Страница 186 из 208
Какие же интересы, кроме эгоистических, какие радости, кроме животных, могут развлекать и услаждать этих бесчеловечных обладателей богатства?.. Между тем в сердце благотворителей, с каждым благотворением, возвышающим их нравственное состояние, естественно открываются чувствования, более и более возвышенные, более и более чистые и радостные. Доставляя внутреннее услаждение, благотворительность примиряет благотворителей с ближними, а с тем вместе возвышает их благосостояние.
А между тем как немного нужно для того, чтобы успокоить недовольных и даже возбудить вместо зависти уважение, вместо скорби радость! Благотворительность служит для богатых самым сильным оружием к поражению враждебных мыслей и расположений со стороны ближних. Милостыня измет тя от всякаго озлобления, паче щита тверда и паче копия тяжка противу врагу поборет по тебе, сказал Премудрый (Сирах. 29, 15 и 16).
Подавляя нерасположение бедных и вместо него возбуждая в них искреннюю преданность и уважение, благотворители содействуют нравственному единению между членами общества. При таком единении, никто не может опасаться за свою участь; все те, у кого есть достаток, с охотой помогают нуждающимся, надеясь вполне, что в случае несчастья им также подана будет помощь и они могут принять ее, не краснея. Касательно первенствующих христиан заметил Дееписатель, что у них не бяше нищ ни един (Деян. 4, 34); отчего? оттого, что у них бе сердце и душа едина (Деян. 4, ст. 32), т. е. было нравственное единение. Посему-то св. апостол Павел, убеждая коринфян сделать пожертвование в пользу иерусалимских христиан, мог писать им так: в нынешнее время ваше избыточестие восполнит их (иерусалимских христиан) лишение: да и онех избыток будет в ваше лишение, яко да будет равенство (2 Кор. 8, 14 и 15). Вот единственно возможное в общественном быту равенство, при несходстве условий земной жизни, при различии дарований и трудов, при многочисленности и неиспытанности судеб Божиих, указывающих всякому свою дорогу и свою участь!
Не отнимая законной собственности от богатых, не убивая человеческого достоинства в бедных, оно вызывает у первых участливость без надменности, у последних — благодарность без унижения; таким образом, не оскорбляя и не унижая ни одного члена общества, это христианское равенство возвышает и счастливит всех.
Как велика посему заслуга христианских благотворителей перед общим мнением человечества, перед судом истории! Недаром имена благотворителей с таким уважением передаются из рода в род. В их деятельности обнаруживается лучшая сторона человеческой природы нашей, родственно-близкая для всех, даже при несходстве племенных и религиозных отношений. Неудивительно, если высоких благотворителей история наименовала «утешением рода человеческого», «друзьями человечества». Что же должны ощущать в себе эти «друзья человечества?» Ужели их чувства должны быть менее радостны и менее чисты, нежели чувства тех, которые своей роскошью и безумной расточительностью, при совершенном невнимании к общему благу, расстраивают должные свои отношения с ближними и делаются врагами и позором человечества?..
Но самое высшее достоинство благотворительности состоит в том, что она привлекает благоволение Божие и ведет к небесному блаженству. Обыкновенным следствием пресыщения богатством бывает равнодушие ко всему, притупление всех чувств: развивается внутреннее недовольство при видимом изобилии, ощущается душевная пустота при внешнем богатстве. Наконец, приближается последний час жизни, от которого нельзя откупиться никакими сокровищами мира, и немилосердый богач слышит эти грозные слова: безумне, в сию нощь душу твою истяжут от тебе, а яже уготовал еси, кому будут? (Лук. 12, 20) Бедные богачи! Теперь только вы начинаете сознавать, что вы находились в заблуждении; теперь только вы можете понимать, что богатство, без милости Божией, послужило для вас источником этого тяжкого и мучительного состояния и непременно приведет вас к вечным мучениям (Иаков. 5, 2). Один теперь для вас исход, — это благотворительность с верой в милосердие и долготерпение Божие. Воспользуйтесь остатками своей жизни и своих чувств и умоляйте Бога, чтобы Он помог вам извлечь спасение из того самого богатства, которое неминуемо вело вас к погибели. Вы потеряли спокойствие духа, когда употребляли свои сокровища на одних себя: вы найдете его, когда станете расточать их на богоугодные дела.
Вы отвратили от себя лицо Божие своим отвращением от нищих: обратите теперь на них все свое внимание и возвратите четверицею тем, кого обидели своим корыстолюбием, — тогда к вам отнесутся эти утешительные слова: днесь спасение дому сему бысть (Лук. 19, 9); — тогда и к вам обратится лицо Божие. Верно и непреложно обещание Господа: блажении милостивии, яко тии помиловани будут (Матф. 5, 7). Но если и эта, почти вынужденная, благотворительность преклоняет Господа на милость, то что же сказать о благотворительности доброхотной, совершаемой во все продолжение жизни, взирающей на бедных, как на меньших братий Господа нашего Иисуса Христа? Она заслуживает полную любовь и благоволение Господа: доброхотна дателя любит Бог (2 Кор. 9, 7); мало того — она уподобляет благотворителей Самому Отцу небесному, Который благ ко всем (Лук. 6, 35). Подобные благотворители с дерзновением возносят свои молитвы к Богу, без смущения взирают на небо и благодушно встречают час смертный. Будущность им не страшна; туда переданы их сокровища через посредство нищих: милуяй нища взаим дает Богови (Притч. 19, 17). В загробной жизни их ожидает полная награда за все те благотворения, которыми они на земле благоугождали Господу (Евр. 13, 16).
Таким образом христианская благотворительность, делая человека лучшим в нравственном отношении и поставляя его в лучшие, определенные законом Божиим, отношения к ближним и к Богу, служит надежным средством к достижению земного счастья и небесного блаженства (Духов. Бес. 1860 г. IX, стр. 365).
О том же
Филарета, Митроп. Московского.
Господь Сам рече: блаженнее есть паче даяти, нежели приимати (Деян. XX, 35). Когда томимому голодом дают пищу, или дрожащему от холода теплую одежду: не чувствует ли он себя на то время счастливым? Но Господь уверяет нас, что в то же время блаженнее тот, кто дает. Где можно найти сие блаженство? В Боголюбивом и человеколюбивом сердце. В чем состоит сие блаженство? В чувстве делаемого и сделанного добра, в свидетельстве совести о исполнении в нас воли Божией, в радости о ближнем, нами обрадованном. Человек, сохраняя в себе, хотя не в совершенстве, образ всеблагого Бога, по которому сотворен, радуется о всем добром и тогда, когда только слышит о нем: посему естественно блаженствовать ему, когда делает оное.
Сверх сего внутреннего блаженства, слово Божие усвояет человеку благотворительному еще благополучие, устрояемое особенным Провидением Божиим. В день лют избавит его Господь. Господь сохранит его. Мы не можем ясно видеть, какими средствами достигает сего Провидение, потому что не может следить за ним по всем путям Его: но что достигает верно и чудно, то видим в опытах, особенно ясных в Священной истории.
Авраам сражается за бедствующих, избавляет пленников бескорыстно, человеколюбиво приемлет странников: и Провидение всегда хранит его богатым и сильным, всегда избавляет от опасностей; и он удостаивается, без сомнения, блаженного Божия посещения, по замечанию апостола, именно за свое страннолюбие (Евр. XIII, 2).
Иов, по благотворительности, был око слепым, нога хромым, отец немощным (Иов. XXIX. 15, 16). И хотя на него самого, после богатства и славы, попущен был лютый день нищеты, лишения детей, болезни, оскорбления, уничижения, но Господь, избавив его, благослови последняя Иовля паче, неже первая (XLII, 12); и даде Господь сугубая, елика бяху прежде Иову во усугубление (10).
Товит милостыни многи творит братии своей (Тов. 1, 3), хлебы дает алчущим и одеяние нагим, погребает бедственно умерших (17); и за сие от врагов своего народа подвергается разграблению имения и опасности жизни. Освободясь от опасности, дерзает на прежний подвиг и, по нечаянному случаю, бывшему следствием сего подвига, лишается зрения и впадает в нищету. Где же обещанное благотворящему словом Божиим избавление в день лют? — Оно несколько медлит, для того, чтобы явиться тем более чудным. Ангел Рафаил руководствует сына Товитова, доставляет ему счастливое супружество, богатство, средство для возвращения отцу зрения и событиями больше, нежели словами, учит Товита, Едну, Товию — и нас, что благо молитва с постом и милостынею и правдою; что добро творити милостыню, нежели сокровиществовати злато (XII, 8), (T. IV, стр. 524).