Страница 178 из 208
Празднование первого дня недели в Троаде сопровождалось важным случаем. Празднование, по обычаю, происходило в горнице, т. е. в верхней, необитаемой части дома, представляющей просторную комнату, удобную для собрания и вечери. На этот раз собрание было многочисленное, и горница, по словам историка, освещена была многими светильниками. Может быть, обилием их хотели устранить обвинение в скрытности и беспорядках; но историк говорит о них только с целью показать, что произошло от их жару и дыма. Один мальчик, по имени Евтих, сидевший на окне, уснул и «упал вниз с третьего этажа и поднят мертвым». «Павел, сошедши вниз, пал на него и обняв его, сказал; не тревожьтесь, ибо душа его в нем» (Деян. 20, 9-10). Значит, апостол потому не признает мальчика умершим, что был уверен в его воскресении. Когда отрока привели живого, собрание немало утешилось. Значит ли это, что Троадские христиане видели здесь обыкновенный случай и остались ранодушными к нему и что Павел не принимал никакого участия в возвращении отрока к жизни? Нет, сила чудотворения, данная ему Богом, могла удержать душу, еще не покинувшую тела мальчика. Когда же Павел, возвратившись в горницу, возобновил беседу и продолжал ce даже до рассвета, то христиане слушали его, конечно, с усиленным вниманием, чувством уважения, грусти и радости и, наконец, простились с ним.
Хотя историк не упоминает о прощании, но мы можем судить о нем по трогательной сцене прощания с пресвитерами Ефесскими в Милите. Впрочем, есть некоторые подробности, изображающие душевное состояние апостола в минуту прощания. «Мы пошли вперед на корабль, — говорит историк, — и поплыли в Асс», чтобы взять оттуда Павла; ибо он так приказал нам, намереваясь сам идти пешком» (20, 13). Зачем Павел пошел пешком, правда, не очень далеко, по пустынному месту? Так как историк не объясняет нам ни цели, ни причины этого, то мы, кажется, не ошибемся, если скажем, что Павел чувствовал нужду уединиться на день или на два и побыть в обществе гораздо лучшем, чем его спутники, беседовать с Богом о великих событиях, ожидавших его или, еще вернее, о том небесном отечестве, куда он должен скоро переселиться.
Итак, спутники ожидали его в Ассе, откуда отправились с ним в Митиленуна остр. Лесбосе. Отсюда они прибыли, на остр. Самос, затем в Трогиллию, а отсюда на следующий день прибыли в Милет. Желая еще раз поспеть в Иерусалим на праздник Пятидесятницы, Павел старался миновать те города, в которых его пребывание могло замедлиться. Но в Милете, прежде, чем оставить Малую Азию, он захотел увидеться, по крайней мере, с предстоятелями церквей, основанных им в этой стране. «Из Милета же послав в Ефес, он призвал пресвитеров Церкви» (Воск. Чт. 1873 г., ч. 2, стр. 104).
Семь дней в Троаде и воскрешение Евтиха
Архим. Григория.
Прибыв в Троаду и соединившись здесь с ожидавшими здесь апостола, ранее посланными его спутниками, святые благовестники пробыли здесь целую неделю, семь дней. «Троада была небольшой город; почему же они проводят в нем семь дней? Вероятно, он был велик по числу верующих» (Златоуст). Апостол хотел как бы восполнить те лишения благовестия, которым подвергалась Троада в раннейшие посещения ее апостолом (Деян. XVI, 8; 2 Кор. II, 12). Св. Дееписатель рассказывает об одном событии, случившемся в Троаде накануне отбытия оттуда св. апостола Павла. Это событие одно из многочисленных его чудотворений. Но рассказ особенно замечателен и дорог тем, что он приподнимает завесу обыденной благовестнической жизни апостола. Посмотришь на нее — и увидишь, что эта жизнь была безостановочным трудом благовестия, который на знал никакого отдыха. Апостол весь горел благовест-вованием; он не знает ни сна, ни утомления; его беседа с дорогими учениками длится целые ночи и исполнена великой любви. Дивная картина! Приходило к концу, заранее, конечно, ввиду поспешного путешествия, определенное, время пребывания апостола в Троаде. Тяжело было ученикам-христианам расставаться с возлюбленным учителем; они все больше и больше жаждали слышать его благовестие. Еще тяжелее казалась эта разлука самому апостолу.
Дух Святой уже и тогда говорил ему, что узы и скорби ждут его; он знал, что ему «уже более не видеть их, хотя он и не говорил этого им, как более слабым» (Златоуст). Наступил канун отбытия апостола. Им был первый день недели έν δε τη μια tcov σαββόιτων, т. е. первый день после субботы. Этот день наше воскресенье, который был освящен восстанием из мертвых Господа Иисуса Христа. Хотя апостол и спешил в Иерусалим, однако, этот день он проводит в общении с братиями, а не в дороге. Этого мало. Он освещает его совершением богослужения: ученики собрались (в тот дом, где имел пребывание апостол) для преломления хлеба. Это было, несомненно, принесение евхаристической жертвы, после которого совершалась, так называемая, вечеря любви. Из рассматриваемого места книги Деяний, а равно и из 1 Кор. XVI, 2, с очевидностью следует, что первый день недели, воскресенье, этот день Господень (Апок. 1, 10), освящался уже в то время евхаристической жертвой и был днем праздничным, по крайней мере, в церквах, состоявших из христиан из язычников. Древнее церковное предание подтверждает это (Иустин Философ). Прощальное собрание верующих началось поучением самого апостола. «Так тяжело было разлучиться ему с ними и им с ним. В то время, когда нужно было вкушать трапезу — было еще не поздно — он начал говорить.
Таким образом, хотя они собрались собственно не для поучения, а для преломления хлеба, но он начал речь и продолжал ее» (Златоуст). Очевидно, на священную трапезу собрались они не вечером, но, так как случай был особенный — прощание с апостолом, то его беседа, начавшаяся до вкушения трапезы, отдалила совершение самого таинства. Полный горячей любви к ученикам, исполненный великого благовестниче-ского воодушевления, апостол продолжил слово до полуночи. «Так он заботился о спасении учеников, что не умолкал и ночью, но тогда в особенности и беседовал, когда было спокойно. И смотри: как долго он беседует» (Златоуст). Дивное зрелище! За стенами горницы-храма уже царил полночный мрак, а здесь, где шла беседа о Вечном Свете, не было и ночи: тут бодрствовали во свете. Храмина и ради ночного времени и ради воскресного праздничного торжества освещалась светильниками, ручными масляными лампами , которых было достаточно ίκαναί. «Представьте этот дом, где были свечи и множество народа, а Павел посреди всех говорил речь, где многие заняли самые окна, чтоб слышать эту трубу и видеть это благолепное лицо. Каковы должны быть поучаемые и какое они получали удовольствие!» «Но диавол возмутил, хотя и неуспешно, это празднество» (Златоуст). Один из слушателей апостола некоторый юноша, именем Евтих, во время беседы апостола сидел на окне, на подоконнике, и слушал его.
Окно, по восточному обычаю, было велико, не имело ни стекол, ни даже решетки. Долго длилась речь апостола. Сначала юноша внимательно слушал благовестника, не пророняя ни одного слова. Наконец, усталость брала свое: очи смежались, внимание ослабевало; но «он, будучи юношею, был не ленив и, чувствуя наклонность ко сну, не ушел и, видя опасность упасть, не устрашился» (Златоуст). Наконец, усталость превозмогла силы юноши, и он погрузился в глубокий сон, отнюдь «не по лености, а по естественной необходимости» (Златоуст). Несколько мгновений сна, и потерянное равновесие заставило упасть уснувшего. Так как собрание верующих происходило в горнице третьего этажа дома, то падение для Евтиха было смертельным. Когда, быть может, тотчас же, благодаря достаточному свету в комнате, заметили падение Евтиха и спустились вниз, куда он упал, то подняли его мертвым, νεκρός. Текст ясно утверждает, что упавший Евтих действительно от падения умер: это была не кажущаяся смерть, не обморок, ибо тогда бы стояло ως νεκρός. Печальная весть о смерти упавшего тотчас же была передана наверх собравшимся братиям, и, конечно, все братия во главе с апостолом сошли вниз. Смерть упавшего подтвердилась теперь еще более всеми сошедшими. И вот, в минуту горького сожаления об умершем, великий чудотворец — св. Павел пал на него (умершего юношу) и, обняв его, сказал: не тревожьтесь, ибо душа его в нем.