Страница 35 из 47
В рукописи Barberini 420 содержится 219 глав Каллиста Ангеликуда, 50 из которых помещены в Добротолюбии[10] [465] под именем Каллиста патриарха в серии 83 глав, а 89 других — под именем Каллиста Катафигиота в числе 92 глав[11] [466]. Кодекс 506 (Афон. 4626) Иверского монастыря дает еще более ясную картину: первые 115 глав совпадают с творением Каллиста Ангеликуда о рае как образе внутреннего человека, при этом 76 глав входят в упомянутую серию Каллиста патриарха, остальные 38 глав — Каллиста Катафигиота. Наконец, часть глав Каллиста Катафигиота имеется в рукописи Vat. gr. 736, целиком посвященной Каллисту Ангеликуду[12] [467]. Интересно и то, что в тексте «Наставление безмолвствующим» в сто глав, изданном в Добротолюбии под именем Каллиста и Игнатия Ксанфопулов, есть прямые заимствования из 22 слова Каллиста Ангеликуда[13] [468]. Кроме того, включенный в Добротолюбие текст «О безмолвнической жизни» Каллиста Тиликуды также принадлежит Каллисту Ангеликуду[14] [469].
{С. 154} Таким образом, творения Каллиста дошли до нас под разными именами: Меленикиот, Ангеликуд, Тиликуд, Антиликуд, Ликуд, Катафигиот. За исключением последнего, названные выше объясняются ошибками переписчиков (разные вариации слова Ангеликуд) или именованием автора по городу Меленикон в Македонии, около которого находился монастырь под окормлением Каллиста. По двум сохранившимся документам известно, что патриарх Филофей Коккин в 1371 году признал этот монастырь ставропигиальным. Следовательно, Каллист принадлежал ко второму поколению исихастов 14 века. Однако из–за географической удаленности и малоизвестности монастыря о Каллисте Ангеликуде ничего не было известно, хотя произведения его принадлежат к числу важнейших богословских трактатов. Сказанное вполне объясняет тенденцию переписчиков (может быть, подспудную и неосознанную) надписать произведения преп. Каллиста более известным и авторитетным именем его тезки (Каллиста патриарха).
Литературное наследие св. Каллиста Ангеликуда обширно, но до сих пор не издано полностью[15] [470]. Среди самых объемистых творений следует отметить, во–первых, полемическое сочинение против богословия Фомы Аквинского[16] [471], основанное — вопреки ожиданиям — не на «Сумме богословия», с которой Каллист мог ознакомиться благодаря переводу Димитрия Кидониса [PLP 6, №13876], выполненному в 1358 году, но на «Сумме против язычников», перевод которой был завершен в 1354 году. Тем не менее главное — как по значению, так и по объему — место в антитомистском сочинении Каллиста занимают не скромные разделы типа «Об отношениях веры и естественного разума» (§1—15) или «О премудрости» (§21—43), а две главы, озаглавленные весьма характерно для последователя св. Григория Паламы[17] [472]: «О божествен{С. 155}ной простоте и о различении сущности и энергии» (§211—531) и «Об исхождении Св. Духа и об отношениях Божественных Лиц» (§532—607). Во–вторых, «Исихастское обучение» (¹sucastik¾ ¢gwg») — утерянное или дошедшее в качестве разрозненных слов. Наконец, «Исихастское утешение» (¹sucastik¾ par£klhsij) — творение, состоящее из 30 слов (некоторые из которых являются в свою очередь обширными сочинениями с множеством глав), относящихся к аскетической и безмолвнической жизни. Диссертация Кутсы посвящена как раз публикации четырех слов (три изданы впервые) из этого последнего произведения[18] [473].
Существуют также отдельные трактаты Каллиста, иногда очень обширные (как, например, сочинения «О божественном единении» или «О внутреннем рае»), и молитвы. Более точная классификация и издание творений св. Каллиста — дело будущего.
В предисловии к греческому Добротолюбию автору трактата «О божественном единении» дана высочайшая оценка: «Насколько же свидетельствуют настоящие его главизны, муж был поистине во внешней и внутренней философии образованнейший; ибо настолько сей блаженный восклонялся к премирной сокровенности Троической сверхсущности, с соработничеством благодати, и так возносился к боговидению и непосредственному единению и умному молчанию и сверхнепознаваемому неведению, совершенно от всего отрешаясь, через изобилие чистоты, что являлся поистине как бы ангелом и богом по благодати на земле» (перев. В.В. Бибихина).
О БОЖЕСТВЕННОМ ЕДИНЕНИИ И СОЗЕРЦАТЕЛЬНОЙ ЖИЗНИ
Впервые творение св. Каллиста sullogistikîn kaˆ Øyhlot£twn kefala…wn t¦ swzÒmena Perˆ qe…aj ˜nèsewj kaˆ b…ou qewrhtikoà было издано в 1782 {С. 156} году в составе греческого «Добротолюбия»[19] [474], неоднократно переиздававшегося. Трактат оказался столь высоким по богословской мысли и лексически изощренным, что составители антологии не решились, как это бывало нередко, поместить текст в новогреческом (и не всегда удачном) парафразе и издали сочинение в его подлинном виде (то есть на древнегреческом). К сожалению, произведение уцелело не полностью (из приблизительно ста глав сохранились 92). Возможно, полный текст еще будет обнаружен в массиве пока не изданных греческих текстов поздневизантийского периода[20] [475]. Никакого другого нового (тем более критического) издания трактата св. Каллиста (кроме переизданий «Добротолюбия»), пока нет. Трактат «О божественном единении» был, как и все «Добротолюбие», переведен на славянский старцем Паисием Величковским (первое издание 1796, имеются переиздания в четырех частях — например, 2 М., 1832). В русском переводе–пересказе «Добротолюбия», выполненном еп. Феофаном Затворником, трактат был выпущен. Первый русский перевод, таким образом, появился лишь в 1898 году в переводе Н.А. Леонтьева (Аскетические творения святых отцов: Каллиста Катафигиота О божественном единении и созерцательной жизни; Иоанна Карпафийского Слово подвижническое.
Перевел с греческого Н.А. Леонтьев. Шестой выпуск патрологического отдела журнала «Православный собеседник» за 1898 год[21] [476]. Казань, 1898, с.5—102). Этот перевод оказался выполненным на очень хорошем уровне, тем более что переводчик широко использовал достоинства славянского перевода, однако остался мало известным тому широкому кругу читателей, который пользовался «Добротолюбием» в обработке еп. Феофана.
Совсем недавно русский перевод трактата св. Каллиста был обнаружен в архиве А.Ф. Лосева, переданном обратно из архива службы госбезопасности вдове А.Ф. Лосева, А.А. Тахо–Годи. Он был перепечатан на машинке, фамилия же переводчика не была указана. Казалось естественным предположить, что перевод был выполнен самим А.Ф. Лосевым, и под его именем трактат был переиздан в книге: Лосев А.Ф. Имя. Сочинения и переводы. СПб., 1997, с.393—454. Подготовка к печати была поручена В.В. Бибихину, который, полагая, что имеет дело с переводом А.Ф. Лосева {С. 157} (хотя о существовании русского дореволюционного перевода публикатору было известно), не стал ничего менять в нем, ограничившись сверкой нескольких мест с греческим подлинником и составлением ряда примечаний.
При рассмотрении возможности публикации текстов, не вошедших (или переведенных частично и с купюрами) в русское «Добротолюбие» в редакции еп. Феофана, мы обнаружили, что перевод, опубликованный в 1997 году под именем А.Ф. Лосева, принадлежит на самом деле Н.А. Леонтьеву. В прежний перевод была внесена (по–видимому, самим А.Ф. Лосевым) лишь незначительная (по объему, но не по характеру) правка, так что можно говорить не о переводе, но о редакции А.Ф. Лосева.
Поскольку задачи и время, которым мы располагали, были ограничены, нам пришлось, к сожалению, отказаться от сплошной сверки русского перевода с греческим текстом, хотя много раз бросались в глаза (и в отдельных случаях исправлялись) многочисленные мелкие и более существенные неточности перевода. Мы были вынуждены, таким образом, удовольствоваться лишь выборочной сверкой с греческим подлинником всех мест, в которых расходился русский перевод Н.А. Леонтьева с редакцией А.Ф. Лосева (их оказалось, тем не менее, довольно много; эти расхождения, включая орфографические и пунктуационные, были выявлены путем сплошной сверки обоих переводов). Поправки А.Ф. Лосева не были приняты, если они явно не соответствовали греческому тексту или давали худший, по нашему мнению, смысл (в самых важных случаях мы отметили эти варианты в примечаниях) либо были вызваны недосмотром (опечаткой или пропуском) при машинописной перепечатке. Нами отмечены (то в самом тексте, то в подстрочных примечаниях) — по большей части без оговорок — многие прямые и скрытые цитаты из Священного Писания, не распознанные или не выделенные Н.А. Леонтьевым и А.Ф. Лосевым (в отдельных случаях приходилось изменять должным образом и перевод). Часть цитат из святоотеческих творений определил В.В. Бибихин[22] [477], другую — А.Г. Дунаев.