Страница 26 из 61
Особенную ревность в деле защиты православия в Литве проявили при Баторий бежавший из Москвы от гнева царя Иоанна Грозного князь Андрей Курбский и князь Константин Константинович Острожский. Князь Курбский поддерживал православие не только своим влиянием на короля и материальными средствами, но и своими богословскими трудами. Он приобрел себе все творения Златоуста, Григория Богослова, Василия Великого, Кирилла Александрийского, Иоанна Дамаскина и церковную историю Никифора Каллиста в латинском переводе и переводил с латинского некоторые беседы и отрывки из этих творений, которые считал наиболее нужными для обличения иезуитов, особенно где говорилось об исхождении Св. Духа, чистилище и тому подобных латинских заблуждениях. Эти переводы он рассылал для чтения и поучения своим знакомым. Он же целиком перевел две книги Иоанна Дамаскина: «Богословие» и «Диалектику», – книги, необходимые для православных в их борьбе с латинством. Мало того, Курбский сам лично писал сочинения в защиту православия, вел деятельную переписку с православными панами и влиятельными горожанами, членами братств, предостерегая их от увлечения протестантством и латинством и убеждая тщательно изучить Священное Писание и творения св. отцов Церкви, дабы быть во всеоружии в борьбе с иноверием.
Но особенно благодарную память за свою приверженность и защиту православия заслужил у народа князь К.К. Острожский. Сознавая, что с просвещенными иезуитами, захватившими в свои руки образование и воспитание юношества в Литве, можно успешно бороться только распространением среди русского народа просвещения, князь Острожский открыл у себя в Остроге около 1580 г. высшую школу. Это была самая древняя высшая школа в Западной Руси, ставшая с открытыми впоследствии школами во Львове и Вильне рассадником духовного просвещения, так необходимого в те времена, когда Западно Русской Церкви предстояла тяжелая борьба с надвигающимся на нее латинством. До сих пор у православных в западно русских областях, кроме ограниченного числа начальных школ при церквах, высших школ не было. Чтобы получить высшее или среднее образование, русским людям надобно было или поступать в иезуитские школы, или ехать за границу. Сколько вреда приносило это православию – понятно. В школе Острожского, кроме славянского языка, обучали греческому и латинскому. В ней же преподавались: богословие, философия, риторика, поэзия, история, медицина и естественные науки. По количеству предметов и обширности их преподавания, а также по составу профессоров, Острожская школа превосходила Виленскую иезуитскую академию и носила характер высшей школы.
Первым ректором Острожской школы поставлен был ученый муж, уважаемый русскими Герасим Смотрицкий, для обеспечения которого Острожский назначил достаточное жалованье и подарил два села. В помощь Смотрицкому приглашен был князем из Греции известный Кирилл Лукарис, сделавшийся потом Константинопольским Патриархом. Таким образом, для западнорусов в первый раз открылась возможность получать научное образование в своих школах, и притом в православно русском духе, без опасения увлечься в какое либо иноверие. При школе Острожский основал типографию, снабжавшую церкви богослужебными и учительными книгами. Но самым важным памятником ревности князя Острожского к вере осталась так называемая Острожская Библия, изданная в 1580–1581 гг. Это была первая печатная Библия, изданная на Руси и послужившая основой для дальнейших ее изданий. Печатанием ее занялся первый московский печатник Иван Федоров, перешедший к Острожскому из Заблудовской типографии после смерти графа Ходкевича. Издание этой Библии стоило Острожскому многих материальных затрат и забот, так как для ее издания необходимо было разыскивать правильные списки Библии, которых на Руси не было. Вот что говорится в предисловии к этой Библии от лица князя: «Я принужден был напечатать сию Библию вследствие печального положения Православной Церкви.
Церковь эту враги терзают и попирают ногами, и никто не в силах противостоять им по недостатку духовного оружия – Слова Божия». Вслед за Библией издан был целый ряд ученых сочинений, как переводных, так и оригинальных, которыми была так бедна Западно Русская Церковь и русский народ. Из типографии этой вышли следующие сочинения: 1) «О единой истинной и Православной вере» – книга, направленная против сочинения иезуита Скарги под тем же названием; 2) «Исповедание об исхождении Св. Духа»; 3) «О постничестве»; 4) «Маргарит св. Иоанна Златоустого» и много других.
Острожский, подобно Курбскому, вел деятельную переписку с панами, материально поддерживал братства и, имея у короля большой вес, выступал перед ним в защиту попираемых латинянами прав Православной Церкви.
В 1582 г., 13 февраля, папа Григорий XIII обнародовал буллу о введении нового календаря, известного теперь под именем григорианского, и Стефан Баторий вскоре после этого издал указ, которым повелевал, чтобы новый календарь был принят в его королевстве не только католиками, но и православными. Иезуиты и ревнители латинства поняли, что если православные примут новый календарь и станут праздновать свою Пасху и другие праздники с католиками, то это послужит к религиозному сближению тех и других, а впоследствии и к согласию православных на некоторые другие отступления от указаний Православной Церкви, и стали вести свою работу к принудительному принятию нового календаря православными. Но православные, понимая, что вопрос о введении григорианского календаря касается их церковного обряда и веры и не может быть разрешен королем без согласия Вселенского Патриарха, не соглашались подчиниться указу короля, и между ними начались волнения. Князь К.К. Острожский поспешил написать об этом Константинопольскому Патриарху Иеремии и просил его наставлений.
Иеремия вместе с Александрийским Патриархом Сильвестром ответили ему, что новый календарь нарушает постановление Первого Вселенского Собора о праздновании Пасхи, что этот календарь представляет новое отступление папы от постановлений Вселенской Церкви, основан он на далеко неточных астрономических вычислениях, и посему убеждал князя и всех православных не принимать нового календаря. О том же Патриарх писал и Киевскому митрополиту и всем подчиненным ему епископам.
Несмотря, однако, на эти грамоты Патриарха, православных хотели силой принудить к принятию нового календаря. Иезуиты и католическое духовенство врывались в православные храмы и палками выгоняли оттуда священников и народ, когда те собирались на богослужение в праздничные дни по старому календарю, как это случилось, например, в г. Львове в праздник Рождества Христова. Православные негодовали и обращались с жалобой к королю. Стефан Баторий, опасаясь серьезных возмущений православного народа, вынужден был несколькими грамотами отменить свой указ о новом календаре. В одной из этих грамот он писал, что принял в своих владениях новый календарь только для лучшего порядка дел, а вовсе не для того, чтобы делать людям греческой веры какое либо насилие в богослужении и обрядах, в правах и вольностях, но чтобы на будущее время тверже и надежнее мог быть сохраняем мир между разноверцами. «Мы, – писал далее король, – вознамерились дать, позволить и утвердить людям греческой веры, обитающим в Великом Княжестве Литовском, полную власть и свободу спокойно содержать все уставы и обряды греческого богослужения, по порядку и расписанию старого календаря,... и пока между папой и греческими Патриархами окончательно не будет решен спор об употреблении календаря, ни мы, ни наши урядники не будем принуждать сохраняющих греческие обряды к принятию нового календаря».
Несмотря на эти грамоты, выраженная в них воля короля не исполнялась до самой его смерти, и латиняне по прежнему принуждали православных праздновать по новому календарю. В особенности в этом деле усердствовали польские паны, принуждая своих православных крестьян работать в праздничные дни по календарю Православной Церкви.
Вообще время правления короля Стефана Батория, явно покровительствовавшего иезуитам и латинянам во вред православным, следует определить как время постоянной борьбы православных с латинянами – борьбы, достигшей небывалого до сих пор активного напряжения. Несмотря на все стеснения, чинимые православным иезуитами, православные не пали духом и стали противодействовать латинянам не одним только пассивным сопротивлением, не одними протестами перед властями и жалобами королю, но и теми же орудиями, какие употреблялись самими же латинянами: их школам противопоставляли свои школы, их братствам– свои братства, их сочинениям – свои сочинения; даже в спорах о календаре православные на чинимые им притеснения отвечали, где могли, теми же притеснениями. Прискорбно только то, что в этой борьбе, касавшейся непосредственно веры и Церкви, не принимали почти никакого участия западно русские архипастыри. Но этому удивляться не следует. Стефан Баторий с умыслом раздавал епископские кафедры самым неподходящим лицам, жаждавшим только наживы от Церкви и готовым во всякое время изменить ей. И если эти пастыри нередко вели своего рода борьбу за принадлежащие им права, то только из за своих личных интересов, а не интересов Церкви, из за своих прав имущественных и судебных.