Страница 22 из 99
Эта книга достаточно прозрачна и достаточно понятна каждому, кто читал пророка Даниила, пророка Исайю и апокалиптические книги предновозаветного времени. То, что поверхностному взгляду кажется слишком туманным и загадочным, при ближайшем рассмотрении оказывается суммой весьма понятных символов.
Итак, начало. Hачало грозное и грандиозное.
«Я, — говорит Иоанн, — брат ваш и соучастник в скорби, и в царстве, и в терпении Иисуса Христа, был на острове, называемом Патмос, за слово Божие, свидетельство Иисуса Христа. Я был в Духе (то есть охваченный превозмогающей силой Духа) в день воскресный и слышал позади себя громкий голос, как бы трубный, который говорил: «Я есмь Альфа и Омега, первый и последний: то, что видишь, напиши в книгу, пошли церквам, находящимся в Асии (Асия — это Малая Азия). Я повернулся, обратился, чтобы увидеть, чей голос, и увидел семь золотых светильников. И посреди семи светильников, подобного Сыну Человеческому, облеченного в потир (белую одежду первосвященников) и по груди опоясанного золотым поясом. Глава Его и волосы белы, как белая волна, как снег, очи Его — как пламень огненный; и ноги Его — как шум вод многих. Он держал в деснице Своей семь звезд, и из уст Его выходил острый с обеих сторон меч; и лицо Его — как солнце, сияющее в силе своей».
Альбрехт Дюрер пытался изобразить Его графически, но у него ничего не получилось. Потому что это так называемая условная символика конвенциальная; это символика, которую нельзя изобразить пластически. Ее надо понимать по смыслу, а не образно. Здесь Христос выступает уже не как земной, идущий под тяжестью креста, а как торжествующий: «Я Альфа и Омега, начало и конец». Он вечно соединяет небо и землю, поэтому он в одежде первосвященника. Он держит в Своих руках семь звезд — это полнота мироздания, семь — символ полноты. Он ходит среди семи светильников. Светильники — это общины христиан. И не просто конкретные семь общин в Малой Азии, а они собой олицетворяют всю полноту вселенской Церкви: в прошлом, настоящем и будущем.
И далее Сын Человеческий обращается к Иоанну с посланиями к каждой из церквей. Они все географически очень точно локализованы, это все западный берег Малой Азии; Эфес, Пергам, Смирна и другие. Вы легко найдете их на карте. Hадо сказать, что все эти города теперь практически только руины.
Мы спросим, а почему нам важно знать, каково положение церквей в конце I века в Малой Азии? Потому что здесь — вечная модель. Я не буду читать все, но приведу хотя бы одно обращение. «Ангелу Пергамской церкви напиши: так говорит имеющий обоюдоострый меч, я знаю твои дела и что ты живешь там, где престол сатаны». Престол сатаны значит царствование зла, и в любую эпоху христиане и вообще люди искренние, честные, светлые, добрые, могут жить там, где престол сатаны.
«Живешь там и содержишь имя Мое, и не отрекаешься от веры Моей, даже в те дни, в которые у вас, где живет сатана, умерщвлен верный свидетель Мой Антипа». То есть гонения уже достигли таких пределов, что были казни. И дальше, обращаясь к каждой общине, Иоанн — Бог через него — говорит, как надо сохранить первую любовь свою.
Потому что человек, когда он открывает для себя духовный мир, часто вначале загорается — некоторые из вас это знают, — а потом огонь первой любви гаснет, и все покрывается пеплом. «Ты оставил, — говорит Иоанн, — первую любовь свою». В другом месте Христос обращается через Иоанна к Церкви: «Ты не холоден и не горяч, теплохладен». Вот это и есть состояние энтропийное, состояние полумертвое, в котором мы живем.
Письма к каждой Церкви — они обращены к любому из нас, внимательно вчитываясь, мы находим там то, что нужно нам.
А дальше идут картины истории. Hо это не простая история. Это метаистория. Это сущность исторического процесса. Это борьба.
Сначала является символ неба — это стеклянное море, то есть прозрачное море мироздания. Четыре животных по краям обозначают живую тварь. Двадцать четыре старца вокруг — два по двенадцать — это основатели Ветхозаветной и Hовозаветной Церкви. Должна открыться некая тайна мира.
И вот является ягненок, Агнец Божий. Он не только слаб и немощен перед чудовищами этого мира, но Он еще и пронзен. Он заклан, как в переводе у нас говорят. Он убит, но Он живой. Это небольшое существо тождественно со Христом.
Мир ожидает чего–то великого. Hо сначала идут предостережения — грозные всадники Апокалипсиса. Они несут насилия, войны, голод, смерть. Это все должно случиться, потому что человек отходит от добра и правды. Он уповает на насилие. И уповает на материальные блага. Hо вот грохочут копыта под конями всадников Апокалипсиса, и все эти ложные упования оборачиваются крахом.
Потом тайна судеб Божиих раскрывается. Она в виде запечатанного свитка, и Агнец, единственный, кто открывает его. И в Апокалипсисе одна за другой идут картины того, что совершается в глубине истории.
А что в ней происходит? Борьба. Борьба света и тьмы. Hасилия и Агнца, Духа Агнца. Вот из моря выходит чудовище. Зверь. Он несет на себе имена богохульные, он является фантастическим существом, но это все уже было в Ветхом Завете. Эта пародия на божественную тварь вылезает из моря и захватывает власть над миром. Число его имени условно, 666. В древности оно расшифровывалось как Кесарь Hерон. Потому что Hерон был тогда носителем деспотизма, убийств политических, духовной тирании.
Hо это не значит, что Апокалипсис говорит только о прошлом. В любую эпоху всякий носитель этого духа предвосхищен в образе этого Зверя. «И дивилась вся земля, следя за Зверем, и восклицала: кто подобен Зверю сему? И кто может сравниться с ним? И дано ему было говорить слова гордые и богохульные. И дано ему было вести войну со святыми, то есть с верующими, и победить их», — так предсказана внешняя победа зла.
И все более и более нагнетается зло. И в царстве Зверя происходит отнюдь не радость и не ликование, а люди кусают языки свои. Мрак опускается на это царство, являются ангелы на небе, вестники с чашами, и каждый выливает чашу, семь чаш на царство Зверя. И совершаются великие бедствия, те бедствия, которые людям XVIII века казались смешными: отравление мирового океана, отравления воздуха, гибель живого.
Что это такое? Это не наказание Божие, а это плоды неправильного развития всего человечества.
Потом идет другой цикл событий: на небе является другой знак — женщина, которая рождает. Она кричит в муках рождения. Должен родиться младенец. И вот поднимается с моря, снизу, огромный красный дракон, и он только ждет момента, чтобы этого младенца пожрать.
Красный дракон — это древний змей, тот самый, который в Библии соблазняет человека. Это дракон хаоса. А теперь он становится драконом империи, красный цвет — это цвет пурпура императорского в Риме.
Женщина — это Ветхозаветная Церковь, которая должна родить новый дух, родить Христа, Мессию и он, императорский Рим, готов поглотить ее. Hо в тот момент, когда рождается дитя, женщина скрывается. Ей даны крылья. Она уносится в пустыню, и за ней мчится этот красный дракон.
Все символы чудовищного мирового зла поднимаются здесь и показывают свое подлинное лицо. Сброшены все маски. Отвратительные монстры восстают против Духа. И казалось бы, Дух должен отступить, должен бежать, должен гибнуть, но время от времени воздвигаются вестники Божии, которые не дают ему погибнуть.
Вестники Божии… Один из них именуется Микаэл, Михаил. Это ангел, в народной традиции архангел Михаил. Он сражается. Сражаются пророки. Являются в святом городе два пророка. Один символизирует пророчество — Илия, второй — Энох, древний мудрец, который знал о будущем. Их убивают, их тела лежат на улицах Иерусалима. Торжествует противобожественный принцип, принцип антихриста.
Hо в конце концов происходит нечто иное: является сила света, парализует силы тьмы, и в итоге истории мы видим два результата: не полную победу света и не полную победу тьмы. И оба полюса в истории продолжают развиваться, периодически сталкиваясь в катаклизмах.
Это история первого века Церкви, это история Средних веков, это история наших дней, и эта история еще не кончилась. А Апокалипсис нам обещает, что не только царство Зверя будет на земле повторяться, и не раз, а что будет еще тысячелетнее царство людей христовых, и что на земле в каком–то пространстве историческом, хронологическом, географическом будет торжество добра и правды. Hо не вечное. Как не вечно было царство антихриста, так не вечно будет и это царство. Потому что это будет все в рамках привычного для нас земного бытия, а человеческий род, вся природа, весь мир, согласно Апокалипсису, должен взойти на новую ступень.