Страница 14 из 33
И, конечно, человеку нелегко скрыть эту радость и любовь к Богу, переполняющую все его существо, от которой рождается любовь к ближним и даже к врагам. Вспомнился мне случай, как ты однажды спросил у меня: – Отец, есть ли у меня смирение? Ну, что тут скажешь! Наивность и простота вопроса подкупала и ответить с такой же простотой: "есть" или "нет", но... мне нельзя было забываться. Одно неосторожное слово могло повредить душе. Сказать "есть" поверг бы тебя в тщеславие и самомнение; а сказать "нет", чтобы ты был невысокого мнения о себе, тогда еще нельзя было. Характер не позволял! Сразу скис бы как лимон. Солнце померкло бы для тебя, птицы умолкли бы, краски поблекли бы, и ты перестал бы замечать красоту природы и все прекрасное и возвышенное. Вот и пришлось тогда ответить тебе притчей, как злой Гордей Гордеич убил смиренного Иванушку. Притча наводит человека на размышление, а размышление приводит душу к познанию грехов и к покаянию, но не доводит до отчаяния, ибо человек не теряет надежду. Итак, Д., привел я пример начальной степени смирения, рассказав тебе о двух сестрах, а теперь приведу пример совершенного смирения, во всей его полноте. Был у меня духовный друг А. С. (Царство ему Небесное!). Он был очень высокой жизни, но всячески старался скрыть это от всех. А Господь открыл его людям, и многие приходили к нему за советом.
Когда обращались с ним просто, без особых знаков уважения, тогда он принимал охотно, а когда обращались с ярко выраженным подобострастием и, тем более, когда начинали хвалить и прославлять его, тогда он с горячностью начинал кричать на них; делал вид, что гневается, раздражается... Брови нахмурит, да еще и кулаком по столу стукнет. – Лицемеры! – закричит. – Вы что хотите, в гроб меня вогнать? Кто я вам? Что я вам? Я грешнее вас в десять раз! А потом умягчится и скажет тихо: – Ну, ладно... Простите меня. Давайте помолимся, только прислушивайтесь... какое вам будет внушение. После совместной молитвы открывают ему свои помыслы и чувства, какие были во время молитвы, а он, бывало, разъясняет что к чему. Так он учил распознавать голос Божий и Его святую волю. Наедине я однажды спросил его: – Разве грубость такая на пользу тебе и им? – Не смущайся, прошу тебя... Иначе нельзя... Очень трудно бороться с самоценом, когда вокруг все ублажают. Один тщеславный помысл и все пропало. Благодать уйдет! Я уж собирался скрыться, да некуда... Вот и решил испытать этот метод. Слава Богу! Стали редко хвалить, а то ведь было невыносимо... А мой крик Господь не вменит во грех, потому что в душе я не теряю мира и любви к ним, а если они осудят меня, то Господь простит им этот грех за мои молитвы: они ведь грешат по неведению.
Ну, подумай сам: зачем мне знать те случаи, когда Господь сотворит чудо милосердия Своего с кем из них? Ведь приписывают-то все мне! Как хитро враг подходит! Господь исцелил Петра, а Петр, вместо того, чтобы в благодарность Господу заказать литургию, отслужить молебен, поставить свечи, щедрой рукой помочь нуждающимся и болящий, помириться с врагами... да разве все перечислишь, чем бы он мог по мере своих сил и возможностей возблагодарить Господа Бога, – и вот, вместо благодарности Богу, он старается меня отблагодарить. Распускает слух, будто я его исцелил. Это я-то! – прах и пепел... А люди верят: почитают, ублажают, превозносят. Какое неразумие! – Бога подобает превозносить, а они благодарят меня, Бога подобает благодарить, а они благодарят меня. Ну, как тут не горячиться? И все это козни лукавого, чтобы направить на ложный путь и их и меня. Ох! Чего только ни придумает лукавый, чтобы внушить мне тщеславный помысл. Помолись за меня. Я решил рассказать тебе о нем, друг мой, потому что А.С. – это воплощенное смирение. Он, действительно, имел дар исцеления, и по его молитвам Господь исцелял болезни людей, но сам о себе искренно был самого низкого мнения. В благодарность за исцеление люди привозили и приносили ему подарки, гостинцы и деньги, а он все это немедленно раздавал другим. Делал он это так, будто не свое раздавал, а только лишь помогал добродетельным людям творить добро.
Себя же считал проводником только и рабом в служении Богу и ближним. Он был незлобив, как дитя. Один из соседей сильно восставал на него по зависти, сильно досаждал ему, а он радовался и говорил: – Вот настоящий друг! Настоящий благодетель! С таким в геенну не попадешь! Радоваться уничижению, любить врагов, не осуждать, не верить своим достоинствам, не знать и забывать о них – это признаки смиренных людей. Кто становится на этот путь, тот на первой же ступени духовно-нравственного совершенства испытывает блаженство святых. Терпи, терпящим есть награда И здесь, и там, где Бог живет: Здесь – в чистой совести отрада, А там – прекрасный Рай их ждет. Как звезды в небесах сияют, Так слезы страждущих блестят Цветами радуги в венцах... О чем же ты грустишь-то так? Тебя зовет, Кто воскрешает, От ада всех освобождает, Кто жизнь блаженную дает, К небесным радостям ведет! Утешься! В конце письма ты сообщаешь, что враг мстит тебе за добрые дела. Так это ж хорошо! Значит, твои дела угодны Богу. Только думай лучше так: "За грехи мои Господь попустил злой силе издеваться надо мной". Так думать спасительнее.
Разновидности любви
Господь наш Иисус Христос оставил нам две основные заповеди, на которых основан весь Закон Божий, а именно – заповеди о любви: Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим. Возлюби ближнего твоего, как самого себя (Мф. 22,37 и 39). Что же есть любовь? Святые Отцы дают такое определение: Бог есть Любовь. Значит, вся любовь всего мира есть Бог. Наш человеческий язык крайне ограничен и беден. Мы не в состоянии выразить достаточно четко и определенно всю бесконечную гамму личных и взаимных чувств между людьми, начиная с природной, естественной любви и кончая совершенной любовью Христовой, которые обычно заключаем в одном слове любовь. Это слово вмещает в себя множество различных понятий и чувств, которые выразить словами невозможно, и только некоторые эпитеты помогают нам уточнить это слово, например: любовь Христова, брачная, к врагам – однако и они не дают достаточной четкости определения чувств. Перечислю некоторые виды любви: Любовь к Богу. Любовь к ближним. Любовь к врагам. Любовь юношеская. Любовь брачная. Любовь семейная. Любовь родственная. Любовь к друзьям и знакомым. Любовь к самому себе. Слово любовь иногда употребляют там, где следовало бы употребить слово пристрастие, то есть чрезмерная греховная привязанность к чему-либо, как, например, к искусству, развлечениям, вещам, птицам, животным и т.д.
О всех этих разновидностях любви, кроме первых трех, ты найдешь в книге "Семья и брак", а сейчас остановлюсь прежне всего на любви к Богу, а затем на любви к ближним и врагам.
Любовь к Богу
Господь есть Любовь! Любовь вы познайте. Господь есть Добро! В Добре пребывайте. Господь милосерд! Его призывайте. Господь совершен! Его величайте! Любовь к Богу – это непостижимое, необъяснимое, невыразимое чувство, которое не может быть передано никакими человеческими и ангельскими языками. Оно может быть понятно только тому, кто опытом жизни испытал ее, кто приобрел или хотя бы только вкусил это самое величайшее счастье и блаженство души. Святой Иоанн Златоуст пишет: "Свойство любви таково, что любящий и любимый составляют уже как бы не двух отдельных лиц, а одного человека". По отношению к Богу эти слова приобретают еще более острый смысл. Душа, любящая Бога, растворяется с Божеством и становится богоподобной. Апостол Павел пишет: "Любовь Христова объемлет нас" (2 Кор. 5, 14), "И уже не я живу, но живет во мне Христос" (Галат. 2, 20). И еще пишет: "Мы же все... взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа" (2 Кор. 3, 18). "Соединяющийся с Господом есть один дух с Господом" (1 Кор. 6, 17), ибо Господь говорит: "Любящих Меня Я люблю, и ищущие Меня найдут Меня" (Притчи, 8, 17).
Человек, душа которого не освободилась еще от привязанности к чему- или кому-либо в мире сем, не может познать любовь Божию во всей ее полноте и не может любить Бога искренно, потому что эта привязанность или любовь к другому является серьезным препятствием для души. Особенно далек от любви к Богу тот человек, который любит только себя. Митрополит Антоний об этом так пишет: "Заповедь Господня о любви требует совершенной от нас жертвы, совершенного отречения от всякой самости, от всякого себялюбия. Когда мы находим в себе чувство осторожности: как бы нас правда Божия не уязвила до смерти и не потребовала у нас последнего, что у нас есть – отречения от самих себя; когда мы находим в себе это чувство, тогда можем измерить, как далеки мы от Господнего духа, от Господней воли, и можем над собой произнести укоризненный суд". Стяжавший же истинную, совершенную любовь к Богу существует в жизни земной как бы не существующий. Он считает себя странником и пришельцем на земле, чуждым для всего видимого, и смиренно с большим терпением ожидает невидимого. Он весь изменился в любви к Богу и оставил все другие привязанности и обязанности. Душой и умом своим он постоянно созерцает своего возлюбленного Творца и Жениха и наслаждается неизреченным счастьем в объятиях Божественной Любви.