Страница 4 из 23
Взглянув на это сияние, увидел он Господа Иисуса Христа в образе Сына Человеческого, во славе и неизменным светом сияющего, окруженного Небесными силами: Ангелами, Архангелами, Херувимами и Серафимами, как бы роем пчелиным, – и от западных церковных врат грядущего на воздухе.
Приблизясь, таким образом, к амвону и воздвигши пречистые Свои руки. Господь благословил служащих и предстоящих; после этого, вступив в святой местный образ Свой, что по правую сторону Царских врат, преобразился, окружаемый Ангельскими ликами, сиявшими неизреченным светом на всю церковь. Он же, сретая тогда Господа Иисуса Христа на воздухе, удостоился от Него особенного благословения.
Отец Серафим тщательно старался сохранить сию тайну в глубине души своей, но могла ли она укрыться от взоров всех бывших тут в храме? Он тогда же изменился видом, и все могли заметить и ясно уразумели, что с ним Господне посещение, ибо он не мог ни сойти с места, ни проговорить ни одного слова. Подошли два иеродиакона, взяли его под руки, ввели в алтарь и оставили в стороне.
Стоя часа три, он часто изменялся в лице, которое то белело как снег, то покрывалось румянцем, и от полноты утешений Божественной благодати долго не мог он проговорить ни слова.
Из сего события в жизни преподобного Серафима ясным становится, что величайшую милость, о которой говорили мы выше и которую Господь обещал любящим Его, нужно понимать так, что Он подлинно являлся им и обитель у них творил. И пример Серафима – не единственный. Все мы знаем, что Господь после Своего Воскресения являлся Марии Магдалине, женам-мироносицам, апостолам и, наконец, более нежели пятистам братий в одно время (1 Кор. 15,6).
Известно, что первомученик Стефан перед своей страдальческой кончиной, воззрев на небо, увидел славу Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога (Деян. 7,55).
Господь являлся великомученице Екатерине на вопрос ее: "Где Ты был. Господи, что не явился утешить меня?". Он отвечал: "Я был здесь, твоем сердце".
Но и кроме этих примеров, в житиях святых можно найти случаи явлений Господа любящим Его. И ясно, значит, что не в духовном только, но и в прямом, действительном смысле можно понимать слова Господни: Придем и обитель у него сотворим... И Я возлюблю его и явлюсь ему Сам.
Как видите, на самом деле Господь являлся любящим Его и обитель в сердцах их Себе сотворял. К чему все это должно вести нас? Конечно, к тому, чтобы мы, чаще представляя себе любовь Божию к любящим Его, и сами старались, подобно им, стремиться всем сердцем к нашему Господу, соединяться с Ним через пламенную любовь к Нему и через нее же принимать Его в жилище своего сердца, чтобы мы любили Его не словом и языком, а делом и истиною: слушали слово Его, исполняли Его заповеди, подражали примеру Его и соединялись с Ним через святую праведную жизнь.
И если бы мы на самом деле поступали так, если бы всегда заботились об умножении и охранении в сердцах наших любви ко Господу, тогда, поверьте, и мы если не телесными, то духовными очами узрели бы Господа, уготовили бы сердце свое в жилище Ему, приобрели бы и с Его стороны милость и любовь к себе, тогда и к нам бы могли отнестись слова Его: Вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом (2 Кор. 6,16). Аминь.
Имеющие власть должны крайне осторожно относиться к суждениям других людей о своих подчиненных
Некоторые из людей, властью облеченных, имеют слабость верить без разбора всему, что говорят про их подчиненных. Через это они нередко впадают в большие ошибки. Так, случается, что они через свою слепую веру в слова других дают злым людям повод больше и больше изощряться в злословии и клевете, а невинным причиняют скорби и страдания. Этого быть не должно.
Власть имеющие должны крайне осторожно относиться к суждениям других об их подчиненных и если заметят ложь и клевету в их словах, немедленно должны обличить и остановить их, а невинно страждущих от них защитить и успокоить.
Эти последние слова наши мы постараемся оправдать перед власть имеющими следующим повествованием из жизни преподобного Серафима Саровского.
Однажды он, возвращаясь из пустыни в свою монастырскую келию, весь покрытый кровью от уязвления мух, комаров и других насекомых, от которых никогда не защищался, встретился с игуменом Нифонтом и, по обыкновенному своему смиренномудрию, предварил его привет своим земным поклоном и потом уже приблизился к нему с братскою любовью лобзания по обычаю иерейскому.
Игумен же, удивленный страдальческим его подвигом, начал ублажать его и вместе с тем как бы от лица братии укорять, зачем он избрал такую жизнь, которая, по мнению их, странна и соблазнительна, потому что он допускает к себе всякого рода и пола людей, хотя делает это и для спасительного назидания. "Особливо, – говорил он, – все соблазняются, будто бы, оттого, что ты оказываешь милостивое попечение сиротам Дивеевским"[1] .
Выслушавши все это ублажение и все упреки от игумена, которые он высказывал ему как бы от лица братии, сам имея себя в стороне, старец снова с смиренномудрием упал в ноги игумену и дал ему столь мудрый и назидательный ответ, что совершенно заградил его уста и привел в самосознание. Он отвечал ему так: "Батюшка, батюшка, тебе известно, что при каждом корабле есть кормчий, который им управляет, хранит и защищает его от всякого противного случая волн и нападения.
Так и при всяком стаде есть пастух, который хранит и защищает своих овец от волков и других опасных случаев. Но когда при нем находящиеся псы залают напрасно на какого-нибудь путника, тогда пастух только топнет на них ногою, и они вдруг оставляют свою злобу и отходят в свои места. Так-то, думаю, батюшка, должно поступить и тебе. Ты кормчий этого корабля и пастырь словесного стада, так защищай и не позволяй там напрасно лаять и беспокоить себя и путников к вечности.
Ибо слово сильно, и посох, как бич, для всех страшен. Тогда не посмеют напрасно лаять как псы видимые, так и невидимые".
Этот глубоко мудрый ответ старца привел в совершенное безмолвие удивленного игумена и послужил ему в предосторожность на будущее время относиться к своей нелегкой должности с гораздо большим вниманием и благорассуждением.
Итак, значит, правду мы сказали, что власть имеющие должны крайне осторожно относиться к суждениям других об их подчиненных и в случаях, если заметят ложь и клевету в словах этих других, немедленно должны обличить и остановить их, а невинно страждущих от них защитить и успокоить. Да, так и должно быть непременно. Ибо в противном случае, если власть имеющий будет давать без разбора веру наговорам всякого встречного на своих подчиненных, если будет иметь у себя особых клевретов, наушников и шепотников, тогда, поистине, в обществе, вверенном его попечению, люди будут жить, как во аде: злые поднимут голову, невинные могут прийти в отчаяние, а ссорам и смятениям, без сомнения, не будет и конца.
А ввиду этого не должны власть имеющие всякому слуху верить про своих подчиненных, злые языки должны обуздывать, уста нечестивых заграждать и доброе имя оклеветанных восстанавливать. При таких только условиях они могут надеяться, что между их подчиненными установятся добрые отношения, водворятся мир и тишина и каждый, будучи более спокойным, ревностнее будет относиться к своему делу. И дай Бог, чтобы все это так и было. Аминь. О бременах тяжких и неудобных
Некоторые из христиан – одни вследствие ревности не по разуму, другие по простоте, третьи по гордости – налагают на себя нередко бремена тяжкие и неудобоносимые и думают этим спастись.
Иной, например, возлагает на себя вериги и власяницу, другой, оставляя семью на произвол судьбы, идет путешествовать по святым местам, третий думает, что он спасется только тогда, когда будет класть сотни поклонов в день, а четвертый, наконец, налагает на себя пост не по силам.
Этих людей одобрить нельзя. Нельзя потому, что они. очевидно, не усвоили себе той истины, что Господь желает от нас не таких подвигов, какие они несут или желают нести, а некоторых других. Каких же?
Один из учеников преподобного Серафима Саровского рассказывает о себе следующее: "Начитавшись, как святые отцы из любви своей ко Господу Богу возлагали на себя вериги и власяницы, и я возгорелся желанием, по примеру их, непременно возложить на себя что-нибудь Господа ради, для умерщвления плоти. Поэтому в течение трех лет со времени моего поступления в монастырь домогался всеми силами приобрести через каких-либо духовных особ желаемые вериги или власяницу.