Страница 31 из 36
Особенно "точным" и живым это значение становится при крещении младенцев: действительно, ребенок, не может предложить Богу ничего другого, и поэтому мы отрезаем у него несколько скудных волосинок с головы! Славное уничижение: начало единственно истинного пути к настоящей красоте, радости и полноте жизни. Итак, крещальное чинопоследование совершено и исполнено.
Теперь должна начаться "нормальная" жизнь. Но насколько отличной от "нормальности", проповедуемой нам и накладываемой на нас этим миром, должна и может быть эта жизнь, если крещение остается ее скрытым, но все же истинным источником и силой! Так же, как вся жизнь Церкви уходит своими корнями в Пасху и ведет нас через Пятидесятницу и время "после Пятидесятницы" к новой Пасхе, вся наша жизнь, начавшаяся в крещении, превращается в переход - странствие и восхождение - к невечернему дню вечного Царства Божьего.
И по мере нашего продвижения, борьбы и труда таинственный свет этого Дня уже освещает наш путь, светит повсюду, преобразует все, все делает жизнью в Боге и путем к Богу. Только когда завершается крещальное чинопоследование, крещение начинает "действовать" в нас. Примечания. 53. Крестильня - прим. ред. О баптистерии, его значении и функции в крещальном чине см.: DolgerF.J.
Zur Symbolik des altchristlichen Taufhauses: Das Oktagon und die Symbolik der Achtzahl // Antike und Christentum 4. 1943. S. 153-187; Leclerq H. Baptistere // Dictionnaire d'archeologie chretienne et de liturgie. T. 2. P. 1. Col. 382-469; Bedard W. M. Symbolism of the Baptismal Font. Washington, 1951. 54. О послекрещальном шествии см.: св. Амвросий. De Myst., 43; св. Григорий Назианзин. Patrologia graeca. Vol. 36, 425 A; Danielou J. The Bible and the Liturgy. 55.
Часть божественной литургии до входа рассматривается в моей книге о Евхаристии. См. мою статью: Таинство входа // Вестник РСХД. Париж, 1974. № 111. 56. Фактически не существует полного исследования двойного евхаристического празднования Пасхи на Востоке. То же относится и к Западу. См.: Tyrer J. W. Historical Survey of Holy Week, Its Services and Ceremonial // Alcuin Club Collections 29. London, 1932. P. 169 ff.
На Востоке этот вопрос как будто не обсуждается. См.: Миркович Л. Хеортология. Београд, 1961. С. 62 и далее. Главная трудность состоит в том, что все существующие Типиконы относятся к более позднему времени по сравнению с возникновением этой практики. См.: Дмитриевский А. Описание литургических рукописей. Киев, 1895. Т. 1. См. также его "Богослужение страстной и пасхальной седмиц во св. Иерусалиме". Казань, 1894; Орлов Г. Объяснение пасхального богослужения. Москва, 1898.
Похоже на то, что двойное совершение пасхальной Евхаристии, упоминаемое уже у Этерии в Peregrinatio, 38, возникло в Иерусалиме. Я надеюсь рассмотреть этот вопрос в отдельной работе "Пасха и Пятидесятница". 57. См. у св. Иоанна Златоуста: "...Как только они выходят из этих святых вод, они приводятся к трапезе священной и бесчисленных исполняются благ, и Тела вкушают и Крови Господней и обиталищем становятся Духа" (
Огласит, слова 2, 27 // Ancient Christians Writers, 31. P. 53). Общее исследование этой взаимозависимости приводится у Danielou (The Bible and the Liturgy. Chap. 9-10). См. также: Алмазов А. История... С. 438. Эта связь была еще очевидной для Симеона Фессалоникийского (XV век), который пишет: "Это-то и составляет конец всех таинств, чтобы, освободившись от заблуждения и греховной нечистоты и сделавшись чистыми и запечатленными Христу в Святом Духе, мы причастились плоти и крови Самого Христа и телесно соединились с Ним" (Писания святых отцов и учителей Церкви. Спб., 1856. Т. 2. С. 73).
Учебники догматики, однако, все это просто-напросто игнорируют (см.: Сильвестр. Указ. соч. С. 455 и далее; Gavin. Op. cit. P. 316 ff.; Trembelas. Op. cit. P. 139 ff.). 58. Об обрядах восьмого дня см.: Алмазов А. История... С. 466-475; Симеон Фессалоникийский. Цит. соч. С. 74-75; Cabrol F. La Semaine Sainte et les origines de 1'annee liturgique. // Les origines liturgiques. Paris, 1906. 59.
О восьмом дне в христианском богословии и духовной жизни см. сб. статей: Le jour du Seigneur. Paris, 1948; Danielou. Op. cit. Chap. 16: "The eighth day". 60. "Оправдался еси, просветился еси, освятился еси, омылся еси"... "Здесь, - пишет епископ Вениамин, - все первые слова, кроме последнего, то есть омылся еси, изображают три таинства, совершившиеся на просвещенном.
Выражение оправдался еси показывает, что он получил прощение грехов... Просветился еси - выражает просвещение души верою... В словах помазался еси заключается все таинство миропомазания. Выражение освятился еси относится к таинству причащения..." (Новая скрижаль. Изд. 14. Спб., 1884. С. 364). 61. О пострижении см.: Leeuw G. van der. Religion. P. 42-43; Алмазов А. Указ. соч. С. 445 и далее. Глава 5: ВОЦЕРКОВЛЕНИЕ 1.
Ветхое и новое Прежде чем завершить нашу работу, мы должны обратить внимание на ряд молитв и обрядов, которые, хотя и не связаны непосредственно с собственно чинопоследованием крещения, тем не менее, выявляют некоторые существенные стороны этого таинства. Это - молитвы первого дня по рождении ребенка, наречение имени, которое предписывается совершать на восьмой день, и, наконец, так называемое воцерковление матери и младенца на сороковой день [62].
В настоящее время эти обряды совершаются редко, и многие христиане, в том числе священники и богословы, подвергают сомнению саму необходимость в них. Они говорят, что эти обряды выражают архаичное, устаревшее мировоззрение и представляют собой неоправданный пережиток примитивных понятий и верований, оскорбительных для женщин, в частности, и для самой человеческой природы вообще.
В этих обрядах естественные явления представляются как нечто "нечистое", а женщина рассматривается как "второразрядный" член Церкви. Однако такой точке зрения противостоят "традиционалисты", которые настаивают на обязательности указанных обрядов, но при этом защищают их достаточно странным образом, мотивируя их теми же причинами, по которым "модернисты" их отвергают.
При этом литургическая жизнь Церкви, само мировоззрение ее действительно воспринимаются на уровне таких понятий, как "чистое" и "нечистое", и сводится к набору табу, требующих совершения различного рода ритуальных очищений. Обе точки зрения в корне неверны. Их общая ошибка коренится в неправильном понимании преемственности церковных установлений и богослужения с соответствующими установлениями Ветхого Завета, к которым восходят многие существенные стороны христианской литургической традиции.
Для правильного понимания эта преемственность всегда должна рассматриваться и восприниматься в свете столь же радикального и существенного разрыва. Это означает, что если, с одной стороны, Церковь является поистине преемницей установлений Ветхого Завета, эти установления, становясь христианскими, приобретают совершено новый смысл и поистине обновляются. Почему преемственность?
Потому что Христос пришел не нарушить закон, но исполнить его (Мф. 5:17), и поэтому, только находясь в постоянном живом контакте с "ветхим", мы можем полностью понять "новое" и сделать его своим, мы можем принять Христа как действительно исполнение. Однако именно Он, Его пришествие делает все новым: не создает нечто новое, но обновляет старое, т. е.
раскрывает его сущность, превращая его в знамение грядущего Царства. Таким образом, преемственность осуществляет себя как разрыв, но при этом, для того чтобы быть исполнением и обновлением, разрыв предполагает и утверждает преемственность. В применении к обрядам очищения это означает, прежде всего, что сами понятия "чистого" и "нечистого", которые играли центральную роль до Христа, с приходом Христа радикальным образом трансформируются - трансформируются, а не просто упраздняются.
"Для чистых все чисто; а для оскверненных и неверных нет ничего чистого" (Тит. 1:15). Без различения между "чистым" и "нечистым", различения, характерного для ветхого человека и его ветхой религии, само понятие и представление о "чистом" не существовало бы и поэтому не мог бы быть явлен человеку высший смысл его жизни.
Однако поскольку этот смысл явлен во Христе, старое различение оказывается носящим не столько онтологический, сколько педагогический характер, являясь средством введения человека в тайну искупления. Все чисто постольку, поскольку все исходит от Бога и является частью "хорошего весьма" божественного творения. Однако все нечисто постольку, поскольку человек исказил его по сравнению с тем, как замыслил его Бог.