Страница 10 из 21
До сих пор "ложь словом" мы рассматривали в основном в варианте льстивого внушения людям сознания их значительности. Но в жизни можно встретить необычайно пестрое многообразие подобной лжи, конечная цель которой всегда - обходиться с людьми как с марионетками кукольного театра. Поскольку вопрос о типологии манипуляторов в свое время основательно занимал Эверетта Шострома, то мы и обратимся к нему как признанному эксперту.
Основные типы манипуляторов Эверетт Шостром разбил на четыре группы - по два противоположных типа поведения в каждой. Хотя если внимательней рассмотреть стержневые пороки, вокруг которых объединены четыре группы, то их можно сократить еще до двух. В одной прямое насилие противопоставляется манипулятивным изощрениям для достижения тех же эгоистических целей. В другой недоверие и подозрительность к людям противопоставляется завышенной оценке собственной значимости для окружающих.
Первая группа Шострома: Диктатор - Тряпка. Диктатор пытается добиться своего путем прямого насилия и подчинения себе. Он властолюбив, дерзок и стремится всегда повелевать. В открытых личностных контактах он видит угрозу потерять свою власть, именно этот страх делает его диктатором. Его противоположность - Тряпка - малодушен, также боится искренности, поэтому стремится добиваться своих эгоистических целей не напрямую, а путем различных манипуляций.
Вторая группа: Калькулятор - Прилипала. Калькулятор - тот, кто все время следит за другими. К контролю над всеми Калькулятора побуждают недоверие, подозрительность и страх, развившиеся из его глубокого эгоцентризма. Его противоположность - Прилипала - не страдает страхом перед людьми, зато у него все из того же глубокого эгоизма развилось потребительское отношение к ним, стремление жить за счет других, он манипулирует чувством жалости людей, стремится стать предметом забот окружающих.
Собственно, из четырех групп Шострома две следующие - это разновидности двух первых. Разновидностью антиподов Диктатор - Тряпка является третья группа: Хулиган - Славный Парень. Хулиган пытается достичь своих целей путем агрессии и прямого насилия. Он подвержен раздражительности, ненависти и, разумеется, страху. В отличие от Диктатора, действия которого санкционированы той или иной правовой ситуацией. Хулиган действует вопреки установившимся нормам приличия или даже законности. Славный Парень добивается своих эгоистических целей, в отличие от Хулигана, лицемерно надев маску доброжелательности, он лишен страха перед людьми и манипулирует их воспитанностью и чувством порядочности.
Однако, как подчеркивает Шостром, "вы не сможете бороться со Славным Парнем. Удивительно, но в любом конфликте Хулигана со Славным Парнем Хулиган проигрывает". Это легко объяснимо: в отличие от Хулигана Славный Парень не порабощен страхом.
Наконец, последняя, четвертая группа антиподов Шострома: Судья - Защитник, - соотносится со второй: Калькулятор - Прилипала. Судья в еще более яркой форме, чем Калькулятор, одержим самоуверенностью в непогрешимости всех своих суждений, гордыней и нетерпимостью. Что же касается Защитника, то от Прилипалы он отличается тем, что в распоряжении чужими судьбами получает особое тщеславное удовольствие, а вовсе не стремится как тот получить выгоду от собственной зависимости. В этом Защитник чем-то близок к Диктатору, но от него отличается отсутствием страха и маской доброжелательности. Со своим антиподом Судьей Защитник сходен самоуверенностью в том, что. знает лучше его "подопечных", что им необходимо.
Надо сказать, что Эверетт Шостром вполне сознает неполноту и неизбежное обеднение всякой классификации типов человеческого поведения. Вышеприведенная типология построена им на основе двух критериев: 1) противопоставление активной и пассивной позиций: 2) противостояние страха и недоверия к людям, с одной стороны, и самоуверенности во взаимоотношении с ними, с другой стороны. Психолог не замыкается на этой систематизации и иногда попутно может добавлять еще критерии, способные образовать аналогичные классификации, как, например: "Философия соревнующегося манипулятора - выигрывать любой ценой. Философия индифферентного манипулятора отвергать заботу".
Неискренность в близких отношениях
Близость между людьми может быть горизонтальной и вертикальной. Горизонтальный тип - это отношения равенства друзей, супругов, братьев, сестер и т. д. Вертикальный - это в первую очередь отношения родителей и детей и далее между представителями разных поколений или даже разных ступеней социальной структуры, хотя в последнем случае возникновению подлинной близости препятствуют функциональные роли. В соответствии с этим каждый тип дает характерные для него манипуляции.
Вертикальный тип представляет особую сложность для анализа отношений. Система родители - дети (и ей аналогичные) манипулятивна по своей изначальной природе, она включает две противоположные социальные функции, связанные комплексом взаимных обязанностей. Задача родителей сначала вскормить появившееся на свет дитя, а затем, по мере того как с возрастом в нем пробудятся и начнут углубляться черты личности, привить ему правильное (естественно, с точки зрения родителей!) понимание жизни.
Поэтому вопрос, что здесь является, а что нет манипуляциями в нашем отрицательном смысле, требует дополнительного уточнения. Да, собственно, и вопрос этот не возникает, пока дитя не ощутит себя личностью, имеющей право на мнение, несогласное с родительским. А это, как правило, увы, наступает гораздо раньше, чем родители объективно могут предоставить своему дитяти такое право в силу его социальной и физиологической незрелости.
Если манипуляцией мы называем подмену открытого личностного контакта закрытым; отношение к человеку как к объекту, когда от него требуется добиться какого-то результата, а не как к субъекту общения, то мы, руководствуясь Шостромом, должны прямо сказать, что любой внимательный тактичный родитель, бережно подправляющий неудачные шаги своего дитяти так, чтобы его не ранить и не сломать его индивидуальность, - злостный манипулятор! А тот родитель, который напрямик без обиняков "бороздит" душу ребенка, имеет с ним непосредственный личностный контакт!
Всякий разумный человек скажет, что это абсурд, и откажется критерий открытости применять к взаимоотношениям родителей и детей. Дети принципиально не могут понимать родителей, как они, например, понимают своих сверстников. У них нет еще и малой доли того жизненного опыта, который определяет личность родителей и без которого их понимание остается неполным. Поэтому попытка родителей достичь полной открытости перед детьми, стать равными не может привести к искомому взаимопониманию, но, напротив, приведет к потере родительского авторитета. При нормальных взаимоотношениях естественное непонимание детьми родителей компенсируется почитанием, о котором гласит V заповедь Моисея. И разрыв между ними сокращается очень медленно, и едва ли он успевает исчезнуть совсем к закату жизни родителей и полной зрелости детей.
Между прочим, наш американский "эксперт по манипуляторам" Эверетт Шостром, увлеченный их "разоблачением", этому важному моменту совсем не придает значения. Он лихо вклинивается со своим анализом во взаимоотношения родителей и детей. "Самое интересное то, - замечает Э. Шостром, - что манипулятор может испытывать многие чувства вполне искренне, но он непременно попытается использовать их "на что-то полезное", как он думает. То есть в нагрузку к искренним слезам дается некая манипулятивная цель". Шостром с обычной для него беспощадной иронией приводит пример матери, пытающейся воздействовать на детей фразами типа: "Иди и радуйся и не думай о том, что у меня болит голова" или: "Не беспокойся обо мне. Зачем тебе думать о таких пустяках". Конечно, подобная манера воспитания показывает яркий пример того, как материнской жертвенностью прикрыт вопль о сострадании. Но даже если это гротеск, можно ли все так упрощать, раз и навсегда повесив на измученную мать ярлык манипулятора?
К сожалению, слишком узнаваема воспитательная ситуация, когда родители в отчаянии чувствуют, что теряют контроль над детьми именно в тот момент, когда детей "понесло" и именно сейчас дети нуждаются в действенном вразумлении. Можем ли мы сомневаться в том, что мать, о которой полушутливо говорит Шостром, искренна в своем желании детям добра, хотя она и применяет к ним не самые удачные воспитательные меры? Никому в голову не придет в этом усомниться.