Сердце отдаю детям

Он пробивался из родника тонкий, певучий (слова Люды, поэтессы) и тихо журчал. В холодные зимние дни мы шли к своему "Уголку мечты", разжигали огонь в таинственной пещере. Настоящим счастьем для нас было, когда в эти дни озорничала вьюга (слова Мишка) или стучался к нам (слова Славка) холодный ветер. С детства моим воспитанникам запомнились радостные часы, проведенные в степи, недалеко от села: мы наблюдали угасание дня и рождение вечера, слушали музыку вечернего пол я. В отрочестве эти часы стали особенно радостными и желанными. Мы сидели под высоким ясенем и смотрели, как вечерние сумерки окутывали (слова Сергейки) поле и село, слушали, как умолкают звуки дня и рождается новая музыка-музыка летней ночи. Чувства, которые пробуждались под влиянием восприятия тончайших оттенков окружающего мира, развивали тонкость видения, чуткость, впечатлительность души. Каждый раз, когда мы возвращались из леса, поля, от берега пруда, я видел, как у мальчиков и девочек, образно говоря, широко открываются глаза не только на красоту природы, но и на все человеческое. Они делались более чуткими к душевному состоянию друг друга и к другим, "чужим" людям. Возвращаясь домой после слушания музыки лесного ручья, мы увидели у дороги небольшое деревцо, сломанное машиной. Мальчики "и девочки подошли к нему, долго стояли, печальные, задумчивые.

lie было сказано ни слова, но чувствовалось, что в эти минуты в духовной жизни подростков совершаются сложные явления. В эти годы подростки выращивали Сад для Людей и Виноградник для Людей. Нелегкий труд стал для мальчиков и девочек духовной потребностью. Особенно большое значение имело воспитание культуры ощущений и восприятии для подростков, семейное окружение которых таило в себе угрозу очерствления души. Стоило, бывало, Коле и Толе побыть два-три дня в семье, не общаться со школьным коллективом, как их сердца словно одевались в панцирь бессердечности, они становились грубыми, раздражительными, особенно Толя (такие недостатки порождаются наиболее часто грубостью, равнодушием, бессердечием людей, окружающих подростка дома). Этот панцирь можно было уничтожить пробуждением чувствительности к красоте природы, красоте идей и принципов к духовному миру других людей. Возбужденного, ощетинившегося, настороженного Толю я вел в сад или луг. Старался, чтобы в этом состоянии человек ощущал вокруг себя красоту, чтобы перед ним открывалась новая грань человечности, сердечности. Очень важно,- в этом я много раз убеждался - что воспринимает подросток от воспитателя в те минуты, когда он возбужден, насторожен, ершист. Я рассказывал Толе о людях, которые творят красоту и радость другим людям.

Как важно, чтобы человек, в сердце которого зло заронило зерно равнодушия, озлобленности, бессердечности, увидел, почувствовал что-то человеческое. Я видел, как постепенно тает льдинка в юном сердце, теплеют глаза. Мы углублялись в лесные чащи или далекие луга, перед нами открывался мир красоты. Я добивался, чтобы в эти минуты подросток воспринимал тончайшие оттенки красоты. Это необходимо прежде всего для воспитания чуткости юного сердца к слову.

СЛОВО И ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА ЧЕЛОВЕКА

Тут мы вступаем в менее всего исследованную, таинственную сферу воспитания. Почему слово у одного учителя является могучим средством воспитания, а у другого оно мука адовая для воспитанников? Ведь никак нельзя согласиться с утверждением: словами человека не воспитаешь. Много ущерба принесла и приносит "теория" о том, что словесное воспитание - это "однобокое" воспитание. Есть учителя, убежденные в том, что к слову, как средству воспитания, нужно обращаться как можно реже; главное - режим, труд, контроль. В этих взглядах и утверждениях отражается примитивное представление о воспитательном процессе. В воспитании нет единого, универсального средства влияния на духовный мир человека. Азбучной истиной является то, что труд могучая воспитательная сила. Но и эта сила будет спящим богатырем, если к чувствительнейшим уголкам человеческой души не прикасается тончайший инструмент человеческого воспитания - слово. Неуважение к слову, неверие в слово порождают педагогическое бескультурье и примитивизм. "Если в самом понятии "словесное воспитание" есть что-то предосудительное,- думает кое-кто из учителей,- то для чего утруждать себя поисками и творчеством в этом деле?" Духовные отношения между воспитателями и воспитанниками во многих школах я назвал бы педагогическим косноязычием.

Большая беда в том, что воспитатель не умеет выбирать из сокровищницы языка как раз те слова, которые необходимы, чтобы найти путь к единственному, не похожему на другие, человеческому сердцу. Случайные слова отскакивают от сознания воспитанников как горох от стенки. Ученик не слышит слов воспитателя, его душа остается глухой к словам. Слово является в определенном понимании единственным средством воспитания. Это особенно касается отрочества - возраста познания идей, принципов, обобщающих истин. Желание охватить сложные явления и отношения требует большой чуткости к слову и его оттенкам. Моральное, эмоциональное, эстетическое воспитание подростка немыслимо без развития в нем способности ощущать оттенки мысли и чувств людей. Эта чувствительность вырабатывается тогда, когда человек понимает и ощущает игру слова: его внутреннее смысловое богатство, эмоциональную окраску. Воспитание чувствительности к слову и его оттенкам одна из предпосылок гармонического развития личности. От культуры слова к эмоциональной культуре, от эмоциональной культуры к культуре моральных чувств и моральных отношений - таков путь к гармонии знаний и нравственности. В соединении работы преподавателя языка и воспитателя (классного руководителя) я видел благоприятные условия для создания этой гармонии.

Средством воспитания чувствительности к оттенкам эмоциональных красок, игры слова была высокая культура ощущений и восприятии. Я не случайно приводил примеры тех определений, которые давали подростки оттенкам красок и звуков. Каждое слово, найденное подростком в сокровищнице родного языка, требовало большого напряжения интеллектуальных и эмоциональных сил. Слово выражало большую внутреннюю работу подростка по самовоспитанию чувств. Это интеллектуальное вхождение человека в окружающий мир требует большой эмоциональной культуры, материальным носителем которой является только слово. Чтобы слово педагога воспитывало, оно должно жить в душе воспитанника. Я рассказываю воспитанникам о красоте коммунистических идей, о борьбе за свободу и независимость Родины, о силе человеческого духа. Мои слова были бы пустым звуком, если бы в душах воспитанников я не извлекал тонкой чувствительности к слову, если бы каждое мое слово не пробуждало в них внутреннего эмоционального отклика. Чтобы воспитывать словом, нужно создать в юном сердце духовное богатство слова. Если его нет, начинается педагогическое косноязычие. Я твердо убежден: много трудностей воспитания подростков скрывается в том, что интеллектуальное вхождение в мир не сопровождается тонкой работой воспитателя по развитию эмоционально-эстетической культуры, чувствительности к слову.

В подростковые годы продолжались наши путешествия к источникам мысли и слова, но уже ставилось целью не только ввести в активный запас новые слова и раскрыть их эмоционально-эстетическую окраску, но и дать эмоциональной культуре выразить себя в индивидуальном творчестве подростков, в духовных взаимоотношениях. Я стремился, чтобы слово, тонкости и эмоционально-эстетическая окраска которого раскрывались благодаря путешествиям к источникам мысли и слова, начало свою жизнь в душе подростка. Вот мы любуемся полем цветущей гречихи: вслушиваемся в неповторимые звуки пчелиной арфы, проникаем в тонкости слов. В младшем возрасте в таких случаях тут же начиналось коллективное творчество: дети писали сочинения, стихи. Теперь вдохновение красотой приобретало более индивидуальный, личный характер. Мальчики и девочки словно стыдились выражать свои чувства в присутствии коллектива. Начиналось индивидуальное творчество. Каждый сочинял свой рассказ-миниатюру, свое стихотворение о природе. В отрочестве буквально все увлекались стихосложением. Это был важный этап становления эмоционально-эстетической культуры. Время от времени мы проводили вечера поэтического творчества. Тем, что создано в минуты вдохновения, мальчики и девочки хотели поделиться с товарищами. То, что стихи твердо сохранялись в памяти, свидетельствовало, что слово живет в духовном мире воспитанников.