Страница 1 из 2
Психология мистического восприятия (По преп. Симеону Новому Богослову)
Мистическое восприятие характеризуется сложностью своего психического состава: в него входят элементы - познавательный, волевой и эмоциональный, которые сливаются в органическое целое, хотя первый, т.е. познавательный, и является среди них главенствующим ("владычественным"). Человек всей душой единяется со Христом Богом, и Христос, нисходя в душу, производит во всех трех ее частях, или силах, существенные изменения, "одухотворяя" их... Творение заповедей (воля) есть путь к "зрению света" (ум), которое, вводя мистика в созерцание Божественных тайн, наполняет душу его весьма разнообразными чувствами (сердце) и, в свою очередь, побуждает еще ревностнее идти по пути добродетели. Но мы свой обзор начнем с центрального момента - момента познавательного.
1) С познавательной стороны мистическое восприятие есть стяжание "ума Христова", т.е. "духовного Божественного ведения и сокровенной премудрости" в противоположность человеческому ведению и внешней мудрости (I, 227). Этот "обоженный", т.е. имеющий внутри себя Бога, ум предполагает вообще объединенную, приведенную в свой "чин", оживотворенную душу (I, 45, 46; 139), является исцеленным от обычной болезни окружения" (I, 83), стяжавшим "своего рода неизменяемость", или бесстрастность, и "видящим все, как оно есть" (I, 203); следовательно, это есть ум "измененный", дающий знание, отличное от обычного и по свойствам своим, и по объему. В самом деле, мистическое познание (=м. в. с познавательной стороны) есть непосредственное, т.е. приобретаемое без посредства рассудка, внутреннее, т.е. возникающее без помощи внешних чувств (ср. I, 473), целостное, т.е. вспомоществуемое всеми силами духа (I, 472-474), и живое, т.е. опытное и активное (соединенное с объективностью, подобной, например, объективности внешнего мира) знание мира сущностей.
Свойство "душевной объединенности" есть черта образа Божия в человеке (I, 472); и вот "кто или от начала сохранил в себе черты образа и подобия Божия, или, потеряв их, потом опять возвратил себе, таковый вместе с тем получает способность смотреть на вещи, как они есть по природе своей...; не смотрит на цвет, красоту и блистательность их, но, помышляя о существе и свойствах их, пребывает невозмутим никакою по поводу их страстностью, внимая лишь тому, что в них есть существенного и чем они всегда пребывают" (II, 388). - В мистических откровениях можно различить собственно три формы: одну - лишь предварительную, имеющую место на идеальной (отвлеченной здесь) стадии мистического копыта", понимаемого здесь в широком смысле. Пока человек, внимая неясным вещаниям своего собственного духа, слушая других и читая Св. Писание или творения отеческие, только лишь "верует" в Бога и горний мир, не испытывает в сердце живых прикосновений благодати, - он имеет об этой сверхчувственной области лишь "помышление", если рассматривать содержание его религиозного сознания со стороны субъективной, и "сказание", если встать на точку зрения безотносительную к познающему субъекту, ибо "помышлением (ό), - по преп.
Симеону, - должно называть думание, рождаемое в уме, по поводу какого-либо желания или дела, еще не сделанного" (по-нашему = образ воображения или чисто-отвлеченная мысль), показание же (ή) есть, когда рассказываем о том, что было, или что мы видели... и знаем" (= собственно представление, как воспроизведенное действительное восприятие). Когда же человек уже сам вступает в область мистического опыта, то сперва он переживает видение, а затем достигает до созерцаний, соответственно низшей и высшей стадиям мистического восприятия [3]; "видение" и "созерцание" отличаются друг от друга большей внутренностью, реальностью и определенностью: первое дает лишь самый факт соединения со Христом и видение, зрение этого факта, а второе присоединяет сюда собственно познание сего и чувствование, живое и сознательное ощущение (I, 345-346); первое - форма чисто зрительная, а второе - и слуховая: в первой действуют лишь духовные очи, а во второй их подкрепляет и духовный слух (ср. II, 495-500 и др.); "видение" - лишь "зрение света", а "созерцание" - уже "стяжание" его, обладание им (II, 48, 74-75 и др.).
- Что касается содержания мистического познания, то объектами его являются - собственная душа мистика и ее истинное положение, Бог и Его воля, горний мир и его тайны; в акте мистического восприятия человек получает несомненные удостоверения в действительной реальности свободы воли, будущей жизни и Бога [4], т.е. кантовских постулатов практического разума: "Свет есть Бог, - пишет преп. Симеон, - и созерцание Его есть как свет; почему чрез узрение света бывает первое ведение, которым познается, что Бог существует" (II, 117; так оправдывается бытие Божие); испытывая в мистическом восприятии сознательно "неизреченную радость, любовь и пламенение сердца великое", человек-мистик удостоверяется, что открывающийся ему Бог есть Высшее Благо, или Всеблаго (II, 118, ср. I, 472; так оправдывается свободная воля человека, ибо Высшее Благо есть цель нравственных стремлений человека, т.е. стремлений его, как свободной личности), и "познает также, просвещаем будучи от Самого Бога, что это за венцы и что за воздаяние, какие имеют получить святые в другой жизни, - познает еще и то, какими имеют стать после общего воскресения, как он, так и все святые" (II, 118; так оправдывается бессмертие).
- Эти три основные идеи (в соответствие трем сферам мистического познания: о душе, о Боге, о горнем мире), особенно же идею Бога, как центральную, мистик постигает тогда именно, когда он переживает чрезвычайно яркое и интенсивное восприятие света, наполняющего душу его неизъяснимым блаженством (II, 116). Этот "несказанный свет" составляет, собственно, единственное, так сказать, материальное содержание мистических откровений; формами же, образами, в которые это содержание вливается, служат религиозные представления и идеи, усвоенные мистиком из Откровения - Св. Писания и Предания и, конечно, обоснованные на его личном внутреннем опыте; эти представления как бы осияваются, освещаются сим неизреченным светом, получают необычайную яркость, силу, живость, как бы оплодотворяются" [5].
2) В области воли мистическое восприятие, в силу идеальности своей природы, может сказаться только как сообщение воле мистика религиозно-нравственного направления, как приведение ее в должное" состояние, в "благобытие" (I, 328). Воля есть собственно основа человеческой личности, как таковой: мистик, соединяясь с Богом, "освояется" с Его волей, "вместо своей воли вводит в себя волю Божию, насаждает и внедряет ее в сердце свое" (II, 542, гл. 109), и так постепенно созидает в себе вместо "своей" прежней естественной личности - новую, духовную (ср. II, 567, гл. 179), "облекается в образ человека небесного, т.е. Христа": "ибо как человеком соделался Сын Божий и Бог Слово, и есть Он Богочеловек, то, как человек, передает Он человеческую добродетель и человеческое восстановленное естество однородным Себе человекам..., так что причастники Иисусовы бывают небесными человеками" (I, 148); творение истинных добродетелей служит признаком этой "новой, полученной чрез общение с Иисусом, жизни души" (I, 47-48)...
Мистик, или "тот, кто сподобился благ Божеского вочеловечения", не может допустить в себе никакого греха, "помышляя, говоря и делая одно доброе" (I, 88; 329); он делается "святым", "чрез делание добрых дел приусвояясь и приуподобляясь Святому Богу" (II, 17), и приобретает несокрушимую нравственную энергию, ибо "по мере его преуспеяния в добродетелях, изменяются и душевные силы его и действия, и он делается мужественнейшим и сильнейшим в исполнении заповедей Христовых" (II, 133). Если мистик есть безмолвник (или "гизихаст"), то надо помнить, что безмолвие вовсе не есть бездействие, которое, ведь, совершенно не соответствует самому духу закона Христова (II, 432-433; ср. II, 19). Хотя совершенный [6] в идеале уже не нуждается в покаянии, как исполненный покоя и радости, но на деле и для него возможны падения, откуда - глубокое смирение (ср. II, 344) является единственно-прочной основой для нравственного подвига мистика, который все более и более убеждается, что творимое им добро - творится не им, а благодатью или силой Божией: "как невозможно дому прочно стоять без основания, - пишет преп. Симеон, - так душе, верующей во Христа, невозможно явить богоугодное житие, если в нее не вложена будет, как основание, благодать Св.