Страница 80 из 108
1414b чение к доказательству? Вступление, противопоставление и краткое повторение сказанного (έπάνοδος) возникают в речах перед народным собранием лишь тогда, когда налицо оспаривание. Конечно, обвинение и защита часты в <речи перед народным собранием>, но <они присутствуют там> не постольку, поскольку речь относится к совещательному роду. Опять‑таки заключение не обязательно даже для судебной речи, если речь коротка или суть дела хорошо запоминается. Ведь преимущество <заключения> — что оно сокращает протяженное. Итак, необходимые части — это предложение и доказательство. Они присущи <всем вообще речам>, а большинство <речей имеет следующее деление>: вступление — предложение — доказательство — заключение. Опровержение противника входит <в разряд> доказательств, а противопоставление — возвеличение своих<доводов>, а потому часть доказательства; ведь тот, кто это
5 производит, нечто доказывает. Напротив, вступление и заключение напоминают. Если мы примем такое деление, Ото будет примерно то>, что делали ученики Феодора, <и у нас будут разделы>: повествование, отличное от него повествование (έπι- διήγησις), предповествование, а также опровержение и по–опро- вержение. Но следует вводить новое обозначение только для <особого> вида. В противном случае обозначение получается пустым и вздорным, как делает Ликимний в своей «Риторике», вводя слова: «попутноеплавание», «отклонение», «разветвления».
1 <Вступление.> XIV. Вступление — это начало речи, как пролог у стихов и прелюдия при игре на флейте. То, и другое, и третье — начало, как бы приуготовляющее путь последующему. Прелюдия подобна вступлению в эпидейктическом <роде>: как флейтисты наперед собирают в зачине все, что могут хорошо сыграть, так надо сочинять и <вступление для> эпидейкти- ческих <речей> — тотчас изложить и собрать то, что намерен <развивать>. Это все и делают. Пример — вступление к «Елене» Исократа; ведь нет ничего общего между эристикой и Еленой. С другой стороны, если сделать отступление, это тоже подойдет, лишь бы не вся речь была однообразной. Вступления
2 эпидейктических <речей> могут включать похвалу (έπαινος) и хулу (ψόγος): так поступает Горгий в «Олимпийской речи»: «Вы заслуживаете дани восхищения от многих, о эллины!» — он хвалит тех, кто установил <всеэллинские> празднества; Исократ же, напротив, хулит <их за то>, что телесную доблесть они почтили дарами, а за силу ума не установили никакой награды. <Может оно включать> и увещание, например, что надо почитать честных <людей>, и потому‑де сам он хвалит Арис-
1415а тида; — или тех, кто «бесславен, но не лишен достоинств, и в доблести своей безвестен», как Александр, сын Приама. Тот,
3 <кто говорит так,> увещевает. <Другая топика берется> от судебных вступлений, то есть от <обращений> к слушателю с просьбой о снисхождении, когда <предмет речи> парадоксальный, или трудный, или избитый, как ото делает> Хэрил:
Ныне у каждого поля — владелец…
Вот, стало быть, из чего составляются вступления к эпидейк- тическим речам: из хвалы, из хулы, из уговаривания (έκ προτροπής), из отговаривания (έκ αποτροπής), из <обращения> к слушателю. Зачин должен быть либо чужд <самой> речи, либо сроден ей.
4 Что касается вступлений к судебным речам, важно понять, что сила у них такая же, как у прологов к драматическим сочинениям и у вступлений к эпическим. Напротив, <вступления> к дифирамбам подобны <вступлениям> эпидейктическим:
5 Но в драме и в эпосе <вступление> — это изъяснение предмета последующей> речи, чтобы <слушатели> заранее знали, о чем речь, и чтобы мысль их не блуждала в недоумении; ведь неопределенное озадачивает. Тот, кто дает <нам> как бы в руки начало, помогает нам следовать за речью. Отсюда:
Гнев, богиня, воспой…
Муза, скажи мне о том многоопытном…
Слово иное начни, о том, как в пределы Европы
От азиатской земли война великая вторглась.
Трагические поэты тоже разъясняют <суть> драмы, если не сразу, как Еврипид, то где‑нибудь в прологе, как Софокл:
Отец мой был Полиб…
То же самое и с комедией. Самое же необходимое и свойственное дело вступления состоит в том, чтобы разъяснить цель, ради которой <вся> речь; а потому если дело коротко и ясно, вступления не нужно.
6 Остальные виды <вступления>, к которым прибегают <иногда>, являют собой вспомогательное средство и общи <для разных родов речей>. Они бывают взяты <1> от говорящего, <2> от слушателя, <3> от предмета и <4> от противника. От самого <говорящего> или от противника — то, что относится к устранению или распусканию дурной славы (διαβολή). Но это <надо делать> по–разному: когда оправдываешься, начинать с того, что относится к дурной славе, а когда обвиняешь, кончать этим. Причина ясна: когда оправдываешься и надо представить <слушателям> себя самого, необходимо устранить помехи, так что приходится начать с опровержения дурной славы; а распускающему дурную славу надо делать это в заключении, чтобы лучше запало в память. От слушателя — то, что относится к расположению его в свою пользу и возбуждению в нем гнева, а иногда — к привлечению его внимания или наоборот. Не всегда полезно привлекать внимание, и потому многие <ораторы> стараются рассмешить <слушателя>. Все <искусство вступления>, если угодно, сводится к тому, чтобы предрасположить к усвоению мыслей и выставить себя заслуживающим доверия: ведь 1415b такого лучше слушают. <Люди> бывают внимательны к предметам великим, или затрагивающим их, или удивительным, или приятным; поэтому нужно внушить, что речь идет о чем‑то в этом роде. Если же <надо сделать их> невнимательными — что <предмет> мал, или не касается их, или огорчителен.
Притом не надо забывать, что все это — постороннее относительно <самой> речи: <рассчитано это> на ленивого слушателя, который прислушивается к бездельным вещам, а если бы он не был таков, не было бы нужды во вступлении: разве что как перечисление пунктов предмета (τό πράγμα ειπείν κεφαλαιωδως), чтобы, так сказать, у тела была голова. <3адача> сделать <слушателя> внимательным — общая для всех частей, как только явится нужда: ведь внимание расслабляется повсюду больше, чем в начале. Поэтому смешно прикреплять это к началу, когда все слушают с наибольшим вниманием. Чуть представится случай, надо говорить: «слушайте меня со вниманием, ибо дело касается меня ничуть не больше, чем вас», или:
Я расскажу вам то, чему подобного Вы слыхом не слыхали… —
— страшное или удивительное. Это то, о чем говорил Продик, когда слушатели задремывали: «я подброшу им <учение ценой> в пятьдесят драхм». Ясно, что ото относится> к слушателю не постольку, поскольку он слушатель.
Все во вступлениях силятся устранить дурную славу или опасения:
…По правде не могу я, государь, сказать,
Что будто я спешил сюда…
…К чему ты начинаешь с околичностей?
И еще <к вступлениям прибегают> те, чье дело либо постыдно, либо кажется таковым, — ведь им выгоднее говорить о чем угодно, только не о деле. Поэтому рабы не отвечают на вопрос, а ходят вокруг да около и тянут вступление (προοιμιάζονται).
7 Выше было сказано, как надо располагать <слушателя> в свою пользу, и прочее в том же роде.
Дружбу мне дай и жалость сыскать у народа феаков… —
к этим двум <целям> и надо стремиться. А в <речах> эпидейк- тических надо создавать у слушателя представление, что похвала относится также к нему самому, или к его роду, или к его обыкновениям, или еще как‑либо, потому что верно <слово> Сократа: «не велик труд хвалить афинян перед афинянами; другое дело — перед лакедемонянами».
8 <Вступления к речам> совещательного <рода> берутся от судебной речи, но, впрочем, по природе менее всего <в ходу>:
ведь и то, о чем сговорится, слушатели> знают, и дело ничуть не нуждается во вступлении, разве что насчет самого <говорящего>, либо насчет возражающих, либо если считать <дело> не таким важным, каким желает <оратор>, но либо важнее, либо маловажнее, или распространять дурную славу, или рассеивать ее, и либо прибавлять, либо убавлять веса <делу> (ή αύξήσαι ή μειώσαι). Итак, вступление нужно бывает ради этого, или для украшения, потому что без него <речь> покажется 1416а скоропалительной — как Горгиево похвальное слово элейцам: не помахав кулаками, не раззадорив <слушателей>, он сразу начинает: «Элида, блаженный город».