Страница 25 из 47
66,2); и по словам Василия Великого, безмолвие является началом очищения души [316], а божественный Григорий Богослов нарек его «обожествляющим» [317]: первый, указав начало, а второй — конец. А Давид, исполненный Духа, познанием Бога полагает следующее изречение, идущее, кроме того, от самого Бога и гласящее так: «Успокойтесь (scol£sate) и познайте, что Я — Бог» (Пс. 45, 11). Ибо и сам надежнейший, так сказать, руководитель [318] в покое, блаженный Исаак, сказал: «Если любишь покаяние, возлюби и безмолвие» [319], а также: «Внешние чувства мертвы, а внутренние живы» [320], верно указав и сам, таким образом, начало и конец.
2. Что есть начало покоя и что — конец
Ведь раскаяние есть действительно начало, а конец — оживление внутренних чувств, в котором обыкновенно проявляется неомрачаемое божественное познание: «Оживи нас, — говорит Давид, — и мы будем призывать имя Твое» (Пс. 79, 19), а также: «Оживет душа моя и восславит Тебя» (Пс. 118, 175). Ибо как суетная (sugkecumšnoj) [321] жизнь {С. 105} есть причина мрака и, как следствие, отступничества от Бога и незнания [Его], что и есть смерть души (из–за которой называют даже и телесно живущих умершими и мертвыми из–за их отдаления от Бога, которое произошло от увлеченности мирским, как говорит Павел [322] о вдове, умершей от мрака роскоши, хотя и живущей телесно, и сам Господь говорит: «Предоставь мертвым погребать своих мертвецов» (Мф. 8, 22), называя мертвецами живущих по–мирскому и слившихся с миром, которых [и самих] в другом месте [323] называет он миром, не могущим принять умопостигаемый Дух Божий из–за приверженности к видимому миру), — так, с другой стороны, несуетная (¢sÚgcutoj) и безмолвная жизнь является началом умного света и, следовательно, обращения и познания Бога, что, как явствует, Господь и нарек жизнью вечной, говоря: «Сия есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога» (Ин. 17, 3), причастившиеся же таковой жизни получают ее от Духа Святого, ибо есть он, по словам <Символа веры> [324], «Дух Святой, животворящий».
Стало быть, познающий Бога в жизни своей обладает Духом Божьим. Но, поистине, познание [Бога] является из безмолвной жизни, и принятие Духа естественно должно быть следствием безмолвия, которое есть столь великое обоживание и условие подаяния Духа Святого. Потому правильно, как мне кажется, было быть запертыми в горнице ученикам Господа и естественно там ожидать обещанного о Духе [325], ибо были они объяты верой и надеждой [своей] ни к чему другому не стремились. Потому–то и обрели они обещанное в избытке и по достоинству, ибо благодаря тому, на что они, уверовав, возложили свои надежды и чего ожидали, принимают, словно некую награду со всем подобающим за доброе терпение, тот тем более великий, что сверхъестественный, дар, — получив совершенство, осветившись, как бы в виде огня, Духом и став через это светочами мира [326] и солью земли [327].
3. Что есть безмолвие, и о мире
Определенно, что безмолвие есть удаление от чувственного и стремление к умопостигаемому, почему оно и является по преимуществу приближением к Богу. Сказано: «[Далеко] удалился я, бегая, и водворился {С. 106} в пустыне» (Пс. 54, 8). Для чего же? — ибо «ожидал я Бога, спасающего меня» (Пс. 54, 9): ведь, упомянув о многом, рассказывает сей божественный [муж] происходящее во граде, достойное всяческого осуждения, малодушием и смутой зовя творимое там. И воистину, трудно избежать опасности греха тому, кто оказался среди мира, чтобы не сказать, в среде демонов. Ибо велика и жестока ведомая демонами в мире война, немалое содействие в чувственном для себя почерпающая. Для тех же, кто утвердился вдали от чувственного и к тому же, как следствие, силится задушить в себе всякое чувственное [восприятие], сильно отличается накал [этой] войны и ровно настолько, насколько более слаб этот накал для обстреливаемого только, да и то издали, чем для того, кто идет в самые руки врагов для рукопашной. Потому–то божественный муж, далеко бежав и удалившись, приходя в пустыню и водворяясь там, вопиет, объясняя причину своего похвального бегства, и говорит открыто: «Многим мраком исполнился мир, и многое уязвимо из–за грехов многих, и весьма трудно превозмочь войну демонов в миру: ведь до того, как откроется злой умысел оной, причиняет вред тот, кто правит разумом большинства.
Поэтому «[далеко] удалился я и оставался в пустыне» (Пс. 54, 8), именно для того, чтобы не одолела меня запутанная сеть прихотливых козней демонов. Ибо знаю я, что «ежели не возобладают надо мною, тогда я буду непорочен и чист от великого греха и будут во благоволение слова уст моих, и поучение сердца моего пред Тобою всегда, Господи, Помощниче мой и Избавитель мой» (Пс. 18, 14—15). Затем, успокоившись в бегстве от мира и безмолвии, как подобает, достигнув очищения от грехов, <я дождусь момента, когда> «и поучение сердца моего пред Тобою всегда, Господи» (Пс. 18, 15), подобно сказанному: «ожидал я Бога, спасающего меня» (Пс. 54, 9). Ибо обращение разума ни к чему другому, а только к Богу, как я считаю, свойственно чину очищения, в целом же, скорее, [чину] просвещающему и сообщающему совершенство».
4. Деяния безмолвия
Поскольку, как сказано, безмолвие является началом очищения души, а тем самым оказывается и обоживающим, то ясно [из этого], что оно есть место и, скорее даже, путь, принимающий восхотевшего с праведнейшим духом взойти к Богу, вводящий его прямо в лоно Божье и мирно и без потрясений приготовляющий идущего по нему увидеть {С. 107} сначала западни, хитрости и коварные приражения врага душ наших и противостоять им духовно, с разумом и мудростью; а затем возводящий его, хорошо и доблестно сопротивляющегося [им], к божественным осияниям и просвещениям, а также прямо приводящий к духовным откровениям божественных таинств, и соединяющий неизреченно с Богом, и всецело обоживающий, и, одним словом, приобщающий к божественной и сверхъестественной любви (œrwta) в духовной славе, какую только возможно представить, и, следовательно, к честнейшей и искреннейшей любви (¢g£phn) к ближнему.
Если же, стало быть, следуя за Богом, обоживающий покой действительно обладает всеми в совокупности наилучшими благами и красотами и, имея своим началом простую веру, основанную лишь на слове [328], достигает веры сущностной (™nupÒstaton), наглядное изображение которой есть явленная Богом Моисею скала, имеющая расселину, через которую узрел он задняя (t¦ Ñp…sqia) Бога [329] (ведь на самом деле сущностная вера являет, словно некую расселину, умопостигаемую ясность в предметах сущих и являемых и через эту ясность дает боговодительствуемому уму зреть не существо (oÙs…an) Бога, которое тогда было названо Моисею «ликом Божиим», а созерцать весьма явно то, что вокруг Бога, то, что богоносцы именуют задняя Бога), то единственно только муж, [стяжавший] безмолвие, естественно имеет возможность исполнить заповедь Духа Святого, реченную через Давида: «приступите к Нему и просветитесь» (Пс. 33, 6), и через Исаию [330]: «Просветите себе свет ведения» (Ос. 10, 12), и только их свет является вечно умным.
Посему и каждодневная смерть, по Павлу [331], не относится ни к кому иному, как к всегда устремляющимся к <новому> знанию, превосходящему прежнее, всякий раз принимающим благоразумно коловращения /перемены/ и каждодневно /при каждой перемене/ отвергающим самих себя каким бы то ни было образом, духовно обновляющимся и возрождающимся. И, в самом деле, с полным основанием ублажаются Святым Духом через Давида те, кто легко и мирно обретает власть над младенцами вавилонскими [332], сиречь смущающими (sugcutik£j) нача{С. 108}лами бесовских помыслов, и об камень [333], то есть о веру в Бога, губя [их], повергает и разбивает [334] и у кого восхождения богодеятельных осияний полагаются в сердце [335] и направляются от духовной силы и созерцания к силе и созерцанию более возвышенному. Также и умиротворение (t¾n e«r»nhn), имеющее от Христа Его образ (¢pÕ Cristoà t¾n cristoeidÁ), «без которого, — по Павлу, — никто не узрит Господа» (Евр.
12, 14), и даже в какой–то мере следующее соответственно (¡rmÒzonti lÒgJ/) за умиротворением освящение они либо уже приняли, либо, скорее, принимают, причем умиротворение — посредством молчания и совершенной бестревожности, а освящение — посредством бегства от мира, обуздания чувств и достаточной подготовленности к вниманию к помыслам и к противодействию им, а также непременного усердия [336] к молитве, чтению и всякому угодному Богу телесному и духовному упражнению. И, скажу вкратце, никто не готов выслушать, попытаться изведать и испытать то, о чем заповедует Спаситель: «Пребудьте во Мне, а Я в вас» (Ин. 15, 4), кроме того, кто любит безмолвие и расположен к оному и кто, конечно, смог бы подтвердить те самые слова Соломона: «Я сплю, а сердце мое бодрствует» (Песн. Песн. 5, 2), ибо такому только [мужу] под силу это, и никому другому.