Страница 51 из 53
Веками сосуществовавшие почти параллельно православная, вдохновлявшаяся аскетическими идеалами монашеской святости культурная традиция и лишь православно-атрибутивная, ориентировавшаяся на политическую целесообразность монархическая государственность не смогли к началу ХХ века выработать подлинно воцерковленную, способную отзываться на запросы современной общественной жизни государственно-политическую идеологию. В то же время православное бытовое благочестие, являвшееся на протяжении всей русской истории основным оплотом христианской религиозности в народе, стремительно разрушалось под влиянием столь же стремительно происходившей в начале ХХ века модернизации культурно-хозяйственного уклада народной жизни. При этом исторически привыкшая сторониться профанной общественно-политической жизни православная иерархия, к тому же связанная административными путами синодальной бюрократии, не могла действенно противостоять происходившей в это время в сознании народных масс {291} духовно-мировоззренческой секуляризации, которая обнажила во многом еще не преображенные христианством рудиментарно-языческие пласты народной религиозности.
Выработанная в среде русской революционной интеллигенции под влиянием целого комплекса духовно-исторических причин и основанная на синтезе культурно-религиозного нигилизма и абстрактного морализма зилотско-политическая религиозность в начале ХХ века смогла найти свое наиболее последовательное мировоззренческое и организационное выражение в лжерелигиозной идеологии и лжеиерархичной структуре большевистской партии. Именно этой партии удалось если и не глубоко осознать, то политически успешно использовать мировоззренческое созвучие стихийного, выраставшего из полуязыческой религиозности антицерковного нигилизма народных масс и прикрытого ризами народопоклоннического лжеподвижничества и оправдывавшего себя верой в земной социалистический рай богоборчества революционной интеллигенции.
Основанная на опрощенческом примитивизме, прелагавшем идею "экспроприации экспроприаторов" в лозунг "грабь награбленное", и лжерелигиозном утопизме, подменявшем церковное учение о "Царстве Божьем внутри вас" народной мечтой о "царстве мужицком среди нас", коммунистическая идеология в устах своих большевистских "благовестников" превращалась в лжерелигозную пропагандистско-хилиастическую проповедь. Во главу угла этой проповеди полагалась неведомая ранее русскому народу классовая мораль, которая давала всегда отвергавшееся сонмом народных праведников и постоянно вожделевшееся поколениями народных грешников "право на бесчестье" и которая разнуздывала столь долго подавлявшиеся в народной душе моралью церковной низменные духовно-исторические страсти, разрушительные как для самого народа, так и для веками созидавшейся этим народом страны.
Предпринятая в результате победы большевистской революции попытка осуществить в российской действительности утопические постулаты коммунизма не только привела к хозяйственно-бытовой катастрофе в стране, но и наглядно продемонстрировала экономическую несостоятельность коммунистической идеологии. Воспринимавшая в предреволюционный период наиболее примитивные и архаичные начала хозяйственной жизни русского народа в качестве стихийно коммунистических большевистская партия стремилась использовать эти начала в процессе своей экономической деятельности в качестве самых передовых и тем самым способствовала глубокой архаизации и примитивизации не только хозяйственно-бытовой, но и общественно-политической жизни в стране.
Уродливо сочетавшиеся с экономически нерентабельными и социально кровопролитными техническими достижениями подобные архаизация и примитивизация общественного сознания создавали благоприятную почву для формирования в стране тоталитарного государства, которому {293} суждено было стать как в России, так и во всем мире единственной формой воплощения коммунистической утопии. Утверждавшийся ценой многомиллионных "гекатомбных" жертв из числа лучших представителей русского народа коммунистический тоталитаризм обусловливал наряду с физическим уничтожением духовное перерождение целых поколений, нравственно развращая не только сформированный им новый правящий слой партийной номенклатуры, но и угнетавшиеся этой номенклатурой народные массы. При этом многочисленные социально-политические и нравственно-психологические недостатки предшествовавших коммунистической системе общественно-экономических формаций не только не преодолевались, но достигали в условиях коммунистического тоталитаризма невиданных в истории масштабов.
Тупиковость социально-экономической политики, основанной на постулатах коммунистической идеологии, и беспринципный прагматизм стремившихся лишь к политическому, а часто и физическому выживанию представителей последующих поколений партийной номенклатуры обусловили естественные для них, хотя и мучительные для русского народа перемены в характере коммунистической системы. Важнейшей из этих перемен стало предсказанное русскими религиозными философами на основании изучения НЭП-а еще на рубеже 1920-30-х годов перерождение партийно-государственной бюрократии в государственно-капиталистическую олигархию, готовую вбирать в себя даже отдельных, наиболее значительных представителей криминального мира, который всегда оставался социально-психологически близким коммунистическим функционерам.
Оказавшаяся, как и предсказывали представители русской религиозно-философской мысли, победой сил глубокой духовно-исторической реакции коммунистическая революция наряду с разрушением многовекового хозяйственно-бытового уклада России обусловила почти полный разгром традиционной русской духовной культуры. При этом наряду с уничтожением являвшихся на протяжении веков главными носителями культурно-исторической памяти российского общества традиционных сословий духовенства, дворянства и купечества коммунистический режим условиями тотальной несвободы положил конец и существованию столь немало потрудившейся над разрушением российской государственности интеллигенции. Поставленные тоталитарным государством перед выбором между физической гибелью или духовно-мировоззренческим вырождением в качестве идеологической "обслуги" коммунистического режима "недоуничтоженные" представители русской интеллигенции были обречены участвовать в подготовке массовых кадров мировоззренчески заидеологизированной и лишь технократически ориентированной рабоче-крестьянской "образованщины", которой предстояло не столько продолжать, сколько профанировать культурно-историческую миссию русской интеллигенции. {295}
Воздвигнутая на руинах как православной церковной, так и светской классической культуры идеологически вымуштрованная советская массовая псевдокультура должна была стать основой постепенно складывавшейся в условиях тоталитарного коммунистического общества государственной богоборческой лжерелигии, с идолопоклонническим почитанием мертвых и живых вождей и героев и с пропагандистски обоснованным откровением о материально-техническом коммунистическом рае.
Неизбежность появления подобной государственно-тоталитарной лжерелигии стала очевидной уже в первые годы после установления коммунистического режима, изначально проявившего свою богоборческую природу беспрецедентными гонениями, которые были воздвигнуты им против Православной Церкви в России. Положив жестокий и кровавый конец во многом уникальному опыту развития в России цивилизации, сочетавшей в себе самый последовательный православный вероучительный традиционализм и самое дерзновенное культурно-историческое творчество, коммунизм предпринял в России грандиозную попытку создания основанной утилитарно-религиозной мифологеме "земного рая" антихристианской цивилизации, соединявшей в себе архаичную, рудиментарно-языческую религиозность народных масс с передовыми научно-техническими достижениями современной секуляризованной цивилизации.
Созданный таким исторически противоестественным образом богоборчески религиозный по {296} своему духовному содержанию и тоталитарно-технократический по своей цивилизационной форме коммунистический "Вавилон" имел важнейшими духовно-религиозными результатами своего исторически кратковременного существования не только разрушение в России основополагающих начал церковной жизни и церковной культуры, но и извращение мировоззренческих основ религиозной ментальности русского народа. Проявившиеся еще в период становления в России коммунистического режима полуязыческие по своему религиозному содержанию и утилитарно-уравнительные по своей социальной направленности стихии народной души получили свое дальнейшее развитие в условиях тоталитарно-государственного диктата социально-утопической и религиозно-претенциозной коммунистической идеологии, оказавшейся столь созвучной этим стихиям.