Страница 176 из 208
Главная ефесская площадь. В северо-восточном углу ее, прислонившись к крутому холму Приона, возвышался роскошный ефесский театр, на юг от него стояла гимназия; площадь была полна народом. Едва ли когда в другое время, кроме времени Артемизия, видела она такое многочисленное и оживленное собрание. Все ждали чего-то особенного; на лицах можно было прочитать удивление и ожидание. Над массой собравшихся стоял гул негромкого говора. В центре площади, где оставалось небольшое свободное место, возвышался сложенный из смолистых дерев и других горючих материалов большой костер. Кого же ждала эта толпа и какой жертвы ждал этот костер? Недавно по Ефесу распространилась молва, что ефесские чародеи отказались от своей магии, совсем перешли в христианство и торжественно хотят сжечь все свои драгоценные книги. Но вот толпа притихла; на одном конце площади показалось несколько почтенных видом мужей; они несли с собою пергаментные свитки, — то были чародеи со своими книгами. Толпа пропустила пришедших. Вскоре свитки положены были на костер, и зажженный факелом костер вспыхнул ярким пламенем. Долго горели драгоценные свитки, долго стояла при костре и толпа. Она глубоко задумалась над этим костром; его зажег не указ императора, а личное желание самих чародеев; что же побудило их к тому? Христос и Его вера. Этот костер для толпы был лучшей проповедью о силе Христовой.
Когда потухли последние огоньки чародейского костра, то владетели сожженных, книг сосчитали сумму их стоимости, и оказалось их на пятьдесят тысяч. Дееписатель не обозначает, какой монетой был произведен счет. Но, несомненно, в греческом торговом городе считали тогда не еврейским каким-либо сиклем, как думают Grotius и Drusius, а ходячей тогда в Малой Азии драхмой, равнявшейся шести оволам, или 20-25 копейкам. Следовательно, вся сумма на наши деньги составляла около 10000- 12500 рублей. — С такою силою возрастало и возмогало слово Господне (ούτως κατά κράτος του Κυρίου ό λόγος ηό'ξανεν και Ί'σχυεν) — так заключает св. Дееписатель свой рассказ о совершившихся под влиянием чудес апостола в Ефесе сильных движениях в пользу христианства.
Случай в театре (ст. 33-34). Во время бунта в театре произошел случай, описанный Дееписателем в 33-34 стихах, который не особенно понятен, а именно: по предложению иудеев, из народа вызван был Александр. Дав знак рукою, Александр хотел говорить к пароду. Когда же узнали, что он иудеи, то закричали все в один голос и около двух часов кричали: велика Артемида ефесская. Наиболее вероятное объяснение этого случая, кажется, есть такое: известно, что даже гораздо позднее описываемого времени христиан отождествляли с иудеями. Очень возможно, что многие участники мятежа, не зная хорошо, — против кого он направлен, а слыша только постоянные возгласы: велика Артемида ефесская! свидетельствовавшие о том, что мятеж имеет религиозную подкладку, стали угрожать иудеям. Последние, с одной стороны, желая оградить себя от опасности и показать, что они чужды всякой солидарности с новой сектой и с этим Павлом, которого они так безуспешно, но озлобленно преследуют в течение всего пребывания его в Ефесе, а с другой — сильнее возбудить ненависть бунтовщиков против христиан, обратились к известному среди них Александру, чтобы он выступил перед толпой и явился их защитником. Этот Александр, вероятно, тождествен с Александром, упоминаемым апостолом во 2 Тим. IV, 14, который, как говорит ап. Павел, много сделал мне зла.
Видимо, он был самым яростнейшим защитником иудеев и противником христиан, и особенно св. Павла. Посему-то его вызвали и вызывали иудеи. Притом, быть может, сходство его ремесла с главнейшими руководителями мятежа — ремесленниками Димитрия давало возможность надеяться на то, что его мятежники выслушают. По вызову Александр явился, дал знак рукою и хотел говорить. Но когда разъяренная толпа, обратившись в сторону явившегося оратора, признала в нем знакомую, ненавистную физиономию иудея, то поднятая рука оратора должна была опуститься, потому что громадное помещение театра снова наполнилось тысячеустным неистовым криком: велика Артемида ефесская. Очевидно, с этой буйной, сбродной толпой, не знавшей, зачем она собралась и из-за чего шумела, Димитрий не мог достичь какой-либо определенной цели. Она — бессмысленная — продолжала в течение двух часов только кричать по-прежнему: велика Артемида ефесская! (Третье великое благовестническое путешествие св. ап. Павла. Богослов Вестн. 1872 г. Приложен. Окт. 358-363, 366-370. Ноябрь 386-389 397-400).
Послания ап. Павла к Галатам и 1-е к Коринфянам
Занимаясь благовествованием, Павел ревностно и с любовью следил за всеми, уже прежде уверовавшими. Из Ефеса он написал послание к Галатам, у которых два раза пред сим сам был. Галаты, как видно, внимали некоторым лжеучителям, утверждавшим, что соблюдение обрядового закона Моисеева необходимо для спасения. Павел в послании своем опровергает это мнение, напоминая, что он получил знание истины не от людей, а от Самого Бога. Он объясняет Галатам, что они не могут спастись внешним соблюдением закона; но что силу имеет только вера, действующая любовию. Вера, а не преимущество плотского происхождения, как думали иудеи, соделывает чадами Авраама и наследниками обетования. «Вы все сыны Божии по вере во Христа Иисуса, — говорит он, — все вы во Христа крестившиеся, во Христа облеклись» (III, 27). Напоминая, что Христос умер, чтобы искупить нас и усыновить Богу, апостол говорит: «Посему ты уже не раб, но сын; а если сын, то и наследник Божий чрез Иисуса Христа» (IV, 7). На этом основании Павел убеждает Галатов оставаться верными духу учения Христова, — иметь любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, веру, кротость, воздержание, плоды духа; увещевать падших в духе кротости; носить бремена один другого; быть смиренными и бдительными, не унывать в добре.
Состояние Церкви Коринфской тревожило апостола Павла. Там происходили споры и раздоры; верующие разделились; одни говорили: я Павлов, другие — я Аполлосов. Павел из Ефеса написал к Коринфянам длинное послание, в котором с самого же начала касается этого. «Разве разделился Христос? — говорит он, — разве Павел распялся за вас, или в Павлово имя вы крестились?» Я насадил, Аполлос поливал, но возрастил Бог. Посему и насаждающий и поливающий есть ничто; а все Бог возращающий (3, 6-7).
Не одни эти споры в Церкви Коринфской опечалили Павла.
В тяжбах своих Коринфяне прибегали к суду язычников; Павел воспрещает это и убеждает верующих лучше уступать свое, чем иметь тяжбы с братьями. Чаще всего он упоминает о любви, мире и согласии, которые должны соединять братий. Как видно, различные ложные учения уже проникли в Коринф; некоторые утверждали, что нет воскресения мертвых. По этому поводу Павел торжественно излагает учение о воскресении мертвых; изъясняет во утешение всем нам, что тленному надлежит облечься в нетление, и смертному облечься в бессмертие: ибо смерть поглощена победою. Если мы в сей только жизни надеемся на Христа, — говорит апостол, — то мы несчастнее всех человеков (XV, 19). Все послание к Коринфянам должно быть внимательно изучено; в нем апостол излагает подробно учение христианское о воскресении мертвых, о таинстве причащения, о браке; касается разых обычаев первенствующей Церкви: молитвенных собраний, сборов для вспомоществования неимущим, и пр. (Воскр. чт. 1873 г., ч. 1, стр. 57 и 170).
Стих 35
На сказанное: кто не весть, яко Ефесский град служитель есть великия Артемиды (Деян. 19, 35)
Cв. Исидора Пелусиота.
Это — слова не Писания, а ефесского книжника. У эллинов приготовлявшие истуканов, с намерением внушить страх в зрителях, говорили, что истуканы посланы Дием или от него ниспали, и лучше всякого произведения человеческой руки. Почему и Ефесский истукан назван диопетом и небесным кумиром (βρετάς), кумиром же по сходству с человеком (βροτός). Но дело бывало и не так; напротив того, делавшего истукана, чтобы никто не мог сказать будто бы истукан сделан человеческими руками, изгоняли или убивали, а потом распускали вслух эту молву для обольщения людей. Ею обольщен был и Ефесский город. Посему и книжник Ефесский сказал им это. Иные утверждают, что было это сказано о статуе Артемиды, то есть Артемиды великой. А что вправду делателей истуканов убивали или изгоняли, свидетельствует о сем вскоре потом случившееся в Александрии Египетской. Птоломей, собрав художников, чтобы изваять статую Артемиды, по окончании дела велел выкопать большую яму и, скрыв обман, т. е. сделав над ямою надстилку из листьев, приказал художникам там ужинать; во время же ужина, низринувшись в эту пропасть, они умерли, справедливое, по моему мнению, понесши наказание за то, что взялись сделать истукан на обольщение всякого. А Птоломей, вознамерившись истребить художников, поступил так, чтобы истукан, именуемый богом, которого и назвал он нерукотворенным, почитался и нерукотворенным.