Страница 42 из 54
16. Надлежит также наблюдать, чтобы брат, которого обличают и укоряют за какую либо провинность, имел терпение, и не противоотвещал обличающему, но смирялся во всем, по заповеди Господа, рекшего: «Бог гордым противится смиренным же дает благодать» (Иак. 4) и: «смиряяй себе вознесется» (Мф. 23).
17 Кто после частых обличений, не показывает исправления тому велеть стоять на последнем месте. Кто и после этого не исправится, отстранить его, как сказал Господь: «буди тебе якоже язычник и мытарь» (Мф. 18).
18 За трапезою никто не должен говорить, кроме разве Аввы, и того, кого он спросит.
19. Не возносись своим искусством и не возвышай голоса, но смирением водись и о послушании радуйся.
20. «Держись страннолюбия» (Рим. 12), не отвращай ока твоего от бедного и не отпускай его от себя с пустыми руками. Не Господь ли пришел к тебе в страннике иди бедном? Смотри, как бы, нашедши тебя нерадушным, Он сам не презрел тебя. Будь же всем рад и всякому послужи, чем можешь.
21. Когда подвергаешься напраслине, молчи. Сам никого не обижай, а когда другие обижают, терпи. Не обольщайся пустыми надеждами, но паче утверждайся во Христе. Не считай никого ближайшими тебе родными, кроме живущих с тобой братий.
22. Когда нужно послать куда за потребным для братии, пусть идут двое или трое, и притом таких, которые имеют в себе страх Божьи, не многоречивы и не чревоугодливы.
23. Когда кто из мирян хочет поступить в монастырь, прочитать ему Устав и рассказать все порядки монастырские. Если пообещает все то исполнять, тогда, по порядку, принять его в число братства.
24. Если он желает внесть что в монастырь, положить то на стол пред всеми братьями, как указывает Устав. Принятый в обитель, не только над тем, что внес, но и над собою не имеет уже власти.
25 Если потом, по поводу какого либо соблазна, пожелает он выйти из монастыря, то ничего не может получить обратно, кроме одежды, в которой пришел.
26. Если какой либо брать провинится в чем, наказывать его удалением от общения с братиею в молитве и трапезе. Если падши пред всеми братиями с сокрушением испросит прощение, простить ему.
27. Если он упорствовать будет в своем непотребстве и в гордости скажет: не хочу более здесь оставаться, но возьму свое и пойду, куда Богу угодно; кто из братий первый услышит такие речи, пусть скажет препозиту (второму по Авве или наместнику его), а препозит Авве. Авва сядет пред всеми братиями, сотворит над ним суд и велит наказать розгами. Затем помолятся о нем все и примут его в общение—Кто не исправляется словом увещания, того наказывать розгами.
28. Смиренно и с терпением неисходно да пребывают братия в обители, веруя, что смиренные и миролюбивые достигнут Царствия небесного, признаны будут сынами Вышнего и получат пресетлые и многоценные венцы, а сыны противления пойдут во тьму кромешную на вечные муки. «На кого воззрю, токмо на кроткаго и молчаливаго, и трепещущаго словес Моих» (Ис. 66,2).
29. Кто нарушает пост среды и пятка, тот почитается причастным Иуде, который предал Христа.
30. И то также надобно наблюдать, чтоб в монастыре мастерством занимался только тот, чья верность испытана, и готов все, что ни делает, делать в пользу монастыря.
б) Послание блаженного Макария к монахам
Обилие дров возбуждает сильнейший пламень: множество же яств рождает похоть.
Непотребное похотение яств и непослушание рождают смерть.
Голодное чрево способствует бодренности в молитвах и доставляет венец душе: насыщенное же наводит тягчайший сон.
Глаз чревоугодника высматривает, где пиры, око же мудрого помышляет о воздержании.
Трусливый воин ужасается трубы, зовущей на брань; и чревоугодник не охотно слушает того, кто проповедует о воздержании.
Потухшее пламя снова воспламеняется, если подложить дров и похоть усыпленная опять оживает в сытости.
Не жалей тела, когда оно притворяется изнемогшим: конь смирный — иссушенное постом тело, и никогда не сбрасывает седока.
Гортанобесие есть мать похоти.
Елей питает пламя светильника, а беседа с женщиною возжигает огнь похоти.
Взор женщины стрела с ядом: он смертельно ранит душу.
Как яда избегай беседы с женами, если хочешь сохраниться чистым: в них сокрыт пагубнейший яд змеин.
Лучше приближайся к огню пламенеющему, чем к молодой женщине.
Особенно, когда ты юн, бегай беседы с женою, чтоб избежать нападений похоти.
Кто, наполняя чрево, думает сохранять чистоту, тот сам себя обманывает.
Вид красоты разрушительнее бури и молнии.
Если внедрится в душу лице женщины, то заставит презирать ради ее самую душу.
Как огонь, оставленный в соломе, возбуждает пламень, так память о женщине, оставленная в душе, возжигает похоть.
Как грузный корабль и при небольших волнах легко разбивается, так многоименный монах не спасется.
Ничего не имеющий монах—борец непобедимый; ничего не имеющий монах— легкий скороход, скоро достигающий к почести звания.
Монах достаточный о работе небрежет; а ничего не имеющий после умеренного труда прилежит молитве и чтению.
Монах достаточный собирает себе гнев на день гнева; а ничего не имеющий собирает себе сокровище на небеси и с Ангелами будет воздавать хвалу Богу.
Слава монаха—терпение в скорбях.
Слава монаха—великодушие с любовью.
Слава монаха—ничего не иметь из вещей мира сего.
Слава монаха—бдение и плачь в молитвах.
Слава монаха—кротость сердца и молчание уст.
Слава монаху, когда он Бога возлюбил от всего сердца, а ближнего своего, как самого себя.
Слава монаха—воздержание от яств и многословия.
Слава монаху, когда он ближнего своего терпит, как себя самого.
Слава монаху, когда дела его соответствуют словам.
Слава монаху, когда терпеливо пребывает на своем месте и не блуждает туда и сюда.
Слава монаха—благодушное терпение всего.
Что светильник в темном месте, что солнце блистающее, то монах трезвенный умом и бодренный сердцем.
Как тяжелая ноша гнетет слабосильного, так сон нерадивого монаха.
Что терния и волчцы па доброй земле, то злые помышления в сердце монаха.
Как моль истачивает одежды, так суетные заботы душу монаха.
Не вдавайся в беседу с женою, чтобы не быть отлучену от Царствия Божия, и не дерзни сказать: и с женщиною поговорю, и чист буду.
Монах мудрый делает своими руками и приобретает себе каждодневное содержание; в прибыль же у него идут молитвы и посты. А кто получает содержание от другого, какая ему польза от молитвы и бдения? Он всегда гол, как худой наемник. Почему написано: лучше есть даяти, неже приимати (Деян. 20).
Читающий сие и да разумеет о Господе.
5. Устав преподобного Венедикта
Жизнь преподобного Венедикта.
Жизнь пр. Венедикта написана св. Григорием Двоесловом и составляет вторую книгу его бесед о жизни италийских отцов.
“Был, говорит он, муж достопочтенной жизни, по имени и благодати Венедикт (что значит “Благословенный”), который от самого отрочества хранил чистоту сердца. Чистотой нрава он возвышался над летами и не подчинял своей души никакой страсти; но живя еще на этой земле, презрел мир с его прелестями, как бесплотный, хотя по обстоятельствам мог бы свободно наслаждаться его благами.
Пр. Венедикт происходил от благородных родителей, из области Нурсии, а в Рим был отдан для обучения свободным наукам. Но когда он понял, что от науки многие впадают в пороки, тотчас вышел из училища, чтобы по изучении наук и самому не впасть в пропасть. Итак, презревши занятие науками, он оставил дом и родительское наследство и, положив угождать единому Богу, искал крова святой обители. Впрочем, хотя он не изучил наук, но явился мудрецом и не будучи ученым.”
Сначала он подвизался в местности называемой Епфида, где вместе с ним жили и другие ревнители о спасении; но потом, убегая от славы, он укрылся в пустынном месте, Субиако, в расстоянии от Рима на сорок миль. Вместо келлии служила ему натуральная пещера в скале над озером, образовавшемся от ключей стекавших с гор. Инок Роман, из недалекого от того места обители, указавший ему это место и облекший его в иноческое одеяние, доставлял ему хлеб в урочное время; и кроме сего инока никто не знал о пребывании пр. Венедикта.
Но потом Богу было угодно дать знать о нем одному священнику путем откровения; после него увидели его пастухи, и весть о нем скоро разошлась по всем окрестным местам. Это привлекло к нему посетителей, искавших назидания, а потом и учеников, желавших подвизаться вместе с ним и под его руководством.
На некоторое время пр. Венедикт оставлял свое уединилище, будучи упрошен братией одного монастыря быть им отцом и руководителем по смерти их настоятеля. Но как он повел дело управления с надлежащей строгостью, то скоро стал тягостью для монахов, привыкших прежде к вольностям, и они задумали извести его ядом. Увидев это из того, что поднесенный ему с обычным питьем сосуд расселся под крестным знамением, он оставил эту обитель и удалился в свое любимое пустынное место.