Страница 8 из 9
Недоумение этим уничтожалось. Но у слышавших Господа родился другой вопрос: что из этого будет? Пусть богатый умалится, как верблюд, когда он проходит чрез низкие и узкие воротца, или утончится, как вельбуд (канат), если рассучить его на тонкие нити, могущие пройти в иглиные уши, — чем кончится сие, к чему это послужит? Святой Петр спрашивает за всех: вот, например, мы оставили всё и вслед Тебя пошли?.. Мысль, родившая этот вопрос, здесь не показана. Не видно, что именно хотел сказать святой Петр и что желает услышать. Но ответ Господа показывает, что у него в уме был вопрос: «что убо будет нам» и тем, кои поступят подобно нам? (см.: Мф. 19, 27). Господь говорит: кто что оставит ради Меня и Царствия, тот получит «в веце сем, во изгнании, тоже сторицею», а в будущий век — живот вечный.
Иные так объясняют рождение вопроса: Апостолы подумали, что они, кажется, сделали все нужное для последования за Господом. Святой Петр говорит о сем Господу с мыслию: мы всё сделали — или с вопросом: всё ли мы сделали? По иным, — то родило вопрос сей, что юноше говорил Господь: продаждь, а Апостолы не продали, а только оставили; почему и желали знать, как это будет принято, имеет ли цену? Но не надобно забывать, что ответ Господа не ограничивается одними Апостолами, а обнимает всех. Верно, Господь видел, что этот вопрос всех занимал, а не одних Апостолов; почему и ответ дал — на всех простирающийся.
Изречение Господа трудно к уразумению только одною стороною. Что оставляющие все ради Господа в век грядущий получат живот вечный, это не требует объяснения. Трудно уразуметь только, как оставивший получит оставленное сторицею в веке сем, во изгнании?
Первая мысль, рождающаяся при сем, есть: нельзя ли это обетование изъять из века сего? Как говорится о сем у других евангелистов? Нет ли у них таких оборотов речи, на основании которых все обетование можно было бы отнести к будущему веку?
Точно, обстоятельство, по которому сказано Господом затруднительное обетование, описано, кроме святого Марка, евангелистами Матфеем и Лукою. У евангелиста Матфея святой Петр спрашивает: «что убо будет нам» за оставление всего? И Господь отвечает, что во второе пришествие вы сядете на 12 престолах и будете судить 12 колен Израилевых. Но и всякий, Меня ради оставивший все, «сторицею приимет» и живот вечный наследит (см.: Мф. 19, 27—29). Где приимет сторицею, не сказано. Но как прибавлено: и живот вечный наследит, конечно, в век грядущий; то сторичное воздаяние, можно полагать, и здесь разумеется, в веке сем. Святой Златоуст, приводя текст, после слов: «сторицею приимет» — от себя вставляет: «в настоящем веке» (Иоанн Злдатоуст. Толкование на Еванг. от Матфея. Беседа 64,1). Только разве то, что Апостолам ничего не обещано (разумеем у евангелиста Матфея) в веке сем, можно предполагать, что и в обетовании всем другим, кроме них, все должно относиться тоже к веку грядущему. Но последнее обетование не исключает и Апостолов. Речь может иметь такой вид: вы сядете на 12 престолах и прочее, и, кроме того, наряду со всеми другими, и здесь сторицею получите оставленное. Святой Златоуст говорит: «если все прочие, то тем более Апостолы должны получить возмездие, — и там, и в сем веке» (Беседа 64,2).
К тому же несообразно с учением Спасителя в будущем веке чаять семейного быта, хотя бы то в лучшем и чистейшем виде: ибо там ни женятся, ни посягают, к чему приготовлением служит характер благодатно–духовной жизни, в коей «несть мужеский пол, ни женский» (Гал. 3, 28).
У святого евангелиста Луки (см.: Лк. 18, 28—30) вопрос святого Петра значится, как и у евангелиста Марка, и ответ Господа сходствует с ответом, замеченным у евангелиста Марка, только выражен сокращеннее. В воздаяние оставившим все здесь обетовано — восприятие оставленного «множицею, во время сие», и в век грядущий — живот вечный.
Итак, по свидетельству всех трех евангелистов, оставляющим все, для Господа и Царствия ради Его, не живот только вечный обетован, но и в веке сем, во время сие, во изгнании, восприятие того же оставленного сторицею или множицею. Спрашивается, как это разуметь?
Исполнения сего обетования в буквальном смысле нечего и ожидать не только теперь, когда все ведают, что на деле сего не было, но и тогда слышавшие Господа не могли ожидать, что, оставя всё, получат обратно сто братьев, сестер, детей, сел, домов. Напротив, самый этот образ выражения всем давал разуметь, что слово Спасителя не должно понимать буквально. Как же их понять?
Надобно заметить, что оставление всего, о котором говорит Господь, если судить о нем по примеру Апостолов, разумеется произвольное, на которое сам кто решается ради распространения Царства Христова, как сделали, например, святые Тимофей и Тит и делали многие другие. Если же обратить внимание на последующие слова Господа о стократном воздаянии, — ныне «во изгнании»; то под ним надобно разуметь оставление непроизвольное, когда гонители заставляли уверовавших оставлять свои семейства или же свои родные, в ревности, по нечестию своему, лишали их и своей любви, и родного крова. Как лиц последнего рода было несравненно более, то, вероятно, их более и разумел Господь, говоря о воздаянии.
Стократное воздаяние таковым могло быть и было двоякое: 1) видимое, в лице всех верующих; и 2) невидимое, духовное, в сердечном чувстве благобытия: 1) все верующие составляли едино, и это единство было не внешнее только, но внутреннейшее, самое искреннее и сердечное. Дух любви, крепкой, как смерть, связывал всех, так что каждый всех считал своими и все каждого считали своим. Степень возраста, духовного преспеяния, духовных дарований и служений определяла только оттенки сей любви. Сила же ее всех одинаково проникала. В сем отношении, вступающий в общество верующих старец всеми принимаем был как отец и от всех принимал веяние любви, свойственной детям; вступающий юноша от всех старших принимал знаки и сердцем ощущал веяние отеческой и материнской любви, а от всех равных — знаки и веяние любви братской и сестринской и подобное. Таким образом, если кто, вследствие веры в Господа, должен был оставлять своих родных, то, вступая в среду верующих, он встречал столько родственных любвей, сколько было веровавших, — сотни, тысячи, десятки тысяч; ибо «сторицею» определенно выражает неопределенное число, в смысле — «множицею», как стоит у евангелиста Луки.
Далее, так как веровавшие, по силе глубокой взаимной любви, ничем не делились, а всё считали общим всех достоянием; то для вступавшего в среду их дом всякого был открыт, и все достояние каждого было как бы его собственное, готово на удовлетворение его нужд. Таким образом он вдруг становился обладателем неиссчетного числа домов, сел и всякого достояния. Так разумеют сие святой Златоуст, а за ним блаженный Феофилакт и Евфимий Зигабен.
Святой Златоуст говорит, что в отношении к Апостолам это обетование сбылось так: «оставив уду и сети, они имели во власти своей имущество всех людей, их домы, поля и даже самые тела верующих; многие готовы были даже умереть за них, как свидетельствует о сем Павел, говоря: «аще бы было мощно, очеса ваша извертевше дали бысте ми» (Гал. 4, 15)» (Там же. Беседа 64,2).
Блаженный Феофилакт дополняет святого Златоуста: «поелику от проповеди (Евангелия) имела возгореться брань (между людьми), так что дети должны были ради благочестия отрекаться от отцов: то Господь и говорит: кто оставит ради Евангелия плотское родство и вообще все плотское, тот и в сем веке получит все это во сто крат более, и в будущем— жизнь вечную» (Толкование на Еванг. от Марка.10). «Вместо отца будет он иметь старцев церковных, вместо матери — церковных стариц, вместо жены — всех верных жен, не в брачном отношении, — нет, но в отношениях духовных, в духовной любви и попечении о них» (Толкован. на Еванг. от Матфея.19).
Те же мысли и у Евфимия Зигабена. Он задает себе вопрос, как может кто за оставленное получить стократное или многократное воздаяние еще в веке сем, — и отвечает: «как? Так же, как получили Апостолы, мученики и все праведные. Ибо, смотри, все дома верных были для них открыты; братьями и сестрами стали им все святые (мужи) и все святые (жены), отцами — все отечески полюбившие их, пекшиеся и болезновавшие о них; ибо в этом существенное свойство отца; матерями — все (жены), таким же образом расположенные к ним, женами — все (жены), помогавшие им и служившие; ибо в этом дело жены; детьми — все ученики. Кроме того, и всё, что имели верующие, имели они в своей власти. И что особенно дивно, всё это имели они среди гонений, будучи, то есть, гонимы от врагов веры» (Толкование на Еванг. от Матфея.19,29); 2) когда говорит Господь: «сторицею приимет», то не необходимо разуметь, что Он обещает в воздаяние сто домов и сел, сто братьев и сестер и прочее. Можно и так разуметь, что Господь обещает здесь во сто крат не этого именно, а против этого или взамен этого; причем допустима мысль о благах другого рода, то есть вместо видимых — о невидимых, вместо телесных — о духовных. В сравнение будет взимаемо в сем случае не внешно обладаемое благо, а чувство блага, или благобытия, производимое им.