Страница 2 из 2
Православная Церковь есть наследие Христово.
Сохраняет Господь и малое суденышко Церкви, именуемое Зарубежной, отпрыск некогда внешне величественной Русской Церкви. Возродится Церковь в России — тогда вернется и эта свободная ее часть в ее лоно.
Полностью бережет в Зарубежье наша малая Церковь канонический уклад, завещанный издревле, и ставит одной из сторон своего долга содержать все достояние Православия нерушимым, не растерянным, не искаженным. Оберегать себя в этом смысле на чужбине труднее, чем дома. Однако, она не только достигает этого, но имеет и некоторые отрадные стороны, по сравнению с русским прошлым.
В прежней России правящий архиерей имел в своем ведении тысячу и более приходов: это значило — миллионный состав паствы в епархии. Мог ли он посещать, наставлять лично? Мог ли он быть в такой близости к пастве, в той мере, в какой мы видим наших архипастырей здесь? Наши епископы здесь знают подчиненные им приходы, собственными глазами видят их состав и, можно сказать, носят всех их в своих сердцах, радуясь и печалясь вместе с ними. Тем тяжелее, конечно, они переживают случаи разлада в приходах, и может быть, только Бог видит душевные страдания их за свою паству. Не то же ли нужно сказать и о приходских пастырях? И как часто и те, и другие молчаливо мирятся с крайне неблагоприятными условиями жизненными, о чем многие среди паствы, сами житейски обеспеченные, может быть даже не дают себе труда задуматься... И часто служение Церкви встречает вместо содействия только холодную оценку и критику, — что является уже стороной не отрадной.
Однако, теневые стороны не заглушают того духовного утешения, каким сопровождается само по себе, по самой своей природе, служение Богу и Церкви. Живущие в суете мира люди этого утешения и не предполагают: оттого так мало готовых встать на жизненный путь пастыря, оттого все чувствительнее в наши дни недостаток духовенства, и увеличивается число приходов, не замещенных пастырями.
В посланиях апостольских предначертан и образ пастырских скорбей. Апостол Павел пишет общине христиан, организованной им: “Вы уже пресытились, вы обогатились, вы стали царствовать без нас... Мы безумны Христа ради, вы же мудры во Христе; мы немощны, вы же крепки; вы в славе, мы же в бесчестии... О, если бы вы в самом деле царствовали, чтобы нам с вами царствовать!”... Что же? Приводит ли эта горечь апостола к унынию и колебаниям? — Нисколько! Вот общее душевное состояние апостола: “Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь или теснота? Или гонение, или голод, или нагота? Или опасность или меч?... Все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас.”
Соборное единение и сотрудничество
БИБЛЕЙСКИЙ ОБРАЗ ЦЕРКВИ в земном мире — человеческое тело. В теле неисчислимое количество сотрудников как видимых, так и скрытых. Все они имеют свою ценность и свое назначение. “Не скажет нога: я не принадлежу телу, потому что я не рука... Не скажет ухо: я не принадлежу телу, потому что я не глаз...” (Ап. Павел). Так и в Церкви. Для каждого ее члена найдется место для единения с другими людьми в служении ей. Но как тело нуждается еще и во внешних покровах, в одежде и в иных служебных предметах, не входящих в состав тела, — так и в служении Церкви есть две сферы: сфера внутренняя, подлинно церковная, кафолическая, и другая — внешняя, поверхностная, временная, преходящая. И нам должно отличать “сущность” от “несущественного,” хотя бы практически и необходимого. Внешнее бывает часто необходимым, так как мы живем в мире материальном, в мире относительности. В Церкви сюда относится сторона организационная, — кроме иерархического благодатного строя, — также нужды по содержанию храма и причтов, приходские собрания, денежные сборы и расходы, побочные при церкви организации, школы, издательства и проч. Жизнь зовет нас участвовать в обоих сферах. Однако, не спасительно для человека участвовать во второй, не участвуя в первой.
Какая же наша деятельность представляет полное, подлинное выражение церковной соборности?
Такой именно является общественная молитва в храме. Храм — наш христианский центр жизни. Отправляясь к богослужению, мы говорим: “идем в церковь,” “идем в собор.” Мы подсознательно выражаем этим, что соборность и Церковь проявляют себя в полном виде в храме.
Иерей, стоя перед вратами алтаря или в алтаре, о себе ли молится? Нет, эти моления, благодарения за прошедший день или за отдых ночи, эти прошения о милости Божией — всецело соборные. “Приклони ухо Твое и услыши ны, и помяни, Господи, сущия и молящиеся с нами вся по имени, и спаси их силою Твоею. Мир мирови Твоему даруй, церквам Твоим, священником и всем людям Твоим.” — “Научи нас Боже, правде Твоей.... даждь нам утро и день в радовании...помяни и всю братию нашу, яже на земли, на море, на всяком месте владычествия Твоего, требующих Твоея помощи и Твоего человеколюбия, да спасени душею же и телом всегда со дерзновением славим чудное и благословенное имя Твое”.... — Так одна за другой простираются ввысь эти мольбы к “Сокровищу благ, Источнику приснотекущему, Благодетелю жизни нашея, Святому и Непостижимому.” Эти молитвы, в своем большинстве, могли бы быть произносимы вслух. Но жизнь показала, что народ в храме не в состоянии удерживать настолько сосредоточенность и внимание, насколько это необходимо, чтобы углубляться в содержание молитв — плодов высокого благодатного вдохновения великих отцов Церкви.
В особенности это нужно сказать о Божественной литургии в ее главной части — Литургии “верных.” Потому Церковь признала за лучшее влагать нам в мысль и в уста возможно чаще краткую покаянно-просительную молитву: “Господи, помилуй.” В ней выражено соборное сознание, внушаемое Церковью, о первой важности для христианина искреннего покаяния.
Устами чтеца на клиросе, устами певчих — разве не вся церковь предназначена молиться? Говоря об этом, однако нужно пожелать, чтобы чтецы и певцы, а также их слушатели, помнили об общности славословий, прошений и благодарений и взаимно стремились бы их осуществить. Богослужение дает возможность делать активными участниками пения в храме, по крайней мере в некоторых частях служб, всю церковь. Несомненно, в будущей возрожденной страданиями Русской Церкви, эта сторона церковной соборности найдет для себя полное выражение.
Но вот, окончилось богослужение. Мы выходим из храма. После всенощной мы слышали заключительную молитву первого часа: “Христе, Свете истинный, просвещаяй всякого человека, грядущего в мир...” Да, в сущности наш выход и есть переход “из Церкви в мир.” Мы вышли к своим мирским заботам и интересам. Церковь и соборность остались на какое то время позади, в прошлом. Вполне ли? Это зависит от нас. Не вполне, если мы сохранили их “в самих себе,” в своей душе, в своем сознании, если сохраним в своих поступках, — говоря одним словом, если сохраним себя в благочестии. Тогда в миру сохраняются для нас возможности церковного сотрудничества, как отблески все той же подлинной соборности. И нельзя сказать, чтобы ее дорога здесь была узка.
В чем же может состоять и состоит деятельность членов Церкви в духе соборности?
Одна из первых форм ее связана непосредственно с храмом. Сюда относится строительство храма, снабжение его всем необходимым, сооружение икон и священная роспись храма. По нравственному достоинству еще большее значение имеют дела любви и благотворения во имя Христово. Проявление веры и христианской любви очень разнообразны. Таковы, например, христианское личное миссионерство из преданности Христу и Церкви, стояние за правду, защита угнетаемых и оскорбляемых, по чувству сострадания. Христианское служение добрыми лекциями, докладами, печатным словом, работа в церковных школах, научная работа в христианском духе — все это широкое, открытое, свободное в Зарубежье поле для церковного сотрудничества в индивидуальных и групповых формах.
Эти формы деятельности и им подобные выше и достойнее участия в административной стороне Церкви. Мирное и успешное управление домом Божиим покоится не на правовом фундаменте, а на камне веры и нравственного добровольного послушания уставам Церкви всех ее членов — духовенства и мирян. Нельзя себе представить, чтобы такой подход к вопросу о соборности мог показаться трафаретным или скучным.
Вл. С. Соловьев — о соборном свойстве Церкви
ЧТОБЫ ИНОМУ СКЕПТИЧЕСКОМУ читателю не представилось односторонним данное понимание слова “соборная” в 9-м члене Символа веры; чтобы было ясно, что такое понимание не принадлежит лишь одной группе лиц или направлению, выраженному А. С. Хомяковым, — приведем рассуждения на эту тему Владимира Соловьева. Мы принимаем его здесь не как богословский авторитет, но как свободного мыслителя, не связанного традиционными богословскими рамками. В ряде своих воззрений он далеко вышел за пределы евангельских истин. Однако, он был искренним христианином, и у него была добрая, но тщетная надежда заинтересовать оригинальностью выводов охладевшую к вопросам веры русскую интеллигенцию. Но его усердные последователи, когда стали вводить и развивать известные философские домыслы в богословии сделали его родником еретического творчества. В своем труде “Оправдание добра” Соловьев, останавливаясь на свойствах Церкви, указанных в Символе веры, пишет в согласии с общецерковным пониманием:
“Кафоличность состоит в том, что все церковные формы и действия связывают отдельных людей и отдельные народы с целым богочеловечеством, как в его индивидуальном средоточии — Христе, так и в Его собирательных кругах — в мире бесплотных сил, отошедших и в Боге живущих святых, а так же и на земле борющихся верных. Поскольку в Церкви все сообразуется с абсолютным целым, все кафолично, — в ней падают все исключительности племенных и личных характеров и общественных положений, падают все отделения или разобщения и остаются все различия, — ибо благочестие требует принимать единство в Боге не как пустое безразличие и скудное однообразие, а как безусловную полноту всякой жизни. Нет отделения, но сохраняется различие между невидимой и видимой Церковью, ибо первая есть скрытая действующая сила второй, а вторя — становящаяся видимость первой, — они едины между собой по существу, и различны по состоянию; нет отделения, но сохраняется различие в Церкви видимой между многими племенами и народами, в единодушии которых единый Дух раздельными языками свидетельствует об единой истине и различными дарами и призваниями сообщает единое добро; нет, наконец, отделения, но сохраняется различие между церковью учащих и поучаемых, между духовенством и народом, между умом и телом Церкви, подобно тому, как различие мужа и жены есть не препятствие, а основание для их совершенного соединения.”
Миссионерский Листок #
Издательство храма Покрова Пресвятой Богородицы
Copyright © 1996 and Published by
Holy Protection Russian Orthodox Church
2049 Аrgylе Аv, Lоs Аngеlеs, Cаlifоrniа, 90068, USА
Редактор: Архимандрит Александр (Милеант)
2