Страница 22 из 64
Но дольше всех других (до 60–х годов II века) славился во всей Вселенской Церкви непосредственный ученик апостольский — Поликарп, «учитель Азии, отец христиан», как его называли язычники, епископ Смирнской Церкви, который, по собственным словам, 86 лет служил Христу, а по словам его ученика Иринея Лионского, не только был «учеником Апостолов», «обращавшийся со многими, видевшими Христа, но и от Апостолов поставленный в Азию епископом Смирнской Церкви» и особенно близкий Апостолу Иоанну Богослову.
Образ Поликарпа, его слава и рассказы об учениках Спасителя и их проповедях хранились в памяти и в сердце людей, увидевших III век. Его вспоминали с благоговением на Востоке и на Западе; его слово имело авторитет и среди отпавших от Церкви — многие из них вернулись к Православию, когда он им засвидетельствовал, что принял от Апостолов одну только ту истину, которая сохраняется Церковью.
Он был драгоценным звеном, которое соединяло первый век с третьим.
Так не только «книжные сведения», но и «живой, более внедряющийся голос» учеников апостольских долго доносился из Малой Азии, свидетельствуя истину Писаний Новозаветных, принятых Церковью. Он был слышен не только на Востоке, но и на Западе, куда выходили из Малой Азии христиане — выдающиеся подвижники и наставники Церкви: святой Иустин Философ, Пофин, Аттал, Ириней и другие хранители Церковного Предания. Столетие процветания Малоазийской Церкви после кончины большинства Апостолов закончилось рядом выдающихся мученичеств (святого Поликарпа Смирнского, святого Иустина Философа и его учеников, Карпа и Папила и других, наставников в Лионе, шедших из Малой Азии) не для того ли, чтобы безбоязненная и радостная смерть этих свидетелей и учеников апостольских доказала чистоту и безусловную добросовестность преданий Малоазийской Церкви? Истину своего свидетельства о Христе и Его Апостолах они подтвердили спокойно, с благодарностью к Богу принятою смертью. На глазах целой Асии во время языческих торжеств, привлекших толпы народа в Смирну, сожжен был около 155 года (по другим источникам — 157 год) последний, наиболее прославленный ученик Апостола Иоанна Богослова — святой Поликарп Смирнский. Эта кончина величаво закончила первый период процветания Малоазийской Церкви, длившийся около ста лет (с 60 по 160 годы).
Жизнь отдельных Малоазийских Церквей
Мы уже видели, как началась христианская жизнь в Малой Азии и что после кончины Апостолов Петра и Павла она имела в течение трех поколений таких выдающихся, вселенских по значению, наставников, как Апостол Иоанн Богослов, его двух учеников — святого Игнатия Богоносца и святого Поликарпа Смирнского, святую Марию Магдалину, святого Тимофея, епископа Ефеса, любимого ученика Апостола Павла, Филиппа — диакона и благовестника, Кодрата, Папия, Мелитона Сардикийского, Иустина Философа и многих других. Но не только по авторитету своих наставников, но и по богатству и глубине развития духовной жизни многочисленных Малоазийских Церквей — Ефес, Смирна и прилегающие к ним области стояли с 60 по 160 годы во главе христианского мира. Там, где много было света — сгустилась и тьма. Николаиты, гностики всяких сортов (Керинф, Марк, Маркион и другие), иудействующие, алоги (или монархиане), докеты, монтанисты[41] и прочие лжеучители в соединении с преследованием Церкви римской властью и с ненавистью языческой и еврейской толпы — все это многообразие зла устремилось охлаждать единство духа, пламень любви, глубину и ревность христианской жизни Малой Азии.
Потребовалось немало проявлений Божественной помощи и благодати, немало усилий и крепости человеческого духа, чтобы выдержать эту многообразную борьбу.Хотя не все христиане Малой Азии выходили из этой борьбы победителями, не все Церкви сохраняли постоянную и ровную ревность и единство, ибо «все было в колебании», — по выражению святого Игнатия Богоносца, все же «узы зла разрывались», «неведение проходило», «так как дело шло о разрушении смерти» и царства диавола. Именно в Малой Азии в течение этого столетия (60–160 годы) больше, чем где бы то ни было, созидались, несмотря на противоборство зла, «истинные камни храма Отчего, уготованные в здание Бога Отца». Созидалось Царствие Божие.
Творения малоазийских наставников и некоторые языческие сведения несколько проливают свет на эту борьбу и созидание. Бросим беглый взгляд на жизнь отдельных христианских Церквей Малой Азии с конца I по середину II века.
Из Апокалипсиса мы видим, как лет через двадцать или тридцать после кончины Апостолов протекала духовная жизнь отдельных Малоазийских Церквей. Апокалипсис начинается семью посланиями семи Малоазийским Церквам, которые очень сжато, но вполне ясно раскрывают не только внешнюю судьбу, но и внутренний духовный строй этих важнейших средоточий христианской жизни конца I и начала II века. Ефесская Церковь по–прежнему их возглавляла. По словам Апокалипсиса, она много перенесла за эти годы, много проявила терпения ради имени Христа (Откр. 2). Не напрасно потрудились апостолы Павел и Тимофей. Однако, прощаясь с ефесскими пресвитерами, Апостол Павел предупредил их об опасности: «По отшествии моем войдут к вам лютые волки, не щадящие стада, и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою» (Деян. 20, 29–30).
Как свидетельствует Апокалипсис, в Ефесе действительно не прекращались попытки замутить христианскую жизнь. В 90–х годах снова появились лжеапостолы, еретики — николаиты, как их называет Апостол Иоанн. По скудости указаний в источниках трудно сказать, кто были эти лжеапостолы — проповедники николаитства; но как бы то ни было, ефесские христиане снова отразили это ложное христианство. Соблазн заключался, как можно понять из Апокалипсиса, в том, что учеников и сотаинников Павла, учителя свободы и благодати, пытались убедить, что христианину, освобожденному от «дел закона», все позволено: нечего стеснять себя в плотской жизни. Соответственно этому перетолковывались некоторые места Послания к Колоссянам (как раз к одной из Малоазийских Церквей): можно любодействовать — не страшен разврат, при случае нечего опасаться поесть идоложертвенного; свобода духа толковалась как свобода плотоугодия. С подобным лжеучением, но, по–видимому, сравнительно смягченным, с начальным извращением христианства боролся уже Апостол Павел. Теперь Господь Сам через Апостола Иоанна ограждает насаждения Апостола Павла. Через Апостола Иоанна Он передает одобрение Ангелу Ефес–ской Церкви (под которым обычно разумеют епископа Ефесского) за то, что ефесяне отнеслись с ненавистью к делам и проповеди николаитов, которые ненавистны и Господу. Похваляет Господь и терпение ефесян во внешних испытаниях.
Но хотя Ефесская Церковь, первенствующая в Азии, которой столько было дано любви и милости, выдержала испытания внешние и преодолела соблазны внутренние, тем не менее, она не вполне отвечала воле Господней: ревность ефесян все же не та, какова она была в начале их обращения. «Ты оставил первую любовь твою», — с упреком говорит Господь Ангелу Ефесской Церкви. Ее прошлое обязывает ее ко многому и великому. Нет среди них прежних дел. Ефесянам нужно вовремя покаяться, чтобы не угас светильник их благодатной жизни.
Увещание, переданное Апостолом, как и вся его жизнь, которую он доживал в Ефесе, не прошли для Ефесской Церкви бесследно. Как видно из дальнейшего, и после обличений Апокалипсиса Ефес оставался средоточием христианства, и еще долго не покидала ефесян благодать благословений и любви апостольской. Лет через двадцать или тридцать после написания Апокалипсиса с особой любовью и похвалой пишет Ефесской Церкви столп христиан начала II века — святой Игнатий Богоносец. Знаменитый епископ Антиохии (Сирийской), ученик апостольский святой Игнатий Богоносец был осужден на смерть и отправлен императором Траяном (в 106–115 годах) в Рим на съедение зверям. Обстоятельства сложились так, что его сравнительно медленно везли под стражей вдоль берегов Малой Азии. Ему не препятствовали общаться с друзьями, и великий ученик великого Апостола имел возможность устно и письменно наставлять христиан Малой Азии. На пути его приходили приветствовать представители многих Церквей — епископы, пресвитеры и диаконы. Некоторые провожали его до Рима. Святой Игнатий наставлял их с любовью и горячностью, которая ему была свойственна, посылал наставления и отсутствующим. Можно думать, что это был самый яркий момент жизни святого Игнатия.