Страница 45 из 123
Кудесничество пользовалось для своих целей даже священными предметами, например, просвирни наговаривали над просфорами, «якоже арбуи в Чуди», по замечанию Стоглава; священники клали под престол четверговую соль, потом продавали ее на врачевание людям и скотам, продавали мыло от освящения церкви, клали на 6 недель в церкви на престол детский послед. Ходили по рукам разные гадальные тетради — Рафли, Аристотелевы врата, Шестокрыл. С XVI века с запада перешли к нам астрологические суеверия и гадания, помещавшиеся в Остронумеях, Зодеях, Альманахах. Список отреченных книг, которыми питалась любознательность грамотников, еще более увеличился в своем объеме. К болгарским, греческим и доморощенным апокрифам присоединились еще апокрифические сочинения запада. В XVI веке переведен с латинского или немецкого языка «Луцидариус», заключавший в себе целую энциклопедию сведений о Боге, мире, человеке, животных, народах, странах и прочем, в которую вошли разнородные материалы из средневековых бестиариев, гадальных книг и народных преданий. Запрещения отреченных книг (в Просветителе, Домострое, Стоглавнике) действовали плохо. Даже лучшие пастыри церкви не всегда могли отличить истинную книгу от ложной. Апокрифические сказания и ссылки на них встречаем в сочинениях митрополита Даниила, в сборниках митрополита Макария, в определениях Стоглава, даже у Максима Грека.
Князь Курбский резко замечает об учителях своего времени, что они занимались не столько истинными писаниями, сколько бабьими бреднями и болгарскими баснями.
Недостаток школ и других просветительных средств.
Когда почувствовалась нужда всякого рода исправлений, оказалось, что общество не имело и средств выйти из своего тяжелого положения. Школы закрылись даже в Новгородском крае, сравнительно более образованном. Владыка Геннадий писал митрополиту Симону горькую жалобу на невежество духовенства своей епархии: «Приводят ко мне мужика в попы ставить. Я велю ему читать Апостол, а он и ступить не умеет; приказываю дать ему Псалтирь, а он и по той едва бредет. Откажу ему, и на меня жалобы: земля, господине, такова; не можем добыть, кто бы умел грамоте;… пожалуй, господине, вели учить. Приказываю учить ектению, а он и к слову пристать не умеет; ты говоришь ему то, а он — другое. Приказываю учить азбуку, и они, немного поучившись, просятся прочь… Мужики невежи учат ребят грамоте и только речь им портят; а за учение вечерне принеси мастеру кашу да гривну денег, за утреню то же и больше, за часы особо; а от мастера отойдет, — ничего не умеет, только бредет по книге, а церковного порядка вовсе не знает». Владыка просил завести повсюду школы, в которых учили бы грамоте и Псалтири. Ограниченность этой программы хорошо показывает, до чего дошла необразованность духовенства. Церковная проповедь замолкла повсюду и была, разумеется, только отчасти заменяема учительными посланиями лучших церковных деятелей (митрополитов Ионы, Феодосия, Филиппа, архиепископа Вассиана и др.) о разных предметах.
В церквах читались только готовые поучения из Пролога, Толкового Евангелия, Златоустника и проч. Вместо живых поучений, которых не умели составлять, появились формы поучений на разные случаи, например: Поучение князем, егда пойдут на войну, Поучение от митрополита к князю цареву, Послание о утешении жене о муже умершем и т. д. Эти образцовые поучения заимствовались у прежних проповедников, например у митрополита Фотия. Из других произведений литературы до XVI века обращают на себя внимание только некоторые жития.
Ересь жидовствующих.
Первым возбудительным толчком, после которого началось просветительное движение в церкви, была ересь жидовствующих, распространившаяся в XV веке в Новгороде. Ее принес сюда из Литвы Схария, ученый еврей, знакомый с астрологией и каббалистикой. Учение ее состояло в отрицании догматов о Троице, о Божестве Иисуса Христа и искуплении, в предпочтении Ветхого Завета Новому, в отрицании соборов и писаний отеческих, в отвержении почитания святых мощей и икон, всей вообще обрядности и таинств и в отрицании монашества как образа жизни, противного природе.
В Новгороде ересь нашла себе хорошую почву, подготовленную еще стригольниками. Первыми прозелитами Схарии были священники Дионисий и Алексей, софийский протопоп Гавриил и самые образованные из горожан. Еретики отличались наружным благочестием, ученостью, имели много книг, каких не было у православных, и легко увлекали последних искусными спорами. Из Новгорода ересь перекинулась на Белоозеро и в вологодские леса, где нашла себе хороший приют в тамошних бедных скитах и монастырьках; потом перенесена была в Москву. В 1480 году Новгород посетил великий князь; попы Дионисий и Алексей так ему понравились, что он взял их с собой в Москву и сделал одного соборным архангельским священником, другого успенским протопопом (соборов Кремля — Михаила Архангела и Успение Пресвятой Богородицы — прим. ред.). В Москве вольные мнения еретиков, особенно против монастырских вотчин, пришлись по душе многим из высшего боярства. Других увлекали таинственные астрологические, каббалистические и подобные знания, которыми хвалилась ересь. Вскоре она приобрела себе влиятельных покровителей даже при дворе и в администрации, к числу которых относились невестка великого князя Елена, супруга сына его Иоанна Молодого, наследника престола, дьяк Федор Курицын с братом Иваном Волковым и несколько членов боярских фамилий.
Борьба с ересью архиепископа Геннадия и преподобного Иосифа Волоцкого.
Первый обратил внимание на ересь владыка Геннадий, узнав об ней от каких-то принадлежавших к ней пьяных попов. Он тотчас же пустил дело в розыск, успел захватить несколько еретиков, их книги и тетради и обо всем донес в Москву. Но здесь на его донесение не обратили надлежащего внимания; митрополит Геронтий был человек престарелый, находился с Геннадием не в ладах, был, кроме того, в немилости у великого князя и потому не принял никаких мер, тем более, что еретиков поддерживала сильная придворная партия. А по смерти Геронтия (1489 г.) еретики успели возвести на митрополию одного из снисходительных к ним духовных лиц, монаха — либерала и гуляку, симоновского архимандрита Зосиму. Геннадий все-таки не переставал убеждать великого князя принять участие в деле, указывая ему между прочим даже на пример короля испанского, который всю свою землю от еретиков очистил. Посланиями к великому князю, к митрополиту и архиереям ему удалось сообщить этому делу такую гласность, что Зосима должен был наконец (в 1490 г.) созвать собор, который и предал еретиков проклятию. Несколько человек были сосланы в ссылку, а некоторые (из новогородских беглецов) отосланы к Геннадию.
Владыка предал их публичному позору, — велел возить по улицам Новгорода на клячах, лицом к хвосту, в вывороченном платье, в берестовых шлемах и соломенных венцах, с надписями: «Се есть сатанино воинство!» — а в заключение шлемы на них зажечь.
Но позором ересь не была ослаблена; скоро она нашла случай даже к новому торжеству. Прошел 1492 год, которым оканчивалась седьмая тысяча лет и который народ проводил в страшной тревоге от ожидания кончины мира. Еретики стали смеяться над православными и ругаться над их книгами, на которых были основаны ожидания кончины, над воскресением мертвых и над самим Христом, отчего-де Он не явился судить живых и мертвых. Геннадий усилил свою деятельность; он продолжил пасхалию на 70 лет восьмой тысячи. После (в 1539 году) она была еще продолжена на всю восьмую тысячу новогородским священником Агафоном. Вместе с Геннадием энергично действовал Иосиф Волоцкий, рассылая против ереси свои послания к русским епископам, к великому князю и духовнику его, андрониковскому архимандриту Митрофану. Митрополита Зосиму он прямо обвинял в еретичестве и настаивал на его свержении. В 1494 году Зосима действительно должен был оставить митрополию, по выражению летописей, «не своею волею», за пьянство и нерадение о церкви, и отошел на покой в монастырь. Но у еретиков оставались еще сильные покровители при дворе, Курицын и Елена, сын которой Димитрий по смерти Иоанна Молодого († 1490), вследствие размолвки великого князя с своей супругой Софией, был объявлен наследником престола, помимо сына великого князя от Софии Василия.