Страница 27 из 53
Разрушение православного бытового благочестия, являвшегося многие века единственной формой сохранения в народных массах элементов церковного предания, обнаружило не только отсутствие в русском народе подлинной вероучительной просвещенности, но и наличие в нем во многом не преодоленной стихии языческой религиозности, которая оказывалась весьма созвучной ориентированной на разрушение основ христианской цивилизации коммунистической идеологии.
Определивший религиозно-психологический тип русского революционного интеллигента {149} нигилистический морализм в сочетании с атавистически религиозным восприятием идеологами русской радикальной интеллигенции западноевропейского атеистического социализма обусловили доминирование в русском революционном движении начала ХХ века рудиментарно-религиозного в своем теоретическом содержании марксизма и человеконенавистнически аскетичного в своей политической практике большевизма.
При этом большевизм воплощал в себе не только наиболее духовно ущербную, но и изуверски действенную ткачевско-нечаевскую традицию, присутствовавшую в русском революционном движении. Именно большевизм с его глубоким восприятием лжерелигиозного богоборческого пафоса марксизма оказался наиболее созвучным со стихийным религиозным нигилизмом расцерковлявшихся народных масс, которые могли увидеть в пропагандистской мифологеме утилитарного коммунистического рая картину мужицкого "царства Божия" на земле, наконец, освобожденную от православно-культурной, то есть "буржуйской", одухотворенности и церковно-благочестивой, то есть "поповской", аскетичности.
Примечания
1. Струве П.Б. Россия. Избранные сочинения. М., 1999, с.344-345.
2. Степун Ф.А. Мысли о России. Национально-религиозные основы большевизма: пейзаж, крестьянство, философия, интеллигенция. Чаемая Россия. СПб., 1999, с. 9-11.
3. Франк С.Л. De profundis. Вехи. Из глубины. М., 1991, с.496-497.
4. Бердяев Н.А. Оздоровление России. Духовные основы русской революции. Собрание сочинение. Т.4, Париж,1990, с. 243.
5. Бердяев Н.А. Религиозные основы большевизма. (Из религиозной психологии русского народа). Духовные основы русской революции. Собрание сочинений. Т.4, Париж, 1990, с. 35-36.
6. Там же, с. 32-34.
7. Франк С.Л. Указ. соч., с.486.
8. Федотов Г.П. Трагедия интеллигенции. Судьба и грехи России. Избранные статьи по философии русской истории культуры. СПб., 1991, Т.1, с.70-71.
9. Франк С.Л. Этика нигилизма. Вехи. Из глубины. М., 1991, с. 170, 172, 176.
10. Бердяев Н.А. Демократия и иерархия. Духовные основы русской революции. Собрание сочинений. Т.4, Париж, 1990, с.173.
11. Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М. 1997, с.278.
12. Булгаков С.Н. Героизм и подвижничество. Вехи. Из глубины. М., 1991, с.35, 37-38.
13. Бердяев Н.А. Духи русской революции. Вехи. Из глубины. М., 1991, с.287-288.
14. Булгаков С.Н. Указ. соч., с.56.
15. Бердяев Н.А. Духи русской революции. Вехи. Из глубины. М., 1991, с. 265.
16. Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1997, с. 296-297.
17. Бердяев Н.А. Гибель русских иллюзий. Духовные основы русской революции. Собрание сочинений. Т.4, Париж, 1990, с.116-117.
18. Струве П.Б. Указ. соч., с.332-333.
19. Бердяев Н.А. Народническое и национальное сознание. Духовные основы русской революции. Собрание сочинений. Т.4, Париж, 1990, с.136-137.
20. Степун Ф.А. Мысли о России. Национально-религиозные основы большевизма: большевизм и Россия, большевизм и социализм; социалистическая идея и социалистическая идеология; Маркс, Бланки, Бакунин, Ткачев, Нечаев, Ленин. Чаемая Россия. СПб, 1999, с.53, 55.
21. Струве П.Б. Прошлое, настоящее, будущее. Избранные сочинения. М., 1999, с. 325
22. Бердяев Н.А. Интернационал и единство человечества. Духовные основы русской революции. Собрание сочинений. Т.4, Париж, 1990, с.126.
23. Бердяев Н.А. Духовные основы русского народа. Духовные основы русской революции. Собрание сочинений. Т.4, Париж, 1990, с.236.
24. Франк С.Л. Указ. соч., с.185-186.
25. Франк С.Л. Проблема "христианского социализма". Непрочитанное: М., 2001, с.280.
Глава четвертая: Культурно-исторические результаты осуществления идеологии коммунизма в России
Как уже указывалось выше, многим выдающимся представителям русской религиозно-философской мысли довелось стать свидетелями трагических революционных событий 1917 года. На протяжении многих лет предчувствуя возможность осуществления в России облаченной в марксистские лозунги коммунистической пугачевшины, русские религиозные философы подобно большинству мыслящей и патриотически настроенной части российского общества все же оказались не подготовлены к адекватному восприятию утверждения коммунистического режима в России.
Не участвуя, подобно П.Б. Струве, в военно-политической борьбе с большевиками или пребывая годами, подобно Г.П. Федотову, в интеллектуальном подполье под пятой большевистской диктатуры, крупнейшие представители русской религиозно-философской мысли в своем подавляющем большинстве оказались перед необходимостью на протяжении десятилетий в условиях Русского Зарубежья методично осмыслять происходившие в России процессы становления и развития коммунистического режима. Рассматривая религиозно-философское творчество в условиях русской эмиграции как свой основной не только интеллектуальный, но и нравственный вклад {153} в непримиримую духовно-историческую борьбу Русского Зарубежья с коммунизмом, русские философы смогли осуществить беспрецедентный по своему значению опыт всестороннего исследования коммунизма как одного из величайших в истории духовно-мировоззренческих соблазнов, кроваво воплотившегося в реальность именно в российской действительности.
Достигнутая ценой невиданных жертв и приведшая Россию к хозяйственно-бытовой катастрофе военно-политическая победа большевиков ни в малейшей степени не означала преодоление большевистской революцией умозрительного характера коммунистической утопии даже в столь важном для марксизма аспекте исторической реальности как экономическая жизнь. "Русская революция целиком строилась на идеологическом фундаменте, заложенном русской радикальной интеллигенцией, теоретиками-марксистами и профессиональными революционерами, которые нисколько не считались с законами экономического развития и решили перескочить через необходимость развитой индустрии и пролетаризованного крестьянства, - писал Б.П. Вышеславцев. - Не идеи подчинялись здесь экономической действительности и отражали ее, а, напротив, экономическая действительность была сломлена и перестроена по требованию коммунистической идеологии, принуждена была отражать коммунистическую идею" (1).
Подобное игнорирование большевистскими вождями экономической действительности во имя осуществления на практике теоретических постулатов марксизма оказалось чревато не только {154} разрушением хозяйственной жизни страны, но и выявлением экономической несостоятельности самой марксистской идеологии.
"Социализм - учит марксизм - требует роста производительных сил. Социализм - учит опыт русской революции - несовместим с ростом производительных сил, более того, он означает их упадок, - подчеркивал являвшийся среди русских религиозных философов наиболее крупным экономистом П.Б. Струве. - Русская революция потому имеет всемирно-историческое значение, что она есть практическое опровержение социализма, в его подлинном смысле учения об организации производства на основе равенства людей, есть опровержение эгалитарного социализма. На этой основе не только нельзя повысить производительных сил общества, она означает роковым образом их упадок. Ибо эгалитарный социализм есть отрицание двух основных начал, на которых зиждется всякое развивающееся общество, идеи ответственности лица за свое поведение вообще и экономическое поведение в частности, и идеи расценки людей по их личной годности, в частности по их экономической годности. Хозяйственной санкцией и фундаментом этих двух начал всякого движущегося вперед общества являются институты частной, или личной, собственности. Мы в нашей социалистической революции дали... опытное опровержение социализма" (2).