Страница 38 из 57
В каких грехах исповедывающиеся должны каяться, — в тех ли грехах, в которых они повинны от последней исповеди, или же во всех грехах всей своей жизни?
По разуму Церкви Православной и по самому понятию о таинстве покаяния следует. Что исповедующиеся должны каяться только в тех грехах, в которых они повинны от последней исповеди (Рук. д. с. п. 1888, т. I, с. 412).
Надобно ли исповедывать пред новым духовником грехи, в которых покаялся прежнему духовнику?
С таким вопросом обратился к митр. московскому Филарету один благочествый мирянин, когда умер его духовный отец. Митрополит дал такой короткий ответ: «Аз есмь заглаждая грехи твоя, глаголет Господь, а не помяну их. Сие найдете у пророка, хотя не слово в слово. Потому, кроме особенных обстоятельств, и новому духовному отцу не нужно исповедывать исповеданное и разрешенное прежде». Жаль, что в этом ответе не указано на те «особенные обстоятельства», при которых требуется исповеданное прежде исповедывать пред новым духовным отцом (Рук. д. с. п. 1884, №9).
Должен ли священник напоминать кающемуся тот грех, в котором последний не хочет чистосердечно раскаяться, хотя и помнит о нем?
И рассуждать нечего, что должен, если кающийся сам сознался священнику в этом грехе. Само собою разумеется, что благоразумный священник не только может, но и должен напомнить исповедывающемуся о его грехе в форме вопроса: «не грешны ли вы там-то и тем-то?» И если исповедывающийся сознается, что грешен, то соответственно этому и распоряжаться им на основании существующих правил церковных. Если же он ответит отрицательно, то в таком случае священнику остается одно, — предать такого человека воле Божией и предоставить его собственной совести. Если что можно порекомендовать еще священникам в данных обстоятельствах, то это теплую, усердную молитву о таких людях, чтобы Господь Сам умилил их сердца и подвиг к искреннему раскаянию (Рук. д. с. п. 1885, №34. с. 470).
Земные поклоны, как епитимия, и способ выполнения их.
Назначение определенного числа поклонов практикуется довольно часто, как епитимия. Но священник должен указать кающемуся, кроме числа поклонов, еще способ, время и место исполнения епитимии. Это зависит всецело от благоразумия священника. Иногда случается, что неопытный священник просто скажет: за то-то положи столько-то земных поклонов (20, 40, 100), но не назначит ни времени, ни места, и не укажет способа исполнения такой епитимии. Иной, не понимающий духа и свойства истинно-богоугодной молитвы, пожалуй, и будет, так сказать, только отсчитывать поклоны без внутреннего возношения души к Богу и без покаянного чувства; положит поклон, и в уме будет считать: раз! — положит другой, и в мыслях будет продолжать счет: два! — три! — и т. д. Это будет не епитимия и не молитва, а один механический процесс телодвижения, без мысли и чувства.
Лучше назначить в епитимию неспешное прочтение с покаянным чувством той или другой молитвы, какую кто знает. Определенное число раз, с тем, чтобы в продолжение всего этого чтения молящийся постоянно делал земные поклоны. При таком способе исполнения епитимии поклоны не будут одним механическим движением тела, а будут воодушевлены мыслию и чувством, будут проникнуты духом сердечного воодушевления. А если уж нужно определить число поклонов, то, не объявляя исповедающемуся числа их, можно употребить тот же способ; можно, например, сказать, чтобы в такие-то дни, в такое-то время он прочитал однажды, дважды или трижды псалом 50-й, и после каждого стиха полагал земной поклон. Незнающему псалма 50-го наизусть можно назначать чтение других молитв с поклонами, например: Царю небесный, Святый Боже и Пресвятая Троице. Тому, кто знаем молитву св. Ефрема, можно назначать эту молитву с поклонами. Может случится, что иной не знает ни одной из этих молитв. В таком случае нужно спрашивать, кто какую молитву умеет прочитать, и к этой молитве приурочивать число поклонов, назначаемых в епитимию. Незнающему ни одной молитвы можно указать на молитву Иисусову, которую, вероятно, каждый знает, а если кто и не знает, то тут же на исповеди такого человека можно выучить ей, что очень удобно по ее краткости: Господи, Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя грешного (Рук. д. с. п. 1860 г. т. I, с. 377).
Следует ли при исповеди состоящих на епитимии читать разрешительную молитву: «Господь и Бог наш»?..
По прямому смыслу слов требника, разрешительная молитва читается всем истинно-кающимся и верующим, хотя бы они и не были допускаемы до принятия Св. Таин, т. е. состояли бы под епитимией. В требнике именно только после этой молитвы и отпуста прибавлено: «тогда канон даст ему». Отсюда видно, что, хотя кающийся и получил разрешение, но в то же время может получить и сильнейшее предостережение не приступать к причащению, несмотря на разрешение. Да это и понятно, так как епитимия есть некоторая духовная диета для больной совести, а не божественное отмщение за грех. Господь простил грехи всякому покаявшемся, но сподобиться теснейшего общения с источником правды и святости грешник может не сразу по раскаянии, а после исцеления духовной раны чрез подвиги молитвы и добрых дел. Не следует давать разрешения только не желающим покаяться и исправиться, а также неверующим, так как для них оно бесцельно (Ц. В-к 1902, №21).
За какие грехи следует отлучать исповедовавшихся, и какие грехи разрешать?
У нас нет кодекса, содержащего в себе подробный перечень всех грехов, разрешение от которых может или не может быть преподано духовником; да такого кодекса и составить нельзя, потому что разрешение или неразрешение от грехов обусловливается не только безотносительною важностью и качеством их, но и душевным состоянием кающегося — степенью искренности раскаяния его и пр.; ведь и светские законы, содержащие в себе уложения о наказаниях за те или другие преступления, не исключают для судей возможности произносить приговоры по личному убеждению и совести их, а не по букве только закона.
причастия на более или менее продолжительное время за те или другие тяжкие грехи (Р.д.С.П. 1888 г., т. I, с. 412).
Умирающий и находящийся под запрещением от одного священника может ли быть разрешен и напутствован св. Тайнами от другого священника?
Каноническими правилами положительно требуется, чтобы никто из находящихся под запрещением и отлучением от причащения св. Таин не отходил в загробную жизнь без разрешения от грехов и последнего христианского напутствования св. Тайнами (1 Всел. соб. пр. 13; Анк. соб. пр. 6 и 22). Посему, в случае крайней нужды, когда находящийся под запрещением и отлучением от одного священника умирает, тогда он может быть разрешаем и напутствуем св. Тайнами от другого священника; даже находящемуся под клятвою архиерейскою, подвегшемуся так называемой епитимии и умирающему ни один священник не может отказать в разрешении от грехов и в напутствовании св. Тайнами (Карф. соб. пр. 52; сн. Уст. Дух. Кон. ст. 97 и разреш. молитву, читаемую над умершим). Если при таких обстоятельствах получивший разрешение от грехов выздоровеет. То он должен снова подчиниться прежней епитимии и, по истечении срока ее, обратиться к лицу, наложившему запрещение, и просить у него разрешения от запрещения (Рук. д. с. п. 1888, т. II, стр. 72).
Можно ли вместо чтения разрешительной молитвы каждому отдельно, читать общую разрешительную молитву?
Не следует этого делать (Р.д.С.П. 1879, №27 и №2).
Можно ли священнику при чтении разрешительной молитвы над кающимся не упоминать имени кающегося?
Нельзя (Р.д.С.П. 1879, №2).
Не противна ли духу христианского и пастырского смирения и произносимая священником на таинстве исповеди формула разрешения: «прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих»?
По этому поводу митр. московский Филарет, в замечаниях своих на письмо архим. Антонина (Капустина) «О разностях между церквами греческою и российскою», рассуждает так: «Разрешение произносить священник сперва именем Господа Иисуса Христа, потом присовокупляет: и аз разрешаю, но чтобы не приписать ничего своей личности, он говорит: властию Его, мне данною, и еще в духе смирения говорит: и аз недостойный». На основании таких соображений митр. Филарет приходит к заключению, что в формуле разрешения ничего противного духу смирения нет (см. Собр. мнений и отзывов Филарета м. моск., т. IV, 1886, с. 407).