Страница 12 из 33
Преподобный Макарий Великий пишет: "Душа истинно боголюбивая и христолюбивая, хотя бы совершила тысячи праведных дел, по ненасытному стремлению своему ко Господу думает о себе, будто бы она еще ничего не сделала; хотя бы изнурила себя постами и бдениями, при таких остается чувствованиях, будто бы и не начинала еще трудиться для добродетелей; хотя бы сподобилась достигнуть различных духовных дарований или откровений и небесных тайн, по безмерной и ненасытимой любви ко Господу сама в себе находит, будто бы ничего ещё не приобрела, а, напротив того, ежедневно алкая и жаждая, с верою и любовию пребывая в молитве, не может насытиться благодатными тайнами и благоустроением себя ко всякой добродетели. Она уязвлена любовию Небесного Духа, при помощи благодати непрестанно возбуждает в себе пламенное стремление к Небесному Жениху, вожделевает совершенно сподобиться таинственного и неизреченного общения с Ним в святыне Духа. ... И, будучи драгоценными перед Богом, не таковы они сами для себя: при своем преуспеянии и ведении Бога – признают себя как бы ничего не знающими, и богатые перед Богом – сами для себя кажутся бедными.
Если же увидишь, что кто-нибудь превозносится и надмевается тем, что он причастник благодати, то хотя бы и знамения он творил, и мертвых воскрешал, но если не признает души своей бесчестною и униженною и себя нищим по духу и мерзким, скрадывается он злобою, и сам не знает того. Если и знамения творит он, не должно ему верить, потому что признак христианства и того, кто благоискусен перед Богом, – стараться таить сие от людей и, если имеет в себе все сокровища Царя, скрывать их и говорить всегда: не мое это сокровище, другой положил его у меня, а я – нищий; когда Положивший захочет, возьмет у меня. Если же кто говорит: богат я, довольно с меня и того, что приобрел, больше не нужно! – то таковой не христианин, а сосуд прелести и дьявола. Ибо наслаждение Богом ненасытимо, и в какой мере вкушает и причащается кто, в такой делается более алчущим. Такие люди имеют горячность и неудержимую любовь к Богу. Чем более стараются они преуспевать и приобретать, тем более признают себя нищими, во всем скудными и ничего не приобретшими. Они говорят: "Недостоин я, чтобы солнце озаряло меня, – это признак христианства, это смирение". В Православной Церкви имеется бесчисленное множество примеров истинного смирения и кротости святых. Вот некоторые из них. Преподобный Арсений Великий был испытан преподобным Иоанном Кодовым, когда он впервые пришел на трапезу.
Все вкушали пищу, а Арсения не пригласили за стол. Долго он так стоял, а потом преподобный Иоанн бросил ему сухарь и сказал: "Ешь, если хочешь". Преподобный Арсений на четвереньках подошел к сухарю, взял его ртом и съел в углу, лежа на земле, как четвероногое животное, помышляя о себе: "Я хуже пса". Тогда Иоанн сказал про Арсения: "Он будет великим подвижником". Господь послал преподобного Антония Великого учиться смирению у Александрийского сапожника. От него он научился помышлять: "Все спасутся, один я погибну". Преподобный Серафим по своему смирению называл себя "землею и пеплом", целовал руки посетителей и многим кланялся в ноги. Преподобные Ефрем Перекопский, Тихон Луховской и Герасим Болдинский, не считаясь со своим здоровьем, выполняли за других самую тяжелую работу в часы отдыха братии. Римский папа Григорий Двоеслов Великий по смирению кланялся в ноги встречным епископам и пресвитерам. Св. Иоанн Милостивый, патриарх Александрийский, на коленях испрашивал себе прощение у обиженных клириков. Египетский подвижник Сисой Великий перед смертью сказал старцам: "Поистине не знаю о себе, положил ли я и начало покаяния". Все святые ни во что вменяли все совершенные ими подвиги. Чем более очищалось их сердце, тем более они возрастали в смирении и кротости, и тем более проявлялись в них эти добродетели. Но многим непонятно это правило: "Чем святее, тем смиреннее".
Один знаменитый гражданин города Газы спросил у аввы Дорофея: – Как могут святые считать себя грешными, когда они видят себя преуспевающими в добродетели? Чтобы открыть ему истину, авва Дорофей спросил его: – За кого ты считаешь себя в своем городе? – За первого в городе, – ответил гражданин. – А если ты пойдешь в Кессарию, за кого будешь считать себя там? – За последнего из тамошних вельмож. – А если ты придешь в Антиохию, за кого ты будешь там считать себя? – Там буду считать себя за одного из простолюдинов. – Если же ты придешь в Константинополь и явишься в царский дворец, за кого ты тогда станешь считать себя? – Почти за нищего, – отвечал озадаченный провинциал. – Вот так и святые, – пояснил ему авва Дорофей, чем больше они приближаются к Богу, тем более видят себя грешными. Чем чище сердце, тем яснее внутреннее око человека, тем лучше видит он свою склонность к греху, свое бессилие и ничтожность. Малейшая соринка на одеянии души его кажется ему чудовищных размеров и самое малое небрежение – преступлением. Вот почему святые, обливаясь слезами, называли себя великими грешниками, "землею и пеплом" и "чадом преступления Адамова" и говорили: "Я же червь, а не человек, поношение у людей" (Пс.21,7). Некоторые из святых удивлялись, как земля не разверзлась и не поглотила их до сих пор.
А когда они слышали похвалу себе, они отвергали ее и говорили: "Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу, ради милости Твоей, ради истины Твоей" (Пс. II 3,9). Следует и нам, друг мой, воспринять от них добрый пример, то есть когда ближние будут потворствовать нашим слабостям, будут хвалить, почитать и ублажать нас, будем не радоваться этому, а говорить: "Не нам, Господи, не нам, но Тебе подобает всякая слава и честь! Ибо что доброго имеем в себе, от Тебя, несомненно, те есть". А радоваться будем тогда, когда нас будут учить вразумлять, обличать, даже если будут делать это со строгостью и бранью, с укором и насмешкой, а может быть... избави, Господи! – и с побоями... Во всех случаях будем радоваться и благодарить Господа, потому что истина из истин такая: "Кого Господь наиболее любит, тому попускает нести самые тяжелые испытания". Яркий пример тому – Христа ради юродивые и блаженные. Да и вообще путь на небо проходит через скорби и страдания. Так что запасемся, друг мой, терпением... бесконечным терпением, которое вводит человека в святое смирение. Будем по мере своих сил подражать Господу Иисусу Христу, Его Пречистой Матери и всем святым. Аминь. Бесконечной вереницей Улетают день за днем, Время мчится быстрой птицей... Грусть-тоска в сердце моем. Вот уж юность пролетела, Вот... и зрелые года Пролетают торопливо, Словно вешняя вода. Там и старость недалеко! А потом...
всему конец! С чем же там, в стране далекой, Я явлюсь к Тебе, Творец? Что скажу? Слова какие? Как Тебе отвечу я? Где мои дела благие?.. Вся в пороках жизнь моя. С детских дней я, окаянный, Познакомился с грехом, Он мой спутник постоянный, Он покрыл меня стыдом. Грешной жизни злую повесть Со стыдом читаю я... Душу жжет, как пламя, совесть, Боже мой, спаси меня! Дай возможность мне и силы Грех души скорее смыть И владыкой до могилы Над страстями тела быть. Милосердие, смиренье, Кротость, мир... о, Боже мой! Безграничное терпенье Дай душе моей больной. Помоги мне укрепиться В вере, в истине, в добре И с надеждою стремиться Сердцем пламенным к Тебе!
Примеры смирения духовных чад
Расскажу тебе, друг мой, как радуют меня даже самые незначительные и, на первый взгляд, даже самые незаметные проявления в духовных чадах одной из основных добродетелей – смирения. Вот однажды приходят ко мне две сестры и сообщают, что послушание не выполнено. – В чем же дело? – спрашиваю. – У нас, Батюшка, случилось несчастье, – говорит Е., – произошло то-то и то-то, но в этом я не виновата. Выслушал одну, потом другую... Выходит, по их словам, обе не виноваты. А дело стоит! Спрашиваю: – Ну, а кто же виноват, если не вы? – Лукашка!.. – говорит Л. (Находчивая девица! Не правда ли?). – Лукавый, – говорю, – может напроказничать через человека. Не поднимется же чернильница сама в воздух, чтобы на другом столе опрокинуться и залить послушание! Ты, Е., помогла лукавому. – Простите, Батюшка, виновата... И так возрадовалось сердце от ее слов! Видел я, что она не виновата, но захотел испытать ее смирение. Молодец! Не стала оправдываться, доказывать свою правоту. Скрыла грех сестры своей и обвинение приняла на себя. Вот и начало смирения! С каким усердием я молюсь за таких чад, которые вступают на путь этой добродетели! Молюсь, чтобы Господь укрепил их, утвердил на этом пути и чтобы возвеселил сердца их неизреченной радостью. И Господь слышит!