Страница 9 из 43
Кроме молитвы, путь к Божественной любви обязательно лежит и через любовь к образу Божию, к человеку. Кто любит Бога, тот любит и иконы. А человек — это живая икона, образ Божий; он создан по образу и подобию Божию. Конечно, хорошо, когда икона отреставрирована, когда она опрятно убрана, красива. Но если любит человек Бога, он и икону почерневшую, облупившуюся не будет топтать, пренебрегать ею, плевать на нее, для него это будет все равно святыня. Так и человек, если он духовный, не будет презирать другого человека, даже если он грешный, даже если какие-то дела нехорошие делал, если образ Божий в нем потускнел, облупился, почернел. Все равно этот образ в нем сохраняется, пусть его почти и не видно. Но можно снять эту копоть, эту грязь греховную — и засияет красота Божественная, которая есть в каждом человеке.
Некто сказал, что в Царствие Небесное ведет узкий коридор со множеством дверей, и каждую дверь надо открыть. Двери — это те люди, которые нам встречаются в нашей жизни, и мы или застрянем на этом человеке, или пройдем с любовью через него. А что нам мешает любить ближнего нашего? Прежде всего превозношение. Нам мешает то, что мы себя считаем лучше другого, считаем себя умнее; мы лучше знаем, как надо, мы желаем спорить, мы желаем доказывать свою мнимую правоту. Но какая может быть правота, справедливость, если истинная справедливость — это есть любовь? Сами-то мы легко нарушаем заповеди и прощаем себе эти нарушения: мол, ну а что было делать? А когда с ближним сталкиваемся, то до драки готовы отстаивать именно свое. Какая же это справедливость? Истинная правда — это ради любви уступить, а не драться из-за ерунды.
Поэтому нам надо обязательно это исправлять: всякую гневливость, всякие чувственные ощущения, всякое смотрение на другого с желанием его как-то использовать для себя, для своих целей. Наоборот, надо стараться смотреть на другого так, что как бы ему послужить, как ему помочь или как его оградить. Потому что бывают люди, которые требуют от нас греха. И вот как нам быть, чтобы не уступить им? Потому что если мы уступим им в грехе, значит, мы человекоугодие совершим, а любовь к Богу должна быть больше, чем к человеку. Но как это сделать так, чтобы человека не обидеть, где найти эту золотую середину? Вот этому надо учиться, для этого нам жизнь дана. Всю жизнь мы должны учиться у Христа, у апостолов, у учеников Христовых, у святых отцов. И если мы будем усердны, то научимся, потому что Господь, видя наше стремление, нам поможет.
Господь сказал: «Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое». Поэтому истинная любовь к Богу проявляется в исполнении заповедей. Некоторые из них кажутся для нас тяжелыми, особенно трудно воспринимается заповедь «молитесь за обижающих вас». Мы того человека, который нас обижает, готовы растерзать, в клочья разорвать, ну если не буквально, потому что вид кровавого мяса может отшатнуть, то уж обругать, или нажаловаться, или разнести по всей земле, какой он нехороший, — на это мы готовы. А Господь не хочет этого. И если бы мы исполняли скрупулезно Его заповедь: вот обидел нас человек, а мы бы за него молились; другой обидел, и опять бы за него молились, — тогда бы мы и сердца этих людей изменили, потому что Господь по нашей молитве на них бы призрел. Потому что если человек молится, исполняя заповедь Божию, Господь тут как тут, Он слышит его, Он радуется, что вот человек, раб Божий в своей комнатке, утирая слезы от обиды, а все-таки встает на молитву, просит: Господи, прости его, не наказывай ради меня, пошли, Господи, доброе здоровье его деточкам, чтобы они были хорошие, добрые, здоровые, послушные, всячески его облагодетельствуй, умягчи его сердце, потому что оно ожесточилось, и вот он мне обиду нанес.
Вот если бы каждый так молился, то и сердце обидчика умягчилось бы, и распря бы дальше не пошла, и любовь воцарилась между нами. А мы нет, как будто заповедь Божия не существует, как будто это к нам не относится. Будем дуться и ждать, пока он первый не сделает шаг к примирению, или начнем опять тягаться, рядиться: ты такая — сама такая. И это бесконечная история. Ну о какой тогда любви к Богу можно говорить! Это просто смешно. Если уже мать и дитя, которые друг друга по инстинкту должны любить, — и то она на него раздражается, орет, а он тоже на нее рукой машет. Поэтому если мы хотим действительно достичь любви Божией, а через нее святости, надо нам стараться обязательно в себе зло побеждать, не давать ему в нас действовать, все время с ним бороться, все время заповеди Божии исполнять. А чтобы их исполнять, нужно их знать, нужно все время читать Евангелие, нужно знать его наизусть, тогда мы и достигнем.
У Василия Великого в жизни был такой случай. Пришел к нему большой начальник и говорит: ты должен веровать, как верует такой-то. А он отвечает: знаете, это вера не православная, я так не могу. Ну, говорит, тогда мы тебя сейчас сошлем. Пожалуйста, земля все равно наше временное пристанище. И что у меня взять? Все имение я нищим отдал. Вот у меня только несколько книг, ну, пожалуйста, заберите. Убьете меня? Так я все равно умру, я человек больной, долго не проживу (он действительно до пятидесяти лет не дожил). И этот начальник так поразился мужеству Василия Великого, что отстал от него, и его оставили в покое, оставили в его Православии. Он так и говорил: нет, я не могу свою паству обратить в неправильную веру, мы будем стоять в Православии, и не надо угрожать, потому что это бесполезно, потому что даже до смерти мы готовы быть верными Христу.
Вот надо как. А нам-то, собственно, кто угрожает смертью? Никто. Но мы готовы от Христа отречься из-за любого пустяка. Мы меняем благодать Божию на какую-то мнимую свою правоту, на тщеславие. Вот сидит человек и болтает. Остановись, подумай, ведь это же грех. Ты зря тратишь время, потом у тебя на молитву не хватит сил и т. д. А человек болтает вместо того, чтобы остановиться, исполнить заповедь Божию, как-то в сердце свое войти. Вот в чем вся наша беда: мы делаем не то, что Бог велит, а то, что нам хочется, а хочется нам только греха, потому что мы люди грешные. Любовь же Божия обязательно требует жертвы. Надо все свои хотения принести в жертву Богу: и свое честолюбие, и свои похоти, и свое превозношение, и тщеславие, — пожертвовать всем, отказаться, отречься от всех этих грехов, из которых соткана наша душа. Ради чего? Ради Господа, ради любви к Нему.
Обычно, когда юноша ухаживает за девушкой, он бывает прямо ангел: и смотрит кротко, и ручку подаст, и ты моя ласточка. Ну, конечно, поженились — и начинается: иди сюда, встать здесь, постой там, молчи, когда я с тобой разговариваю. Куда делась нежность, ласка? Потому что когда человек хотел понравиться, он и вел себя соответственно, а когда достиг, то стимула уже нет.
Вот и мы все время должны так себя вести, чтобы понравиться Богу, чтобы Он с радостью на нас глядел, чтобы Он возлюбил наше усердие. И тогда мы познаем, что такое любовь к Богу, тогда возникнет эта живая связь, тогда произойдет слияние Духа Божия и духа нашего. Это слияние и есть Царствие Небесное, которое, как Христос сказал, «внутрь вас есть». Это и есть благодать Святого Духа, это есть святость, это есть все то, о чем в Евангелии говорится, то, что Господь на землю принес. Вот за это-то Он и кровь пролил.
Господь умер на Кресте, воскрес, вознесся на небеса для того, чтобы в Церковь послать Духа Святого Утешителя. И вот мы купаемся в волнах Святого Духа, потому что Церковь есть источник благодати Божией. А усвоить-то это все мы не можем. Сердце каменное, жесткое, противное, ничего не может воспринять, только одно тщеславие, какое-то мелкое самолюбие, обиды бесконечные — как пауки в банке. Как не стыдно! Почему, читая Евангелие, мы не поседеем от ужаса за свою скверную жизнь? Как же не совестно? Так равнодушно стоим: да, во всем грешен. И десять лет назад так, и сейчас, и никакого движения. Не хотим себя немножечко изменить, немножко ради Христа пострадать. Потому что отказываться от греха — это страдание. Хочется полежать — а надо вставать молиться. Это же страдание, причем добровольно на себя принятое. А вот этого-то и нет.