Страница 18 из 52
3. Но лукавый был лукав как всегда, так и ныне, и что он делает? Когда некие люди шли по дороге и вспоминали о подвигах преподобного, некая женщина прислушивалась к словам их; сделавшись языком и устами лукавому, она говорит им: «Кто сей, возбуждающий ваше удивление? Если я захочу, он легко будет извергнут. Ибо что он творит великое? Он заперся и величается целомудрием. Так будет гордиться и сено, сохраняясь несгораемым вдали от огня. Если он останется бесстрастен, когда я подойду к нему, тогда я поверю, что вы говорите правильно, и увенчаю мужа многими хвалами». Так сказавши и заключив условие с этими людьми, она тотчас устраивает коварство, как изощренную бритву (Псал. LI, 4). Именно, надев худое платье, положив свои украшения в кошель и взяв его с собою, взошла на гору, где был и святой, когда наступила ночь, шел сильный дождь и дули тяжкие ветры. Уже подойдя близко к нему, она испускала жалобные слова, говоря: «Помилуй меня, раб Божий, помилуй заблудившуюся и уже предлежащую на пищу зверям; ибо я, несчастная, сбилась с дороги и не знаю, куда идти. Итак, не отринь меня жалкую, не погнушайся грешницы, ибо и я создание [119] Божие. Ибо если ты презришь меня, то предашь душу зверям, и суд будет сожигать твою душу».
4. Когда она говорила это со слезами, преподобный, выглянув через оконце и увидев ее в таком жалком состоянии, поражается в душе, говоря в себе: «Увы, что мне делать? Если я не введу ее, она будет съедена зверями; введя же, я боюсь, чтобы враг не ископал мне ямы чрез нее». Затем он сказал и к Богу: «На Тебя, Господи, уповал я, да не постыжусь во век, но спаси меня по воле Твоей и покрой, благословенный во веки. Аминь». Так сказавши, приотворяет дверь и, введя ее и возжегши огонь, говорит: «Женщина, грейся». Принеся и финики и предложив ей (ибо вне его келии стояли две финиковые пальмы), говорит: «Поешь и останься здесь и позаботься о себе». Так сказавши и оставив ее, он вошел во внутреннюю келлию и, помолившись, предался сну, имея вместо постели голую землю, как было у него в обычае.
5. Женщина же, проснувшись в эту ночь, одевается и украшает себя, чтобы прельстить святого.
Что значит это великое твое воздержание для удручения твоей красоты и прелести? И какое [120] писание говорит не есть, не пить, не соединяться с женою? Кто из пророков или патриархов не сопрягся с женою? Кто же, сопрягшись, стал изверженным из царства небесного? Не Енох ли, не Авраам, не Иаков, не великий Моисей, жившие с женами, стали великими и любезными Богу? Что же божественный Давид? Что же остальной лик святых, чтобы не назвать и Петра верховного? Разве и они, причастившиеся к браку и бывшие отцами детей, не были потом славно удостоены царства небесного?» Так говоря (ибо она имела лукавого подсказчиком) и гладя его руки и льстя словами, она начала колебать твердыню души его.
6.[121]
7. Итак он, вышедши, осматривал дороги, и смотрящего его видит Бог и изменяет его сердце и вводит раскаяние в задуманном. Итак, сойдя со скалы и набрав хвороста, подложив в него огонь и развязав сандалии, он вошел в средину зажженного пламени, как бы сожигая лукавые помыслы. Будучи сильно обожжен и почувствовав боль в ногах, он выходит из огня и, как бы упрекая себя и борясь, говорит: «Что тебе кажется, Мартиниан? Хорошо тебе обожжение? Выносишь ты наказание этого огня? Если тебе возможно вынести, то подойди и к женщине, чрез которую лукавый готовит тебе огонь неугасимый и червя неусыпимого и те прочие страдания». То же сказал он и в уши женщины. Когда же боль немного стихла, он снова входит в огонь, страшно обжигается и, не вынесши страдания, выходит и, бросившись на землю, стонет из самой глубины сердца, говоря: «Прости меня, Христе, прости и отпусти стремление души к греху; ибо знаешь Ты, знаешь, что единого Тебя возлюбил я, Царь, и ради Тебя предал себя огню». Так помолился он, лежа на голой земле, ибо встать не мог от обжога; пел он также и приличествующий псалом, говоря: «Коль благ Бог Израилю; мои же вмале не подвиглись ноги, вмале не пролились стопы мои» (Псал. LXXII, 1–3).
8. Услышав это и обратив ум к содеянному, женщина, быстро вставши и отбросивши те украшения, испустила поток слез, говоря: «Не посетуй на меня, отче! Ты знаешь хитрость лукавого, помолись обо мне несчастной. И то знай, что отселе не увидит меня ни город мой, ни дом, во я уже предоставляю тебе и тело и душу; ибо я поспешу, при помощи твоей [122] молитвы, показать лукавого игралищем и всем попечением спасти душу мою». При этих словах слезы капали из очей ее, всячески удостоверяя раскаяние. Преподобный же сказал: «Господь Бог мой простит тебе прегрешение, о женщина! Итак, иди с миром, не забывая уговора». И она сказала: «Каким же путем пойду я?» И он сказал: «Тебе полезно сойти в Иерусалим и к святому Вифлеему, где должно отыскать святую деву, именем Павлу. Ей расскажи случившееся и получишь большую пользу».
9. Женщина, когда услышала это, творит ему поклонение и просит молиться за нее; он же, с трудом привставши (ибо тяжело ему было от ран) и дав ей немного фиников, скромное утешение на пути, показывает ей дорогу и говорит: «Иди, иди, женщина, и спасая спаси свою душу, ибо раскаивающихся есть Бог». При этих словах она с рыданиями сказала: «Уповаю на Христа, на Которого уповали и народы и не постыдились (Псал. XXI, 6), ибо после не будет во мне части противнику». Так сказавши и поклонившись божественному Мартиниану, она пустилась в путь; он же, запечатлев ее знамением креста и помолившись о спасении ее, вошел в келлию и, бросившись на землю, издавал тяжкие стенания и горячо молился.
10. Женщина же идущая, как говорит божественное писание, шла плача и бросала семена слез для последней благодатной жатвы, затем приходит в Вифлеем и подходит к монастырю Павлы девы, которой подробно рассказав все случившееся (согласно заповеди преподобного), принимается ею хорошо и удостаивается попечения душевного и телесного. Она так напрягала себя к аскетическим подвигам, что, [123] коротко говоря, ей не только явилось отпущение грехов, но и дана была благодать исцелений. Ибо некая женщина, страдавшая глазами, и очень болезненно, пришла в монастырь, и блаженная Павла поручает ей принести Богу молитву за страждущую; когда она это сделала, больные глаза стали здоровы, и получившая исцеление, отказавшись от мирской жизни, тотчас постригает свои волосы и сопричисляется к прочим женам монастыря. А та дивная женщина, прежде худая и окаянная (ибо я радуюсь, познавая силу покаяния, так как и сам неумеренно одержим грехами), прожив в монастыре 12 лет, оканчивает жизнь, не вкусив ни вина, ни елея, ни винограда, ни других плодов, но питаясь только хлебом и водою, и то лишь по требованию природы. Так доблестная рассеяла обуявшую ее прежде тьму, так явно победила обманщика.
11. Но надо обратиться снова к блаженному Мартиниану и рассказать, какою кончиною и он прекратил жизнь. Он до седьмого месяца не мог свободно ходить вследствие боли от ран; когда же они немного залечились, он стал размышлять, как и в какое переселиться место, совершенно недоступное для женщин. «Ибо, говорил он, если это не совершится, я никак не буду свободен от стрел противника». Поэтому он стал молить Бога указать ему путь, ведущий в жизнь. Так сказав и оградив себя знамением креста, он вышел из келлии и устремился к морю; когда же он выходил, демон испустил голос, говоря: «Да мужаются силы мои и да будет имя мое светло, так как я одолел его; ибо вот я и огнем сжег его, и изгнал из кельи, и сделал беглецом». И прибавив, говорит: «Куда [124] бежишь, Мартиниан? Куда бы ты ни ушел, я и сам приду и скоро выгоню тебя оттуда и не отстану от тебя, пока не смирю тебя до конца». На это преподобный: «Но ты думаешь, немощнейший, что ты изгнал меня из келлии? Да не будет это тебе в гордыню, окаянный: ибо я добровольно отступаю, дабы уничтожить твое высокомерие. Смотри, как я принес Богу и орудие, которое ты приготовил против меня, и ныне она ставит тебя наравне с грязью, а ты не дерзаешь коснуться даже и тени ее». Когда преподобный говорил это, диавол обратился в бегство и удалился.