Страница 91 из 99
С точки зрения теософии, человеческое неравенство объяснимо, осмысленно, объективно. С точки зрения христианской философии, неравенство людей обеспечивает нам взаимозависимость. Необходимость и нужда друг в друге. Если б каждый человек был абсолютно всем обеспечен, не нуждался бы в помощи другого, если б мы все были равны в своих возможностях, то никакой солидарности между людьми не было бы. Каждый был для себя бы «и швец, и жнец, и в дуду игрец». А поскольку мы не равны в своих дарованиях, мы можем быть единым целым, единым обществом. Вот в чём тут главная мысль.
— Почему Церковь отвергает службу за усопшего юношу, если он не крещён?
— Молиться можно за всех, но подавать в алтарь по традиции православной можно только за членов Церкви.
— Каково христианское представление о предсуществовании души?
— Человеческий дух, душа рождены вместе с телом. Человек создан только один раз, и тело, и дух. Бог создал его однажды. Когда — точно мы не знаем, теперь считается, около ста тысяч лет назад. Это был прачеловек. И в его едином духе, и в его генотипе, в его генах, содержались мы все и наши души. И каждый раз, когда рождался новый человек, от этого генетического ствола отделялся организм — тело — и отдельная личность, как ветка на этом огромном древе. Поэтому человечество представляет собой единое целое, единый Адам, и поэтому, когда в человечестве начинаются великие движения, они происходят по всему миру, даже когда нет связи. И безумие тоже распространяется эпидемически. Вот возьмите, как сейчас по всей Земле вдруг начинается повальное какое–то безумие, ожесточение, озверение. Не потому, что передают друг другу, а — мир очень связан.
— Как Вы относитесь к иезидам (мусульманская секта)?
— Никак. Ни одного живого не видел, и только…
— Современны ли мысли Булгакова, изложенные в (книге) «Религия и политика»? Возможна ли христианская партия в России?
— Я думаю, что да. Думаю, что да. Конечно, Булгаков писал это в начале века, когда ситуация была другой, но христианское возрождение возможно, и следовательно, возможно влияние его на политическую жизнь.
— Что происходит в душе шизофреника?
— Вопрос очень трудный. Я сегодня вот утром был в психиатрической больнице… Это проблема, над которой мы все как–то бьёмся и мучаемся, это очень непросто. Здесь есть только некоторые предположения. Единственное, что я могу сказать: болезнь не захватывает духа человека, внутреннего. Болезнью духа является не патология психическая, а зло, грех, противление Богу. Вот это есть болезнь духа. А безумный человек может стать и святым, несмотря на своё неправильное поведение и психическое расстройство. Многие пророки, юродивые, вероятно, были немного безумными.
— Что означает бессмертие души в христианстве?Очень хочется понять, что это означает конкретно. Как представляет себе христианин жизнь после смерти?
— Ну, я уже в прошлый раз вам говорил, что здесь наши представления работают плохо. Только приблизительно. Люди, вернувшиеся после реанимации к жизни, говорят, что они еле–еле, с трудом находят какие–то адекватные слова, чтобы выразить этот опыт.
— Объясните, пожалуйста, есть ли у человека свобода выбора или всё в жизни предрешено?
— Да, свобода есть, иначе не было бы никакой ответственности. Свобода есть, хотя Бог всё предвидит, но это не наша забота.
— Чем объяснить, что люди талантливые, помеченные печатью Божьей, часто в Бога верующие, ведут часто жизнь неправедную, богемную? Чем они привлекательны для тёмных сил?
— А это — по закону Ньютона: действие равняется противодействию. Когда человек духовно движется, тут–то и начинает Сатана тоже шевелиться.
— Как Вы относитесь к «Сатанинским Стихам»?
— Вы знаете, я не читал этой книги и даже не могу сказать, в чём там дело. Был тут вечер журнала «Иностранная литература», и там выступала женщина, которая специалист по Востоку, и она что–то рассказывала про эту книгу, но сказала, что её пересказать нельзя. Но что бы там ни было, мне кажется, реакция Хомейни была неправильной. Впрочем, теперь уже это поздно говорить.
— Когда человек приходит в мир, по индийскому верованию? Для христиан, зачем мы пришли в мир?
— Человек создан как образ и подобие Творца, чтоб соучаствовать в великом деле мирового становления. И он будет всегда в этом участвовать. А в Индии, то есть, скажем, по буддийскому воззрению, человек — заблудившийся здесь, на Земле, и он должен освободиться от этой земной жизни.
— Как Вы думаете, человек, обладающий свободной волей и постигающий мир видимый и невидимый, пытающийся постичь, — отдаляется от Бога всё более и более?
— Нет, нет. Но дело в том, что постижение высших миров должно идти рука об руку с каким–то духовно–этическим возрождением человека. А у нас с этим так плохо, что нам рано всем; надо постигать не оккультные миры, а то, что открыто ясно и просто в Евангелии.
(КОНЕЦ ЗАПИСИ)
(Лекция «Перевоплощение и оккультизм», 9 февраля 1990 года)
ВОСКРЕСЕНИЕ МЕРТВЫХ
Третья лекция из цикла «Жизнь после жизни», прочитанная 20 февраля 1990 года в ДК Серафимовича
(фонограмма)
Конечно, тема размышлений о смерти необъятна, и мы лишь только попытались отдельные аспекты её затронуть слегка. Должен порадовать вас, что журнал «Волга» в Саратове обещал опубликовать книгу Моуди «Жизнь после жизни». Летом где–то будет полностью издана, так что уже можно будет оттуда получить.
Итак, на чём мне бы хотелось остановиться в заключении. Прежде всего на христианском учении о будущей судьбе человека. На языке богословия это учение называется «эсхатологией», от слова «эсхатон» — конец. Учение о конце жизненного пути человека.
Надо сказать, что тот универсальный для человечества взгляд, что после смерти физического тела человек весь не умирает, что некое духовное его ядро сохраняется, это — не привилегия христианства, а, как я уже сказал, самое широко распространённое представление. Но этим не всё сказано. Бессмертие души, неразрушимость нашего «Я» — это часть естественной структуры человеческого существа. Это наша природа. И именно поэтому, как я уже вам говорил, человек подсознательно, в сущности, не верит в свое полное уничтожение. Он не может даже вообразить, что такое «ничто», ибо его «Я», центру его личности, принадлежит сознание неразрушимости.
Ещё Платон — мы с вами с этого начинали — показал, что разрушается то, что является составным, составленным из разных элементов. Между тем, внутренняя жизнь человека — это некая, как говорят философы, «сплошность», некое единство, образующееся вокруг нашего «Я». Стержня нашего, нашей личности. И нету тех кирпичей, из которых это строится и которые потом могли бы распасться в разные стороны. Нету тех материальных элементов, из которых, например, сложено наше тело, которые впоследствии благодаря определенным физико–химическим, биологическим процессам распадаются, и каждый находит своё иное место. Вот почему величайшие умы человечества и обосновывали, и принимали эту идею, каждый со своей позиции.
Скажем, физик Максвелл, создатель известной теории, которая играет особенно важную роль в современных учениях об энергии, развивал учение о бессмертии с своих научных позиций. Точно так же поступал и создатель квантовой теории Шредингер. А, скажем, Гёте подходил к этой тайне с точки зрения своего собственного, личного опыта, опыта человека–творца, и он говорил: " Да, я убежден, что мой дух после моей смерти получит от Создателя какую–то новую форму труда, новую форму творчества, новую форму реализации».
И, говоря об этом, от Платона до Шредингера, от древних индийских текстов до современных философских концепций и особенно в свете революции медицинской, которая сделала возможность реанимации, то есть возвращения людей оттуда, откуда прежде не было возврата, — всё это, дорогие мои, относится к естественной природе человека.
Между тем, христианские учения выходят за пределы этой природы.
Если вы обратитесь к христианскому православному Символу Веры, то вы не найдете там слов: «Верую в бессмертие души». Я, может быть, рискнул бы даже сказать, что христианство не верует в это, а, по–видимому, считает это чем–то достаточно естественным. И можно к этому ещё прибавить: не исключено, — я не настаиваю, — но не исключено, что в ближайшем будущем, обозримом будущем этот факт–переживание сознанием своего тела — станет объектом познания уже научного.
А в Символе Веры сказано так: " Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века». Или смерть — это будущее воскресение мертвых. В этом было и остаётся принципиальное отличие христианского учения об «эсхатоне», христианской эсхатологии от эсхатологии всех остальных философских концепций и религиозных учений. Ибо для христианства бесконечно дорого, что человек есть существо воплощённое, во плоти, что Бог внедрил Дух в материю, что игра плоти, игра природы, многоцветие материального мира стало тем лоном, в котором искрится Дух.