизни своей и семейства своего, в этом одном случае и можно взять чужое не спросившись. Хотя и тут права не настолько равные, как двое держались бы на реке за одну доску и каждому нужна была бы доска для сохранения его жизни: однако ж чувство самосохранения должно взять верх над стыдливостью воспользоваться чужим без спроса или тайно. (Этот поступок близок по своему смыслу к необходимой оборони против врага жизни). Христос-Спаситель не обвинил же своих учеников, когда ученики, проходя посевами и томясь от голода, рвали чужие колосья (Мф.12,1-4). Но дальше этой нужды пользоваться чужим без спроса было бы послаблением своей нравственности: раз утолить голод чужим хлебом можно, но воровать для того, чтоб кормиться, например, за недостатком работ,—явное преступление. Во всяком случае употребившие чужую собственность без спроса должны положить себе правилом: если известен или вблизи находится ее хозяин,—пусть же уведомят хозяина хоть в последствии времени, чтоб почтить чужое право владения.
Иные же к безгласному временному владению чужим присоединяют еще новую вину: и не берегут чужого, владея им. Такая небережливость допускается ими от книги до экипажа или рабочей лошади. Иногда рядом лежат вещи совершенно однородные: своя и чужая, и вот первую берегут, а последней не жалеют, одну оставляют совсем без употребления из экономии, а другую без пощады употребляют. Есть ли тут какое-нибудь уважение и верность в отношении к чужой собственности? Недобросовестно еще употреблять для своих нужд такие вещи, которые взяты только на сохранение, а также не беречь того, что дано на подержание. Здесь уже был своего рода договор: один вверил свое добро, а другой принял. Принятое нужно возвратить в целости, за исключением случайного убытка у вещей, который падает уже на хозяина их. —Честная, христианская душа! Пусть хозяин тех вещей, которые находятся у тебя на сохранении или почему либо близки к тебе, живет в глубокой дали. Пусть луч солнечный не достигнет до хозяина их с такою вестью, что его вещи и употребляются в дело и не берегутся. Но ты помни, что всевидящий «Господь близь есть» (Пс.118,151).., и потому не пользуйся чужим без ведома или в ущерб хозяину.
Непредупреждение ближнего относительно убытков или потерь, которых он сам не предвидит
В торговле, в каких либо достройках или в покупках иной прямо идет к убыткам и потерям, потому что не предвидеть того по своей неопытности или недальновидности, Таким образом сожаление к ближнему и жалость напрасной траты им труда или денег побуждают нас предупредить его. Между тем, видя все это, одни из нас молчат по равнодушно, другие— злонамеренно, например, в однородной торговле, а третьи и по такой надежде —не достанется чего им по дешевой плате или же бесплатно от этого человека, подобно тому, как кто рад бывает воспользоваться одеждою, которая осталась на берегу от утопленника. Постыдное своекорыстие! Впрочем, и предупреждать об убытках нужно не так, чтоб одному была польза, а прочим всем потеря; например, на хлеб скоро повысится цена, и хлебный торговец, получив такое известие, совсем приостанавливает свою продажу, между тем как у других хлеба в запасе нет или мало. «Гневаются, оскорбляются за подобные предупреждения» (например, молодые люди)? Если убытки или потери им угрожают значительные, да от этих убытков может произойти вред имуществу многих лиц,—нужно перенести напрасный гнев, тем более, что гневливые впоследствии времени несомненно будут нам благодарны.—Читатель!
когда ты потерпишь в чем либо по незнанию большие убытки, чувствуешь же в душе недовольство на тех, которые знали, и не предупредили тебя, не допускай, чтоб и другие в подобном случае, оставались с тем же чувством недовольства в отношении к тебе.
Чрезмерная цена за ремесленную работу и художество
Повод ремесленникам возвышать цены подают суетные и роскошные потребители работ их, например, одежды, обуви: но брать лишнее не следует даже и с людей состоятельных. Между тем в том же дорогом мастере может понуждаться и человек среднего состояния: откуда же последней возьмет средства, чтоб оплатить ему чрезмерные цены? что у этого останется на семью и на содержание дома после одной, двух вещей, которые со вздохами он оплатил дорогому мастеру? Мастер о том и не подумает. Он только прибавляет год от года цену за свою работу, пользуясь тем обстоятельством, что успел взять с некоторых лиц дороже. Таким образом, он богатеет за счет других, пускается в роскошь и уже начинает жить не скромным ремесленником, а купцом или дворянином, выдает себя за образованного, не будучи образованными. Но иногда он вредит и собственному состоянию: чтоб избавиться от его тяжких цен по ремеслу, стараются выписывать его работу из другого города или места. Да, настоящее это бремя для народа—чрезмерно дорогие мастера и мастерицы! (Святые тоже приносили на рынок для продажи свое рукоделье: но они очень заботились о том, как бы не взять лишнего.