Страница 34 из 43
Казалось бы, ну что там половина яблока! Неужели в этом заключается что-то очень важное? Ан нет, пусть наш подвиг будет минимальнейший, микронный, но вот в этом микронном подвиге будет христианство. Поэтому не надо гнушаться малыми делами и не надо мечтать о том, что мы можем облагодетельствовать весь мир, спасти все человечество, еще о всякой ерунде, потому что это всегда приводит к катастрофе. Когда кто-то возомнит, что он может спасти других, что-то такое переделать, то потом получается крах. Нет, христианство требует от нас личного подвига. Именно поэтому Господь сказал не «возлюби все человечество», потому что это невозможно, а «возлюби своего ближнего». Нам надо стараться все время по возможности уступать, отторгаться от своего. Хочется, конечно, и отдохнуть, и полежать, и что-то интересненькое почитать, и куда-то сходить, и что-то такое себе приобрести — а от этого приходится отказываться. И вроде бы мы отказываемся, а на самом деле обогащаемся.
Конечно, для нас невозможна высота подвига людей святых, но какую-то малую часть исполнить — к этому мы призваны все. Поэтому поскорее, дорогие братья и сестры, надо нам встать на этот путь ущемления себя: не так весь мир устроить, чтобы он мне приносил доходы и материальные, и душевные, чтобы мне было хорошо, а, наоборот, сознательно идти на то, чтобы мне было похуже, но кому-то рядом от этого стало немножечко получше. Вот и все.
Вот некогда мне молиться — ну урву немножечко от сна, немножко пострадаю, немножечко помучаюсь, и от этого будет великая польза. А то у нас все время как бы торговля с Богом: вот тогда не могу молиться, в храм идти не могу — и уделяем Богу в нашей жизни самое худшее время, все самое плохое. Богу идет все напоследок, сначала только своей жизнью занимаемся, а Бог — ну, Он, дескать, великодушен, Он добрый, Он нам все простит. Да, Бог простит, конечно. Бог рад и тем крохам внимания нашего сердца, которое мы Ему уделяем. Но совесть-то у нас должна все-таки быть. И что, своим нерадением мы Бога что ли окрадываем? Нет, Бог всеблажен и вседоволен. Мы окрадываем самих себя, потому что ищем-то, оказывается, не того. И вот сегодняшнее Евангелие пусть будет руководством в нашей жизни: Марфа и Мария должны быть двумя родными сестрами. Аминь.
Храм Святителя Митрофана Воронежского, 21 сентября 1990 года
Вечерняя служба под память Параскевы Пятницы и святителя Димитрия Ростовского
Сегодня мы правили службу двум святым: Параскеве Пятнице и святителю Димитрию, митрополиту Ростовскому. Параскева жила в III веке. Само ее наречение было очень необычным: отец и мать ее были христианами и очень почитали пятницу, потому что в этот день был распят Христос, и дочь свою они назвали Пятница (по-гречески Параскева). Девочку так хорошо воспитали, что она решила не выходить замуж, чтобы всю свою жизнь посвятить Богу. И закончила жизнь мученически, принесла себя в жертву Богу.
Святитель Димитрий жил в конце XVII — начале XVIII века. Он родился под Киевом, был монахом, потом посвящен в епископы для того, чтобы уехать в Сибирь, но по состоянию здоровья ему переменили кафедру, и он остался в Ростове Великом. Его подвиг совсем иной — главным делом его жизни было составление житий всех святых, к тому времени прославленных святой Церковью. Он собирал их по многим источникам: по великим Четьим Минеям митрополита Макария, по греческим спискам и латинским сборникам житий. Потратил на это очень много лет и составил четыре огромных тома. Этими житиями и до сих пор пользуются.
Мы видим, что каждый святой прославился каким-то своим подвигом. Не так важно, чем и как человек старается служить Богу, лишь бы он Ему служил. Наша беда часто заключается в том, что все у нас направлено на служение самим себе. Для этого люди получают образование, специальность, для этого женятся, для этого детей рожают и постоянно стремятся получше устроиться в жизни, чтобы все было хорошо. А Бог занимает у них какое-то второстепенное место (я уж не говорю о тех, кто о Боге даже не помышляет): когда что-то с человеком случилось или заболело что, ему Бог понадобился; если надо какую-то вещь освятить, тоже Бог нужен. Бог имеет в жизни человека какое-то прикладное значение, человек пользуется Им в случае нужды.
А ведь Господь создал человека для того, чтобы человек Ему послужил. Мы не сами себя сочинили, и не родители нас придумали. Родители — только орудия нашего появления на свет, а на самом деле это Бог так премудро устроил, это Он нам душу создал из ничего. Поэтому естественно было бы для человека как-то Бога за это отблагодарить. И те люди, которые глубоко Бога познали, стремились свою жизнь Ему посвятить — для этого они и крестились. Сейчас тоже много людей крестится, правда, не зная зачем. Спрашиваешь (сейчас уже устал спрашивать): зачем ты крестишься или зачем ты крестишь детей? Не знает. Одни отвечают, что обычай такой; другие говорят: мы хотим веровать; третьи еще какую-то причину изобретают. А ведь что такое крещение? В крещении человек дает обет, что с этого момента он всю свою жизнь, все свое время, все свои силы, способности, дарования духовные, душевные, физические — все отдает на службу Богу. Всего себя до конца. И если человек готов к этому, то он должен креститься.
Скажут: что же, всем священниками, что ли, становиться? Нет, совсем не обязательно. Дело в том что каждый человек призван к священству. Вообще кто такой священник? Изначала, из самой глубокой древности это тот, кто приносит Богу жертву. Так вот, христианин должен всю свою жизнь принести в жертву Богу. Бог ему дал жизнь, а христианин должен эту жизнь Ему возвратить — только возвратить, еще как бы приукрасив, то есть так свою жизнь устроить, чтобы, глядя на нее, можно было сказать: да, он своей жизнью Бога прославил.
И одни прославляют Бога девством своим, как Параскева, и мученичеством. У нее был выбор — поклониться мерзким идолам или остаться верной Христу, и она решила: отдам я лучше жизнь за Христа, но идолам не поклонюсь. И отдала свою жизнь, хотя трудно, и больно, и железными крючьями мясо с костей сдирали, но молодая девица все это претерпела — ради Христа. А митрополита Димитрия никто к мученичеству не призывал. Был он монах, желал только молиться Богу, но Господь призвал его на кафедру. Он стал проповедовать, учить слову Божию. Когда он приехал в свою епархию, то ужаснулся: священники были в таком дремучем состоянии, что многие не знали даже грамоте, Псалтирь не умели читать. Как они служили?! Некоторые просто не понимали, чего он от них хочет, о чем их спрашивает. А он там порядок навел, и занимался трудным научным делом — для себя, что ли, для своей славы? Деньги, что ли, зарабатывал? Нет. Опять же — чтобы Бога прославить, ради Господа, чтобы люди это могли читать, назидаться. Им двигала любовь к Богу и к людям. Когда он умер, в келье стали убирать, смотреть, что там есть, — митрополит все-таки, — но нашли только книги и смену одежды, самое необходимое, больше ничего. Больше у него ничего и не было, он никогда к этому, собственно, и не стремился.
И нам надо учиться, как апостол Павел говорил, все делать во славу Божию. Вот мы просыпаемся утром, первая наша мысль какая должна быть? Не о еде, не о том, что нам на работу бежать или еще какие-то дела делать. Первая наша мысль должна быть о том, что в эту ночь в Москве по крайней мере триста-четыреста человек не проснулись, умерли, а мы еще живы. Слава Богу, значит, нам дает Господь время на покаяние — один день. С чего надо его начать? Как дом строят с фундамента, так фундамент нашего дня — это утренняя молитва. Надо помолиться Богу, постоять, попросить у Него помощи, вспомнить о своих грехах. Какие у меня есть грехи, чем я отгоняю от себя Бога Духа Святого, чем Его прогневляю? Зависть ли у меня, раздражительность, болтливость, истеричность, себялюбие? О чем мне надо у Бога просить, чтобы от чего Он меня предостерег? Не введи меня во искушение, избавь меня от лукавого. В чем это проявляется? Вот в том-то и в том-то. Господи, Ты меня избавь, очисти, сохрани, укрепи. Вот, день передо мной лежит, я хочу в этот день послужить Тебе.