Страница 60 из 86
Подумать только, Господи, подумать только, Ты был там, нужно было лишь приблизиться к Тебе, страшная тайна; и нужно было лишь приблизиться к этой страшной тайне. Нет, вы только подумайте, что однажды это произошло. Что кто–то воочию видел это на земле. Что всякий мог Тебя коснуться, видимый пастырь, — добрые женщины, дети, нищие, бредущие по дорогам. И что Ты говорил, как говорят обычные люди. Чем же они Тебе так угодили, Господи, эти люди, что дарованы были им такие честь, счастье, удача, благословение, милость удостоиться этой благодати. И вы, евреи, еврейский народ, народ евреев, Господи, Господи, чем так угодил тебе этот народ, что ты настолько предпочел его всем народам; что Ты отдал ему первенство меж других народов; что Ты поставил его над другими народами; над всеми другими народами; выше других, неизмеримо выше всех других народов. Чем они Тебе угодили, чем же он Тебе угодил, что стал Твоим избранником? Что Ты настолько преисполнил его подобной благодатью; что Ты настолько предпочел его всем прочим, сделав избранным среди всех других и выше всех других. Что Ты .озарил его таким сиянием, вечным сиянием. Что из века в век, а я считаю прежде всего земные века, Ты черпал в нем, из него череду пророков, вереницу пророков.
Из века в век, со ступеньки на ступеньку, из поколения в поколение, от восхождения к восхождению — по–степенное восхождение, череда пророков, вереница пророков.
Ты избрал, Ты выделил, Ты почерпнул среди них, из поколения в поколение Ты отобрал из них длинный ряд, высокий, восходящий ряд пророков; и подобно вершине — последнего из всех; последнего из пророков, первого из святых; Иисуса, который был евреем, одним из вас, евреи; племя, снискавшее величайшую благодать; благодать, в которой было отказано всему христианскому миру; тайна благодати; избранное племя; то, что не было дано величайшим святым; величайшим святым христианского мира, вы получили; и не только на земле, но и на небе, так сказать, вдобавок еще и на небе; ибо вы, прочие, христианские святые, великие святые христианского мира, в жизни вечной лицезреете Иисуса лишь в славе Его; вы же, евреи, особенные, особенный народ, единственный в своем роде народ, первый народ, — вы взирали на Него в унижении Его. Вы видели Его в тот раз, в тот единственный раз, который идет в счет. И униженность Его была вашей униженностью. Его самоуничижение было вашим самоуничижением. Он был евреем, простым евреем, таким же евреем, как вы, одним из вас, евреи. Вы знали Его так, как если говорят о человеке: «Я знал его когда–то». А в это время наши предки, наши деды — язычники, наши деды — крестьяне, наши отцы и отцы наших отцов в здешних краях по–прежнему возделывали землю; они по–
Овьетта, они уже и тогда работали, работали без устали. По–прежнему. Это были славные люди, горемыки, ни о чем не ведавшие. Труд их был лишь трудом дольним. Труд их был лишь трудом земным. Они не ведали, что приуготовляется. Славные люди, они и не догадывались о той Благой Вести, которая была получена, которая достигла в это время земли евреев. Они не подозревали. Они узнали чуть позже. И поэтому опять–таки все мы, прочие, — братья Иисуса в вечной жизни. И в свое время мы были Его братьями, мы — Его братья по Адаму, по нашему праотцу Адаму; мы — братья Иисуса по своей человеческой сущности. Но вы, евреи, вы — Его братья по крови. Одного роду и племени. О вас пролил Он свои единственные слезы. О вас плакал Он над тем толпищем. Вы видели цвет его глаз; вы слышали звук его речей. Одного роду — навеки. Вы слышали звук Его собственного голоса. Словно младшие братья, вы были окутаны теплотой, нежностью Его взгляда. Вы были укрыты, вам служила укрытием доброта Его взгляда. О вас печалился Он над той толпой. Иисус, Иисус, предстанешь ли Ты когда–нибудь так перед нами? Если бы Ты был здесь, Господи, ничего подобного не случилось бы. Ничего подобного никогда бы не произошло.
Госпожа Жервеза
Грезя на пару с Жаннеттой.
Он здесь.
Он здесь как в первый день. Он здесь среди нас как в день своей смерти. Он вечно среди нас словно в первый день. Вечно, изо дня в день.
Он здесь, среди нас, изо дня в день своей вечной жизни.
Его тело, все то же Его тело, висит на том же кресте; Его глаза, все те же Его глаза, мерцают от тех же слез; Его кровь, все та же Его кровь, сочится из тех же ран; Его сердце, все то же Его сердце, источает все ту же любовь.
В силу той же жертвы льется та же кровь.
Один приход озарен вечным сиянием. Но и все приходы озаряются вечным сиянием, ибо во всех приходах есть тело Иисуса Христа.
В силу той же жертвы распято то же тело, в силу той же жертвы льется та же кровь.
В силу той же жертвы недвижна та же плоть, в силу той же жертвы льется та же кровь.
В силу той же жертвы приносятся в дар та же плоть и та же кровь.
Это та же история, абсолютно та же, вечно та же, которая произошла в то время и в том краю и которая происходит ежедневно, изо дня в день до скончания веков.
Во всех приходах всего христианского мира.
Будь то хоть в Лотарингии, хоть во Франции. Все городки сияют в присутствии Божием. Все городки — христианские в глазах Божиих.
Евреи, вы не сознаете своего блаженства; Израиль, Израиль, ты не сознаешь своего блаженства; но и вы, христиане, тоже не сознаете своего блаженства; своего нынешнего блаженства; а это все то же блаженство.
Ваше вечное блаженство.
Израиль, Израиль, ты совершенно не сознаешь своего величия; но и вы, христиане, не сознаете своего величия; своего нынешнего величия; а это все то же величие.
Ваше вечное величие.
Показывая на все городки, все приходы, все колокольни долины — Домреми, Максэ, Вокулер, и в них, и помимо них на все городки, все приходы, все колокольни христианского мира.
Все городки любимы в глазах Божиих,
Все городки — христианские, все городки священные,
Все городки — Божий в глазах Божиих.
Словно заметив, наконец, друг друга.
Жаннетта
– Здравствуйте, госпожа Жервеза.
Госпожа Жервеза
– Здравствуй, дочь моя. Спаси, Господи, твою душу.
Жаннетта
– Аминь. Мой дядюшка сказал Вам, госпожа Жервеза, что я хочу Вас видеть?
Госпожа Жервеза
– Да, дочь моя, и я подумала, что ты несчастна.
Жаннетта
– Увы.
Госпожа Жервеза
– Господь ведет нас, дитя мое, Господь ведет нас за руку. Все в руках Божиих. Мы не совершаем ничего, на что не было бы воли Божией и что не было бы ему угодно. Это Господь, сам Господь привел меня сегодня утром к тебе.
Жаннетта
– Воистину так, госпожа Жервеза.
Госпожа Жервеза
– Господь привел меня к тебе, потому что ты несчастна. Здесь в приходе наивно полагают, что твоя жизнь тебе по душе, потому что ты добрая христианка, потому что ты хорошая прихожанка, потому что ты набожна; потому что ты как должно прошла свое первое причастие; потому что ты исправно посещаешь обедни и вечерни; потому что ты часто ходишь и церковь; и потому что в поле ты становишься на колени, когда издалека доносится мирный перезвон колоколов.
Жаннетта
– Увы.
Госпожа Жервеза
– Но я–то знаю, что всего этого недостаточно. Я подумала, что и ты тоже несчастна, вот почему я сразу же пришла.
Молчание.
Я знаю. Знаю, что ты, напротив, вместила в себе всю печаль христианской души. А эта печаль бесконечна.
Молчание.
Я прошла через это. Святительницы и святители, все святительницы и святители прошли через это. Таково, собственно, условие, тяжкое условие, тяжкий закон, тяжкая школа святости. Я тоже прошла через это, да, и я, недостойная, тоже. Настал твой черед. Каждому свой черед. Каждому свое время. Господь испытывает нас, когда Ему угодно. Господь испытывает нас, каждого в свой черед. Ты не первая. И не последняя.
Жаннетта
Словно бросаясь в атаку.
Внезапно.
– Знаете ли Вы, госпожа Жервеза, что повсюду солдаты штурмуют города и оскверняют церкви?
Госпожа Жервеза
Поначалу словно невольно обороняясь.
– Знаю, дочь моя.
Жаннетта
– Знаете ли Вы, что они кормят своих лошадей овсом прямо на священном алтаре?
Госпожа Жервеза
– Знаю, дочь моя. И уверяют, что получается прекрасная кормушка, очень удобная, как раз на уровне лошадиной головы.
Жаннетта
– И что они говорят ужасные вещи о Пресвятой Богородице, о Матушке нашей Пресвятой Богородице; и что они поносят, что они хулят распятого Иисуса.
Мне даже сказали, что однажды они ударили распятого Иисуса по щеке.