Страница 2 из 52
Messanensis лишь немногие написания, да и то не имеющие важного значения.
На десятом месте (греч. стр. 164–172, русск. 184–192) мы поставили неизвестное доселе на греческом языке мученичество святого Кириака архиепископа Иерусалимского, раньше бывшее известным по некоторым отличающимся редакциям в разных переводах 12. Мы списали и это сказание из cod. Messanensis № MB.
Одиннадцатым (греч. стр. 173–185, русск. 193–208) поставлено похвальное слово Николая Кавacилы, писателя XIV века, святому Андрею Новому, пострадавшему в Иерусалиме, к сожалению, в неизвестное время. Этот св. Андрей ныне впервые становится известным, так как имя его не встречается ни в одном служебном Прологе. Это произведение Кавасилы ныне издается в первый раз на основании единственного известного доселе списка в cod. Bibl. Nation. Paris. 1213 (ancien fonds), XV века 13. Копию «похвалы», по нашей просьбе, тщательно снял [VIII]парижский профессор Henri Lebegue, которому выражаем и печатно нашу сердечную благодарность.
Двенадцатый и последний текст (греч. стр. 186–210, русск. 209–243) представляет также впервые ныне издаваемое житие преподобного Антония Нового, жившего в первой четверти IX века 14. Текст его из Венского cod. hist. graecus 31 переписал для меня тамошний ученый диакон Софроний Евстратиадис, а летом 1906 г. я сам сличил половину его копии с рукописью в Вене. Другой список доселе не известен. Следует, однако, заметить, что кроме нашего текста существовал и другой, отличный от него, из которого большой отрывок известен нам по аскетическому сборнику Павла Евергетина, жившего в XI веке 15.
В заключение этой краткой библиографической заметки о собранных в настоящем выпуске агиологических текстах считаю долгом выразить мою живейшую благодарность многоуважаемому академику В. В. Латышеву, который с величайшею готовностью принял на себя труд перевода на русский язык всех этих текстов и указал нам на некоторые недосмотры, вкравшиеся при их печатании.
А. Пападопуло–Керамевс.
15 апреля 1907 года.
I. СКАЗАНИЕ о мученичестве святых отцов, избиенных варварами Сарацинами в великой лавре преподобного отца нашего Савы.
(Память 20 марта)
Пер. В. В. Латышева.
1. Достойно есть тем, которые еще не очистили себя от тины грехов, но одержимы еще страстями в уме, непрерывно упражняться в молчании и с тайными стенаниями молить владеющего сердцами и утробами Христа (Ср. Иор. XVII, 10; XXI, 12) даровать свободу от одержащего рабства и не предавать себя необдуманно писаниям словес, долженствующим читаться во всеуслышание церкви и святого собрания, наиболее боясь божественного прещения, говорящего к таковым через пророка: «Грешнику же рече Бог, вскую ты поведаеши оправдания моя» (Псал. XLIX, 16. 1) и т. д. Если же к сему случится кто‑либо совоспитанным с невежеством и непричастным учению в словесах, то сколь великий возбудит смех своим дерзновением и вместе безумием, будучи лишен всякого прощения за то и другое. Но что сделать мне, исполненному всех этих мыслей и стремящемуся скрыть и заключить себя в обители молчания, но побуждаемому велением святого пастыря, поражаемому им в сердце как бы бичом [2] духовным и боящемуся опасности ослушания, тяжкой и невыносимой? Итак, считая дело благопослушания лучшим и полезнейшим, я предаю себя отеческому велению, уповая на его молитвы, укрепляясь ими и привлекая на отверстые уста мои благодать Духа свыше. Сей всечестный пастырь Василий повелел моему краткословию изложить память и краткое сказание о набеге нечестивых варваров на нашу, т. е.
святого отца нашего Савы, лавру и на содеянное ими в наши времена избиение бывших там блаженных и приснопамятных отцов, которого я был очевидцем и зрителем, будучи, хотя и недостойный, одним из населяющих сию пречистую лавру и находившихся там при гибельном их нашествии и нападении, — дабы толикая доблесть и во Христе мужество и крепость таковых мужей, подвижников истины, не омрачилась, утекшая со временем, покрытая молчанием и ниспосланная в пучины бесславного забвения, хотя она может многих умастить к доблести и побудить к соревнованию подвига и подражанию.
2. В лето от сотворения мира шесть тысяч двести восемьдесят восьмое по точнейшему церковному счислению, а от Рождества во плоти Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа в семьсот восемьдесят восьмое, индикта пятого, при священноправлении Иерусалимскою церковью и епархиею блаженнейшего патриарха Илии, при игуменстве же в великой лавре преподобного отца нашего Василия воспеваемого и богомысленного, по деянию человеконенавистника, действующего в сынах ослушания, более же искони человекоубийственного, злоначального и злорадного демона возгорелась в земле Палестинской великая междоусобная война колен Сарацинских, в начале [3] имевшая ничтожные поводы. Но мало помалу в короткое время раздор и вселукавое соперничество у них, как рабов страстей и подвластных греху, увеличивалось, вооружалось, связывало дом с домом, присоединяло семью к семье, привлекало род к роду и воздвигало всегда готовых к восстанию и дышащих убийством и таким образом внесло распадение и разномыслие в главнейшие у них колена, я разумею потомков Агари и Измаила и ведущих род от древнего Иектана (Ср. Бытия X, 25, 26).
3. Итак, составивши две рати, причем в обеих одинаково начальствовал и предводительствовал виновник порока, сколько произвели они беспорядков и беззаконий, сколько совершили разорений и грабежей имуществ, сколько соделали кровопролитий и человекоубийств неправедных, сколько селений, предав огню, оставили в развалинах, ограбив и обратив в бегство жителей, разорив все бывшее в селениях или даже перебив найденных жителей, — об этом рассказать подробно не соответствует ни моей силе, ни настоящим обстоятельствам, ни находящемуся в руках предмету повествования. Они опустошили разные многолюдные города, и именно Елевферополь сделали совершенно необитаемым, весь разоривши, а Аскалон, Газу, Сарифею и другие города страшно разграбили. По дорогам же устроивши засады разбойничьих сходов и скопищ, отпускали путников нагих и непокрытых одеждой, всего лишенных, носящих побои и раны и благодарящих за то, что избежали смертной участи. Воспользовавшись предлогом, люди, исполненные зла, уже не друг [4] с другом сражались, взыскивали пени и вымещали друг на друге личные обиды или оскорбления, но каждый думал о том, чтобы похитить что‑либо ему не принадлежащее, спешил и торопился собрать и составить себе богатство из чужих денег и вещей.
Если же кто‑либо из них случайно питал гнев на другого и в особенности из христиан, то, воспользовавшись удобным случаем, тотчас стремился насильственно лишить его жизни и присвоить себе его имущество.
4.[5] свое намерение, но некая божественная сила, пособившая стражам города, хотя весьма малочисленным, выступившим им на встречу, победила нежданно нечестивых, обратила их вспять посрамленными и обманула их надежду, весьма озаботившись о досточтимых местах и Воскресении Христовом и оказав попечение о живущих там верных мужах и женах и местах подвижничества.
5. После того варвары, устремившись на места окрест старой лавры святого отца нашего Харитона и опустошив все окружающие селения подобно саранче и богониспосланному гневу (ибо что достаточно было их всеядному стремлению, когда числом их были тысячи?), потом разорили и самую пречистую лавру, говорю старую, не только ничего не оставив жившим там отцам, но и причинив им всеужасное зло и многих из них подвергнув многообразным мукам; ибо губители пробыли в ней довольное число дней. Они с гневом грозили, как дикие вепри точили зубы и как львы рыкали против нашей лавры, стремясь и ее поглотить. Ибо ничто во всей нашей окружности не осталось у них неопустошенным, или одна сия лавра святого отца нашего Савы, как ягода в винограднике после сбора, которую Христос Бог, простерши крепкую длань, дивно хранил в доказательство своей всемогущей и непобедимой силы и заботливого о ней попечения и любви. Ибо кто, братия, не удивился и не поразился Божиим покровом и попечением, видя, что гибельное скопище этих богоненавистных пребывало невдали от нас, стремилось и грозило нам гибелью, но некою невидимою и божественною силою было отражаемо и не допускаемо к нашествию на нас. [6]