Страница 96 из 99
— Как относится к перевоплощению иудаизм?
— Тоже не принимает его.
— Как объяснить, что прорицатель видит весь путь человека?
— Есть некое измерения бытия, в котором все события как бы находятся на одной плоскости. Вне времени. Вне времени. И вот туда проникает взор прорицателя–пророка. И, конечно, Божий взор.
— Мне очень дороги мои предки. Что мне делать для них, ушедших? Я люблю их и хочу, если не помочь, то как–то облегчить их.
— Значит, по–моему, молиться за них, это как раз и есть.
— У Иоанна Богослова есть изречение в одной из книг, что останутся только семь церквей, в которых сохранится Благодать. Как это понимать?
— «Семь» в Библии — символ полноты. И когда в Апокалипсисе Иоанна Богослова сказано о семи церквах — это конкретные церкви в Малой Азии — нынешней Турции, там вообще никаких церквей сейчас нет, один ислам; так вот, «семь» — это полнота Вселенской Церкви. Символ полноты Вселенской церкви.
— Как вы относитесь к теории Мартынова? Сейчас вышла его книга.
— Это, так сказать, оккультная книга, ничего там нового в сравнении со старым оккультизмом я не нашел. Но когда он пишет, что… В таких вещах духовных часто много интересного есть, вот… Мне приятно, что он так высоко ставит Бердяева, вот, но есть мысли, которые я не могу разделить.
— Существует ли связь между постом и духом человека?
— Конечно, потому что когда человек постится, он укрепляет свою власть над плотью. Это очень важно. Не уничтожает плоть, а укрепляет власть.
— Почему именно в девять дней, в сорок дней, и так далее?
— Есть какие–то этапы развития индивидуальной судьбы посмертной, они соответствуют на нашей Земле вот этим дням.
— По скольку воплощений человека появляется на земле и с чем это связано?
— Я думаю, что он появляется один раз, и воплотится вновь только в Царстве Божием, то есть в Воскресении мёртвых.
— Что вы можете сказать о перевоплощении души в другого человека? Как относится к этому христианство?
— Ну, не христианство, а большинство религий всё–таки этого учения не имеют. Единственное исключение — это индийские верования.
— Если Бог один, то почему столько религий?
— Потому что ограничены люди, а Бог безграничен. И каждый человек какую–то часть схватывает и постигает; Бог — бесконечен.
— Могут ли встретиться после смерти души крещёные и не крещёные?
— Это трудный вопрос, на него я ответить не могу. Если бы я ответил, я бы был не прав.
— Что есть красота с точки зрения церкви?
— Гармония. Красота есть отображение Небесной красоты. Конечно, можно назвать это гармонией.
— Будет ли здесь продолжаться цикл «Жизнь после жизни»?
— Нет, следующую нашу встречу мы хотим посвятить памяти Бориса Леонидовича Пастернака, поскольку это его юбилейный год. А об остальных встречах — вот день мы ещё не согласовали, какой день будет. Значит, здесь будут выступать поэты, вот, писатели; люди, которые знали лично Пастернака. Будет включена запись его голоса. Я немножко расскажу о религиозных воззрениях Пастернака. Так что как–то отметим тоже его юбилей.
— Кто был Валаам — «муж с открытым оком», — он не принадлежал к Израилю, но мог, как Моисей, общаться с Господом.
— Библия учит нас, что Бог открывался и язычникам.
— Что за странное поведение Господа в начале истории с Валаамом: велел идти и чуть ли не убил за это, если бы не ослица?
— Ну, это тоже надо подробно объяснить, почему. Это же образ того, что он шёл против воли Божьей, а шёл–то одновременно по воле Божьей. Каким образом? В двух словах: Один из царей решил погубить колдовством израильтян, которые двигались по пустыне к земле Ханаанской. И он выписал себе из Вавилона колдуна, который должен был подняться на стену и предать проклятью народ. Проклятье — считалось, что оно наведет мор на людей. Вот. И Валаам поехал. Это был знаменитый, знаменитый прорицатель. Кстати, легенды о нём складывались по всему Востоку, найдены недавно ещё некоторые тексты Валаамовских изречений. Ходили по всему Востоку его гимны и изречения, пророческие. Вот. И он пошёл, И Бог ему открыл, что … — каким образом ему открыл? — что здесь что–то не то: ангел встал с мечом напротив, и ослица ему сказала, что она не пойдёт. Вот. Это такой момент, что люди не понимали, но даже осёл понял, что он идёт против. И когда Валаам поднялся, — он всё–таки решил это сделать, — и вместо проклятья он произнес благословение. Вот этот конфликт между волей прорицателя и волей Божьей — он здесь и представлен.
— Не оставите ли нас в углублённом познании Библии?
— Ну, там большой довольно ДК — «Серп и молот». Там, по–моему, пятьсот или шестьсот мест. Больше даже. Так что всем хватит.
— Какая разница в трактовке Успения Богородицы с православной точки зрения и с католической?
— Никакой. Потому что…. Мы считаем, что она была вознесена. Но у католиков это считается, так сказать, установленным Церковью Учением, а у нас это просто церковное предание.
— Не можете ли разъяснить понятие Троицы?
— Ну вот, для этого специально мы проводим беседы по Символам Веры. Как раз сегодня я закончил говорить о Троице. Потом я снова начну повторять, тогда мы коснёмся…
Так, значит, лекции по чтению Библии мы начнём с того года. Я распределю всё до июня месяца, то есть на всё полугодие. Потом в июне — июле сделаем перерыв, в августе составим расписание, если будем живы, и с сентября всё начнём.
— Защищает ли от дурного глаза ношение Креста?
— Только относительно. Только относительно. Всё–таки защищает вера, а не металлическое изображение.
— Будет ли Православная Церковь переходить на новый календарный стиль?
— Пока таких признаков я не вижу.
— Как подготовиться к Крещению? С какого момента можно считать себя готовым?
— Вот я провожу специальные занятия «Ты готовишься к Крещению» в библиотеке Иностранной литературы. После Пасхи, когда мы крестим тех, кто подготовился, снова начнем. Но где, я ещё не знаю.
— Что было с нами до нашего рождения на Земле?
— Мы были в едином Адаме, только не отпочковавшись от него
— Почему во время поста усугубляется влияние зла?
— А это по закону Ньютона: действие равняется противодействию. Мы начинаем духовно как–то активизироваться, и враг не дремлет.
— Сохранились ли жертвоприношения в современном иудаизме?
— Нет, не сохранились.
— Вроде бы все эти рекомендации исходят от Бога?
— Для того времени — да, потом это всё ушло. Только ли отсталостью и дикостью народа объясняется? Каждая эпоха, — не забывайте, что это было всего три тысячи лет назад, — там есть свой смысл, но подробно в это входить я сейчас не могу. Жертвы не могут приноситься, потому что Господь потом установил только одно место для жертвоприношений. Это — Храм Божий. Но Храм уничтожен и не может быть восстановлен. Вот так получилось. На этом месте стоит прекрасная мечеть Омара — тоже во имя Божие, и никто сносить её, естественно, не даст, не позволит, и нельзя этого делать.
— Если жертвоприношения были отменены, то когда?
— Кстати, для иудейства перед явлением Христа жертвы уже становились всё более и более второстепенными. Вот. О смысле жертвы я расскажу тогда потом.
— Да, ну тут про козла отпущения, это всё очень интересно, но, боюсь, что это нас отвлечет в сторону…
— А, значит, в отношении того, что Ахматова умерла в Москве. Да, правильно, но хоронили–то её в Ленинграде. Поэтому отпевание там совершалось. Вот. Я имел в виду похороны её.
— Как получается, что некоторые люди помнят свои предыдущие воплощения?
— Я думаю, что это есть влияние духовного контакта с умершими людьми, которые не нашли себе покоя, так сказать. Целый пласт таких душ окружает нашу Землю. И часто морочат людям головы, между прочим.
— Как молодой человек двадцати двух лет может считать выполненным свой долг? Он очень любил всё живое на Земле, но погиб очень рано, двадцати двух лет.
— Ну, об отдельной судьбе говорить трудно. Но кто знает, можно иногда выполнить свой долг и даже в детстве.
— Как разрешается антиномия между столь явно компиляционным характером Священного Писания и Ветхого Завета и догматом об его боговдохновенности?
— Очень просто. Священное Писание является богочеловеческим произведением. У него есть сердце, тайна, идущие непосредственно от ока Божия, — и плоть, которая создавалась людьми определённой эпохи, определённой культуры, определённого характера, и была у него такая же судьба, как и у других книг. Это не антиномия, а это диалектика единства писания Богочеловечеством.