Разрешение недоумений при чтении притчи о неправедном приставнике и обетования тем, кои все оставляют ради Царствия Христова

Страница 1 из 9

Свт. Феофан Затворник

ExportToFB21, FictionBook Editor Release 2.6

02.03.2012

OOoFBTools-2012-3-2-14-41-5-330

1.0

Некоторым любителям Писания, при чтении притчи о неправедном приставнике (управителе) (см.: Лк. 16, 1—13) и об оставлении всего, Христа ради и Евангелия, с восприятием во сто крат всего оставленного еще в век сей (см.: Мк.10, 29—30), — вспали на сердце недоумения, показавшиеся очень затруднительными. Именно: 1) как (в первой) похвален неправедный приставник и поставлен в образец ищущим вечного спасения, как будто неправедным стяжанием можно открыть себе путь в Царствие? И 2) как (во втором) на деле оправдывается стократное восприятие всего оставленного еще здесь?

После сообщения нескольких замечаний, чтобы прояснить смысл указанных мест и отвратить недоумения, неизлишним показалось составить более подробное объяснение их и предложить его вниманию читающих в том предположении, что недоумения не невозможны и у других лиц, и в других местах.

1) В каком смысле похвален неправедный приставник?

Путь к уразумению смысла притчи о неправедном приставнике открывает обстоятельство, при котором она сказана. Спасителя окружали, кроме святых Апостолов, мытари и грешники, собравшиеся к Нему именно за тем, чтоб послушать Его (см.: Лк. 15, 1). Зная их немощи и желания, Господь, верно, тотчас к ним обратил бы и слово Свое. Но как стоявшие тут же фарисеи с книжниками укорили Его за общение с ославившимися грешниками, говоря: зачем Он грешников принимает? (см.: Лк. 15, 2) — то Спаситель прежде направил речь к этим фарисеям.

В нескольких притчах Он разъяснил им, что для Него, как Бога и Спасителя, грешники, способные каяться и кающиеся, — столь же дороги, как дорога для домохозяина овца погибшая, одна из ста, — как дорога для жены драхма потерянная, одна из десяти, — как дорог отцу блудный сын, возвратившийся к нему после долгого блуждания на стране далекой, хоть и растративший все достояние свое (см.: Лк. 15).

Вразумив фарисеев, Господь обратился к мытарям и грешникам, жаждавшим слова Его собственно для себя, хотя и сказанные притчи были утешительны для них, и не только утешительны, но и поучительны. Не трудно было им понять, что это их ищет Господь, и вслед затем прийти к вопросу: как же нам быть и что делать, чтоб присвоиться Господу? Фарисеи страдали больше гордостию, но не чужды были и корыстолюбия, хотя всегда легко могли приносить его в жертву тщеславию. Прикрывая страсти свои видом благочестия, они ожестевали в них и заключали у себя дверь сердца для покаяния. Мытари страдали любоиманием (корыстолюбием) и действовали по его побуждениям открыто, так что их преследовало общее невыгодное об них суждение. Это не могло не тяготить их, и многим из них, верно, совесть сильно говорила о неправости их действования и поведения. Собравшиеся вокруг Спасителя, можно полагать, были из числа затронутых и чаяли услышать из уст Его указание, как бы выйти им из своего нравственного лабиринта на свет Божий.

После пример Закхея показал, как велика сила духа покаянного и как мощно разрывает он все стесняющее его (см.: Лк. 19, 1—10). Вы видите, как кающееся сердце сбрасывает с себя один за другим налегшие на него чуждые покровы. Но не у всех такова нравственная сила. Легкосердые и легковольные ищут другого исхода, более тихого. И вот к ним‑то слово Спасителя! Притчею о неправедном приставнике Он как бы сказал им: запутались вы и ищете исхода… Вот он! Сделайте так, как этот приставник. Он тоже был запутан, но умудрился выпутаться и обеспечить себя на будущее; он умудрился устроить себе временный покой: вы же умудритесь заслужить у Бога вечные себе покоища в Царстве Его.

Не должно, однако ж, полагать, что урок притчи ограничивался одними мытарями. Он касался всех слушавших, и святых Апостолов, между которыми был Иуда, и фарисеев, тоже умевших привлекать к себе чуждое достояние, и всех, не только любоимателей, но и вообще имевших что‑либо, обладавших какими‑либо благами земными. Господь учил душеспасительному употреблению богатства, всякого достояния и всех даров жизни. Это особенно видно из приложения, какое сделал Господь из Своего приточного урока (см.: Лк. 16, 10—13). С этой точки и смотреть надобно на сию притчу и на всю речь Спасителя (см.: Лк. 16,1—13).

Она имеет три части: сначала: а) предлагается приточная история (стихи 1—8); потом: б) указывается смысл притчи, или выводится нравственный из нее урок (стихи 8—9); наконец: в) делается приложение сего урока ко всем слушавшим (стихи 10—13).

а) Приточная история

Приточная история ясна сама по себе. Требуют не объяснения, а больше указания — некоторые не высказанные частности, чтоб само собою обозначилось, что как в приточной истории не определены точные границы всех обстоятельств, то никак не следует иносказательного толкования проводить по всей этой истории.

Стих 1. «Глаголаше же ко учеником Своим: человек некий бе богат, иже имяше приставника: и той оклеветан бысть к нему, яко расточает имения его».

Когда святой евангелист говорит, что Спаситель, поговоривши к фарисеям и книжникам, обратился с речью к ученикам, то разумеет под сими не одних 12 Апостолов, но всех, кои собрались слушать Его с готовностию следовать Его урокам. Таких всегда было много. В Евангелии от Иоанна (см.: Ин. 6, 66) говорится, что многие из учеников Господа оставили Его и больше за Ним не ходили. Стало быть, все ходившие за Ним и внимавшие Ему — считались учениками Его. Святой Лука в слушавших Спасителя видит целый «народ учеников» (ср.: Лк. 6, 17). Были они и в эту пору. О мытарях именно говорится, что они приблизились к Спасителю, чтоб послушать Его (см.: Лк. 15, 1).

Богатый человек не обозначается никакими особенностями, как делается в следующей притче (стих 19 и далее), потому что не он главное лицо притчи, а приставник. Он был богат настолько, что нужно было иметь приставника. Были ль другие приставники, не поминается. Дело не в мере богатства господина, а в житейской практичности сынов века, которая может быть вполне выражена и в одном примере, в распоряжении и незначительным имением.

Приставниками бывали большею частию доверенные из своих рабов, какой обычай и доселе держится на Востоке. Но приглашались иногда на это место и свободные лица и служили на условиях. Приставник притчи, как видно, принадлежал к числу свободных; потому что от господина, у которого служил, боится не побоев, темницы или другого какого наказания за худое управление имением, а только отставки от места и, из‑за того, бедности и нужды.

Приставник оклеветан, что расточает имение. Слово: «оклеветан» указывает будто на ложный донос — клевету; но слово сие означает и справедливый донос. В настоящем случае донос, видимо, был правый, оклеветанным же назван он, может быть, потому, что сделан не открыто, а на ухо. Все течение речи показывает, что приставник был виноват и сам против обвинения господина ничего не говорит, верно, потому, что нечего было сказать. Расточение имения в отношении к управителю ближе всего значит: худо управляет, распустил имение, ни за чем не смотрит, все идет не впрок. Не видно, чтоб он корыстовался прежде хозяйским добром; иначе, по устранении от управления, он не должен был ожидать крайней бедности: разве только предположить, что, корыстуясь, все проматывал. Прямая мысль — приставник оказался таким, что от его управления не было пользы ни господину, ни ему самому.

Стих 2. «И пригласив его рече ему: что се слышу о тебе? воздаждь ответ о приставлении домовнем: не возможеши бо ктому дому строити».

Господин только услышал, и верит, — и на основании слуха делает определение отставить приставника, не оправдавшего доверия. Верно, вина была так очевидна, что нечего было удостоверяться в истине ее и наводить справки. Господин прямо решает: не можешь более править домом и хозяйством; «дай ответ»: не «дай» объяснение или оправдание против того, что слышу, а приготовь все к сдаче, сведи счеты и сдай имение и затем оставь мой дом и иди куда хочешь.

Стих 3. «Рече же в себе приставник дому: что сотворю, яко господь мой отъемлет строение дому от мене? копати не могу, просити стыжуся».